Связанные случаем

      Огонь всегда успокаивал его. Даже странно. Его народ многие считали чуть ли не наполовину животными, а какой зверь любит огонь? Впрочем, если и полуживотное, то и получеловек тоже, а люди как раз огонь просто обожают. Как и всё неживое: камень, железо… Риэр рассеянно хмыкнул, машинально коснувшись рукояти меча. Обращаться с ним в Оплоте научили неплохо, впрочем, в Оплоте обучение простое: или учишь всё, или уходишь. Он научился, наставники остались довольны. Но меч так и остался почти бесполезной для него вещью: драться всё равно предпочитал в звериной ипостаси. Железо слишком неживое. Куда больше полны жизни древесина или хотя бы глина, жаль, что из них оружия не сделаешь. Впрочем, зачем эти слабые заменители, если есть клыки, когти, сила рывка?..       Риэр прикрыл глаза, чутко вслушиваясь в тихое потрескивание костра. Этот звук, в отличие от большинства связанных с людьми, ему нравился. Да и, если подумать, в огне есть что-то живое — больше, чем в железе. Огонь подвижный, сильный. Берущий то, что ему причитается. Звериный…       — Риэр.       От звука собственного имени он вздрогнул. Открыл глаза, досадуя, что так задумался, что не заметил, как к нему подошли. Тэара смотрела на него бесстрастным внимательным взглядом, от которого хотелось чем-нибудь закрыться. В воздухе ощутимо пахло неприятностями. Впрочем, разве она могла подойти зачем-то еще, кроме как принести ему именно их?       — Выглядишь обеспокоенным, — заметила она, подтверждая его мысль. — С самого выезда из Тайяринна. Что-то случилось там?       Желание чем-то закрыться, — а лучше бежать, пока не поздно, — стало сильнее.       Риэр не шевельнулся. Лучший способ защиты — нападение, как говорится.       — С чего ты взяла? — наверное, его встречный вопрос звучит агрессивно. Но пусть уж переживет как-нибудь.       — С твоего вида, как я уже и сказала, — спокойно ответила Тэара. — И с того, как ты выходишь из себя из-за простого вопроса…       — А тебе не кажется, что ты просто лезешь не в свое дело?       — …а люди часто скрывают страх за агрессией, — договорила она безмятежно, как будто ее вообще никто не перебил.       Риэр замолчал, уставившись обратно в огонь. Под ребрами возникло омерзительное тянущее ощущение — страх. Что эта рыжая ведьма к нему вообще прицепилась? Неужели она знает?.. Только откуда? Всё же расспросила своего приятеля?       Как хорошо, что его сейчас здесь нет. При виде него Риэру хотелось убраться подальше. На всякий случай. Первая ночь после Тайяринна, конечно, прошла тихо. Но впереди вторая.       — Может, и не в свое, — неожиданно почти миролюбиво согласилась Тэара. — Но ты сам посуди: второй день ходишь сам не свой, всё сидишь со взглядом отсутствующим. Что мне еще подумать?       Она смотрела выжидающе, и, кажется, нужно было что-нибудь ответить. Что-нибудь, что поможет снять ее подозрения.       — Что я просто думаю о каких-то своих заботах? Мы знакомы недавно, у меня их полно, как и у любого, — хмуро ответил он.       — Понимаю, — снова согласилась она. — Но мне ведь неоткуда знать, вдруг в Тайяринне что-то всё же случилось? Что касается нас всех. Может, ты с кем-то говорил, может, слышал что-то неприятное… Что-то о том, куда мы идем, например. Это не нужно держать в себе, Риэр, это нужно обсуждать. Мы могли бы обдумать это случившееся или услышанное, что-то подсказать, вместе решить…       Звучало складно. Настолько, что хотелось поморщиться ей прямо в лицо. Помочь они могли бы! Да конечно! Халл так особенно — ни ума у орясины, ничего. Или Ассаи — впрочем, не стал Риэр себе врать, у этого-то как раз есть причины не помогать.       Тэара стояла рядом, смотрела, и взгляд ее требовал ответа, несмотря на довольно мягкие слова.       — Да ничего не случилось, — выдавил из себя Риэр. — Просто тревога. Пройдет.       — Тревога из-за того, куда мы едем?       — Ну, что-то вроде… — еще неохотнее сказал он.       Тэара вдруг присела на землю рядом. Риэр мысленно застонал. У него разве на лице написано, что он жаждет пообщаться? Почему бы не оставить его в покое?       Тем не менее, просто встать и уйти в лес он не мог. Очень уж не хотелось вызвать еще больше подозрений.       — Это действительно пугает, — сейчас ее голос казался необычайно мягким, почти журчащим. — Но если подумать… Теперь мы знаем, что наш путь лежит в другую страну. Да, там всё чужое, там непонятные маги… Но любое большое дело выглядит страшным, а как возьмешься, разделишь его на небольшие и понятные шаги — так всё становится выполнимее, чем кажется поначалу. К тому же есть одна важная деталь, не знаю, думал ли ты о ней, как думаю я…       — И что за деталь? — отчасти ему правда стало любопытно, что это она пытается ему втереть. Отчасти — не сидеть же совсем молча.       — Это не наши маги. В нашей стране нам еще жить, и если бы мы выступили против своей же верхушки… Легче сразу выкопать себе могилу и купить саван. Но это чужая страна, чужие маги. Даже если мы кого-то убьем, нам ничего за это не будет. К тому же, может, всё не так страшно, и мы сможем просто ее выкрасть, например…       Не выдержав, Риэр уставