Связанные случаем

      Шум в ушах, жар по всему телу. Пружинит под ногами земля. Запах листвы — яркий, резкий. Желтизна и зелень. Ветки навстречу, увернуться — легко, привычно. Тело несет вперед — тоже привычно, легко. Мышцы сильные, разогретые. От бега внутри что-то поет ликующе. Бежать, бежать куда подальше, пока не придет время возвращаться, — это можно, это легко, а о возвращении думать не нужно.       Нужно бежать.       Возвращаться не хочется: там что-то тяжелое, неприятное, зато впереди — свобода. Если бы еще не тревога внутри. Если бы не ощущение, что что-то испорчено, сломано — своими собственными руками. Если бы не…       Она хмурится сквозь сон и, кажется, во сне тоже. Останавливается. Вокруг — всё те же желтизна и зелень, солнце едва просвечивает рассветное небо, но уже светло. Наверное — прохладно, но тело разгорячено бегом, и ей хорошо. Если бы не это ощущение…       Разве можно исправить то, что сам же разрушил? Этот вопрос на мгновение кажется ей нелепым, странным. Ведь всё просто. Сломал — наладь. Разве она что-то разрушила так, чтобы нельзя было поправить? Мысленно она касается всех близких — Тэа, Халла, Асса — нет, вроде ничего такого плохого не случилось. С Ассаи спит, но никому это не мешает. Ассаи… От воспоминания о светлой мягкости его волос что-то щемит внутри. Запах его кожи — кажется, она чувствует его, как будто они только вчера…       Вчера?..       Она тревожно ворочается сквозь сон. Жар окутывает всё тело. Ломота в мышцах. Но ведь только что было легко и хорошо!       Открывает глаза. В них бьет темнота.       

***

      Всё тело ломило слабостью и болью — несильной, монотонной, выматывающей. Хотелось расплакаться. Она всегда простывала именно так: сперва практически без жара, сразу и не заметишь. Только сил нет, только постоянно полузабытье, смешение сна и реальности. Потом, если запустить, начинался жар.       Она не сразу поняла, где вообще находится, но как вспомнила — просто закрыла глаза обратно. Темнота и холод. И никакой одежды.       «В лаборатории должно быть холодно».       Ей захотелось закрыть глаза — и чтобы сон оказался реальностью. Тот самый, с бегом по осеннему лесу. Со свободой. С ярким запахом листвы и земли. Да, там было ощущение каких-то проблем, но… К Саннру проблемы! Их она привыкла решать, с ними бы она справилась. Любые трудности лучше, чем оказаться неизвестно где, взаперти, и не иметь возможности выбраться. Лаборатория, говорили они. Для чего-то нужна… Наверняка это маги, у кого еще могут быть лаборатории?       Голова начинала раскалываться. Звуки доносились, как через воду. Кайра устало закрыла глаза обратно. Она никогда не оказывалась взаперти, но иллюзий не было. Отсюда не выбраться. Остается только призрачная надежда на друзей — она не сомневалась, что ее будут искать. Может, они смогут что-то узнать, что-то сделать, найти, к кому обратиться… И, пожалуй, на себя. В конце концов, она еще не попыталась договориться.       Когда она в следующий раз выплыла из туманного сонного марева, сразу поняла, что не одна. Чужое присутствие ощущалось словно кожей — или, может, чужой взгляд. На этот раз темнота не окружала ее — вместо нее был свет. Яркий, слепящий.       Кайра открыла глаза и со стоном закрыла обратно.       — Вставай. — Опять этот ненавистный голос!       — Иди к Саннру, — бессильно выдохнула она.       Но встать попыталась. Взгляд чужих глаз неприятно колол тело. Как отвратительно он смотрит… Пустыми, мертвыми глазами. Без тени любых чувств. Лучше бы смотрел с вожделением, оно хотя бы обычное, человеческое…       Ей захотелось обнять себя за плечи и чем-нибудь прикрыться. Вместо этого она села на кровати как можно прямее и уставилась на него в ответ.       — Одежда, — указал человек на стол. — И еда. Ведро — там в углу. Рядом умывальник. Испачкаешь пол еще раз, посажу на цепь.       Тряпичная стопка на столе оказалась длинной, до колен, рубахой. Невнятный холодный бульон в тарелке, видимо, изображал еду. Впрочем, какая разница, если есть всё равно неохота.       — Потом поем, — кое-как выдавила она, чувствуя, как першит в горле. — Можно… можно мне чего-нибудь горячего?       Вместо ответа он молча развернулся и вышел.       Кайра подождала. Успела одеться, убедиться, что ведро там, в углу, есть. Попыталась всё же залить в себя прохладный бульон. Человек не возвращался, а единственная дверь, само собой, не открывалась.       Значит, все-таки нельзя… Сил на гнев у нее не было, и она просто устало легла обратно, свернувшись клубком и снова проваливаясь в тяжелый душный сон.       Пришла в себя она от касания прохладных рук ко лбу. Почти хорошо, если бы еще не ломило все тело. Потом виска коснулось что-то железное, и она резко распахнула глаза. Сощурилась: они тут же заслезились от света. Как странно. Она сидела. Словно бы что-то поддерживало ее тело, но при этом она не ощущала ничего материального вокруг.       Плавающий взгляд с трудом выцепил то самое ненавистное лицо, черное непонятное одеяние. Кажется, здесь есть только он. Или нет, ведь был еще и второй, она же слышала. Наверное, этот первый закреплен присматривать за ней. Но едва ли как слуга. Слишком по-хозяйски себя ведет здесь, и при том втором тоже.       Она попыталась сосредоточиться. Снова железный звук, тихий и рядом. Ножницы. Светлая прядь ее же волос скользнула по лицу. Упала на пол.       Кайра какое-то время смотрела перед собой, не понимая ничего, а потом до нее дошло: ее волосы. Ее прекрасные, длинные волосы, которые она всегда берегла, которые так любил Нат…       Она дернулась, но тело словно застыло в воздухе и не могло шевельнуться. Даже руки: скрючить пальцы ей удалось, но двинуть хотя бы кистью — нет.       Страх пробежался по всему телу холодными иглами. Но гнев не унялся.       — Что ты делаешь… — одними губами прошептала она. — Что ты делаешь, мать твою!       И рванулась снова.       — Сиди тихо, — сухо сказали над ней. — Слишком длинные волосы. Будет грязь. И вши. Нужно убрать.       Голова стала легче на еще одну тяжелую прядь.       Тело ощущалось как со стороны. Наверное, это магия держит ее в неподвижности — неведомая чужая сила, которая сковала, которая выпрямила и неведомо зачем зафиксировала ее в сидячей позе — нет, она не сама садилась, она бы запомнила. Это всё магия. Которая может изогнуть ее как угодно, значит?.. и сделать с ее телом что угодно?..       Мысли скакали и не слушались, и от этих мыслей страх только усиливался. Маг мог бы подвесить ее вниз головой. Ведь так? Или заставить сделать что-то. Двигаться, как ему нужно, делать что-нибудь… Нет, он не смотрел на нее с вожделением, так что не совсем что угодно. Но унизительные вещи необязательно связаны только с постелью.       Наверное, если бы он сейчас убрал эту свою магию, — она бы не сдвинулась с места и так. Просто потому, что лучше лишиться волос, чем чего-то еще.       Он отошел от нее, когда голова стала совсем легкой. Унес ее волосы, собрав их с пола и с кровати прямо руками. Сложил в небольшой короб и убрал на стеллаж в углу. Ополоснул руки под умывальником в углу. Как ни в чем не бывало, занялся чем-то на большом железном столе. Что-то переложил и отодвинул, что-то полил непонятной жидкостью из небольшого флакона и протер. Железо блеснуло в лучах падающего из больших окон солнца — очередные угрожающего вида инструменты.       Кайра осторожно согнула и разогнула пальцы, потом шевельнула кистью. Кажется, слушались… Но тело всё равно казалось чужим.       Чтобы попробовать встать, требовалось взять себя в руки и решиться. Она глубоко вздохнула — и чуть наклонилась вперед, чтобы спрыгнуть с кровати.       Получилось.       От неожиданности Кайра присела обратно. Голова предательски кружилась. Не то от подступающей болезни, не то от голода — сколько дней прошло без еды, вспомнить не получалось. Зато от движения исчезло ощущение не своего тела. Может быть, магия продолжала ее придерживать, пока она не зашевелилась сама. Точно… Она ведь спала. Он хотел остричь ей волосы. Поэтому магией и поднял, чтобы было удобнее, лежащего человека не пострижешь. Как просто. Никаких дикостей: лишь бытовое удобство. От этой мысли страх немного отступил. Хотя бы на время.       Поглядев на бульон и ощутив лишь отвращение при мысли о нем, Кайра уставилась на мага. Пусть терпит. Заодно можно будет проверить, как он реагирует на раздражители в виде чужих взглядов.       Волос было жаль просто до слез…       От этой мысли Кайра тут же попыталась отвлечься. Куда интереснее другое. Он стриг ее сам. Не позвал прислугу. Да и еду, кажется, сам принес, если это можно назвать едой, конечно. Довольно странно, что к ней не приставили слуг. Неужели он еще и ведро за ней выносить сам собирается? Ее-то вряд ли для этого выпустит. С другой стороны, кто их знает, этих магов, у них вообще есть прислуга? Она не могла вспомнить. При дворе слуги возле них не ходили, это да, но и из аристократов мало кто непременно таскал с собой доверенного слугу: этот обычай уже давно изжил себя, разве что совсем пожилые дамы порой держали возле себя наперсницу. Но в домах-то у магов кто-то наверняка был? Не сами же они всё делали.       А впрочем, не просто так он говорил с акцентом. На мага Империи он не походил так же сильно, как она сама. Начать с того, в чем он ходит. В Империи маги носили или форму орденских цветов, или вообще обычную повседневную одежду, добавляя к ней перевязь, тоже цветов ордена. Здесь же — невнятный черный балахон, перевязанный поясом. Как же в нем, должно быть, неудобно ходить! Черные волосы мага — короткие, лохматые — перехватывала темная лента, а лицо казалось необычайно бледным. Как будто он вообще не выходил на солнце. Конечно, знать редко щеголяла загаром, да и они с Ассом не сильно загорали — повезло с кожей. Но маг по сравнению с ними казался белым, словно свежевыпавший снег.       Что же до реакции на раздражители — он, кажется, вообще не заметил ее взгляд.       Что ж. И Саннр с ним. Пока, по крайней мере.       Кайра встала — голову тут же повело, — побрела к ведру. Все мышцы ломало изматывающей ноющей болью, а задыхаться она начала еще на полпути. Как всегда… Еще и этот саннров холод. Дойдя до ведра, она обессилено прислонилась к стене, пытаясь перевести дух. Оглянулась на мага. Тот стоял почти спиной. На ее передвижения он не обратил ровным счетом никакого внимания. Глядя на его спину — прямую, ну точно палка, — Кайра испытала острое желание надеть ему ведро на голову. Правда, это точно не поможет отсюда выбраться…       Какое-то время она наблюдала за ним, но он не оглядывался. К Саннру. Неловко пользоваться ведром при ком-то, но не под себя же ходить! Благо рубашка прикрывает хоть как-то.       Вода в умывальнике оказалась почти ледяной. Для рук пойдет, к этому она привыкла за всю походную жизнь. Но ополоснуться даже хотя бы слегка не выйдет.       Воздух — сухой, тяжелый — словно царапал горло.       Стоя спиной к комнате и к нему, она осторожно дотронулась пальцами между ног. Что он всё-таки сделал тогда… Поразмыслив, она решила, что вряд ли насиловал. Болело, да, но больше снаружи, и совсем немного внутри. Может, собирался, но передумал продолжать? И хорошо. Только понести не хватало. Кто ей здесь даст средство для вытравления плода… А с другой стороны — он смотрел на нее, как на вещь. Едва ли притронулся бы.       Кайра повернулась в его сторону. Постояла, глядя на спину, обтянутую черной тканью. Что за нелепая одежда… Что за нелепое всё здесь.       Что ей с этим всем делать? Для начала, пожалуй, начать хоть что-нибудь. Она поджала губы, сделала глубокий вдох. И заговорила:       — Как мне к тебе обращаться?       Он промолчал. Может, не услышал?.. Руки двигались над столом всё так же размеренно, неспешно. Но что он делает, она не понимала. Как будто что-то нарезает?       Подождав немного, Кайра подошла ближе, остановилась прямо перед ним. Теперь мерно двигающиеся над непонятного вида шевелящейся массой руки оказались совсем близко. Белые, как и его лицо. Черная ткань рукавов словно обрубала их в запястьях. От сочетания этих двух цветов хотелось покривиться.       Вместо этого она спокойно повторила:       — Так как мне к тебе обращаться?       Его губы едва заметно поджались. Если б она не смотрела прямо на его лицо, то и не увидела бы. Но ответа не последовало.       Кайра нахмурилась. Вот так, значит? А, ну да. Объект. Она что-то вроде вещи, значит? Необязательно обращать внимание. Кормить иногда — и хватит с нее.       Она улыбнулась прохладно — зная, что именно эту улыбку Тэа называла пугающей. И со всей силы ударила ладонями по столу.       Маг вздрогнул и поднял голову.       — Добрый день, — от улыбки сводило скулы, но улыбаться Кайра умела в совершенстве. — Я бы хотела знать ваше имя, чтобы при необходимости обратиться чем-то более подобающим, чем «эй, ты, поди сюда».       Глаза у него казались такими же бесцветными, как и лицо. Как небо за окном — блекло-серое, невзрачное.       — Обойдешься.       Она сжала зубы совсем на короткое мгновение, удар сердца, а потом улыбнулась еще шире.       — И все-таки. Хотя бы какое-то обращение? Я ведь не прошу полное имя и все звания.       Он молчал. Опустил взгляд снова, продолжил резать — нет, вернее, не резать, а надрезать, делая небольшие отверстия, прорези, как в мясе, чтобы вставить дольки чеснока. Но на мясо черное нечто, колышущееся, словно живое, походило меньше всего.       Поколебавшись, Кайра продолжила:       — И что насчет вымыться? Ванна или душ, мне совершенно всё равно, только бы привести себя в порядок.       — Поэтому и стриг, — равнодушно бросил он. — Можно не мыть.       Кайра даже не сразу нашлась, что сказать. Стрижка как повод не мыться? Оригинально, однако.       — Вши заводятся и на коротких волосах, — всё же нашлась с ответом. Выдавила буквально: — Пожалуйста. Хотя бы раз в неделю… Это ведь несложно. Я не потрачу много воды. И мне нужно одеяло, здесь очень холодно.       Нож стукнул о столешницу чуть громче, чем до этого. Кайра застыла, разглядывая мягкую бесформенную массу — теперь разрубленную на две.       — Не мешай мне работать, — сухо сказал он, по-прежнему не глядя на нее.       Отодвинул чуть резковато куски. Кайра уставилась в то место, где оно только что лежало. Там не осталось ни следа. Чистая и совершенно сухая поверхность. Чем бы это ни было, грязных следов, как, например, сырое мясо, оно не оставляло.       Она глянула на куски. Они всё еще шевелились, но словно бы вяло. Как будто… умирали.       Маг положил нож на стол. Так аккуратно, почти осторожно. Но тихий короткий лязг металла об металл всё равно разнесся по помещению.       — Ты всего лишь объект, — сказал он, глядя холодно на разрубленные остатки. — Не мешай мне работать.       — Я не просила меня забирать сюда, — попыталась воззвать она к логике. — Да и обращалась исключительно по делу, и…       Он вскинул подбородок, и Кайра осеклась под бесцветным, но таким тяжелым взглядом. И тут же сжала зубы. Ну нет, она договорит.       — Тогда почему я здесь? — сухо, ему под стать, бросила в ответ. — С какой-то целью. И пока мы не дошли до нее, я могу хотя бы не тонуть в грязи?       — Тебя мне навязали, — как будто неохотно сказал он, хотя кто его разберет, правда ли он ощущал нежелание говорить? Или что-либо вообще? — Мне ты не нужна. Просто не мешай.       — Или что? — мягко, вкрадчиво осведомилась она.       Опасно лезть на рожон, но ей нужно прощупать, где находятся границы дозволенного.       — Я не могу убить. Но целой ты не нужна. Достаточно находиться в живом состоянии.       Кайра снова сжала зубы, чувствуя, как стынет на губах улыбка, становясь совсем уж неестественной.       — Или могу отправить тебя обратно в подвал. Там ты мне не помешаешь, — скучающе добавил он.       Ответить на это было нечего. Так и не собрав мысли в кучу, она молча отошла к кровати. Села, обхватила себя руками: все-таки холодно, несмотря на рубашку. Съежилась, глядя в окно. Бледно-серое — какое-то бесцветное — небо заполняло всё. Должно быть, они очень высоко, раз больше ничего не видно.       Подвал. Сплошная темнота, и невозможность осознать пространство, и бесполезные блуждания вдоль стен. И рубашка с ножом, которые, может, там и остались лежать.       Нож, которым она столько раз пользовалась. Рубашка, которая словно еще сохраняла тепло чужих прикосновений.       Она обвела взглядом высокий потолок, безликие каменные стены. Отсюда не выйти. Только в подвал — еще хуже, чем здесь. Но отсюда не выйти, и что она тогда теряет?..       Вскочить с кровати оказалось легко. Даже голова не кружилась.       Подбежать к столу. Схватить это непонятное нечто, которое уже не колыхалось. Швырнуть на пол. Дотянуться до инструментов…       Металл в руке наполнил ее радостью. Миску с непонятной жидкостью она тоже отправила на пол.       Больше ничего не успела. Потолок резко приблизился — невидимое нечто сдавило со всех сторон, обступило, подхватило и подняло вверх. Грудь сдавило так, что не вздохнуть. Голова закружилась от нехватки воздуха. Но кулак с зажатым в нем длинным тонким лезвием, напоминающим спицу с рукояткой, только очень острую, она не разжала.       — С ума сошла?!       Бледное лицо где-то в паре метров внизу заставило ее расхохотаться. Маг явно злился. И прекрасно! Она слышала свой хохот словно со стороны. В нем плясали отчаянные нотки безумия. И Кайра знала, что может сейчас опереться только на них. Это — ее последняя карта. Козырь или нет — решится сейчас.       — С хрена бы мне не трогать ничего лишнего? — выдавила она, пытаясь нормально вздохнуть. — Это тебе нужна эта сраная лаборатория. Мне не нужна. Я могу испортить здесь что захочу. Хоть насрать тебе на стол. И что ты мне сделаешь?       — Ты не посмеешь мне мешать.       — Ага, конечно. Иначе подвал. Помню. Давай, ублюдок, спусти меня туда! — насмешливо выкрикнула она. — Посмотрим, как долго я там протяну. У меня будет столько времени, чтобы откусить себе язык! Или, мм, как насчет разбить голову о стену? Только видишь ли, какая досада: тогда я не буду в «живом состоянии».       Маг хмыкнул. Наверное, не поверил. Да и кто бы поверил истеричным выкрикам?       Нужно было что-то делать немедленно.       Внутренне холодея, она изо всей силы закусила щеки — стараясь, чтобы снаружи этого не было видно.       Больно!..       «Лучше, чем откусить кусочек языка. Который здесь никто не залечит потом».       И сжала зубы еще сильнее.       Рот обожгло соленым. Кайра вытолкнула часть крови языком наружу, стараясь не размыкать губы слишком сильно. Он не должен сразу понять, что это не язык, не должен, не…       Она опять не поняла, что он сделал, какой-то жест или что, но давящая невидимая сила исчезла. С размаху ударилась об пол — в ногах тут же вспыхнула боль. Вскрикнула и закашлялась, поперхнувшись собственной кровью.       Чужая рука грубо схватила ее за подбородок, разворачивая лицом к себе и пытаясь открыть ей рот.       Кайра машинально отмахнулась — лезвие, до сих пор зажатое в руке, скользнуло по черной ткани балахона. Маг дернулся — воздух вокруг руки тут же словно застыл, надежно фиксируя ее.       Саннр! Надо было или прятать, пока не увидели, или бить лучше. Всё какое-то подобие оружия.       Магия сжала ее руку, заставляя раскрыть кулак, лезвие лязгнуло по каменному полу.       Когда он снова надавил на ее щеки, чтобы заставить открыть рот, Кайра застонала, но сопротивляться не стала. Она уже сделала что хотела. Теперь только ждать. Козырь или нет…       — Чего ты пытаешься добиться?       Его голос был таким же бесцветным, как небо за окном. Неживым. Нечеловеческим… Как его же глаза. Сейчас они были так близко, и их взгляд оказался невыносимо тяжелым.       — Я уже сказала, — прохрипела она, прикрывая веки, чтобы не видеть его взгляд. — Мне много не надо. Еда. Тепло. Вода, чтобы смыть…       Снова закашлялась, поперхнувшись.       Он отпустил ее подбородок. Встал и направился к двери.       Кайра смотрела ему вслед, на обтянутую черным спину, на бесформенный балахон. Сил не было, голова кружилась всё больше, глаза закрывались. Холод облепил ее целиком, но сил шевельнуться, чтобы прогнать его, не было.       Когда ей показалось, что она уже уплывает куда-то, уже теряет всякую связь с реальностью, откуда-то издалека донесся голос:       — Купание вечером.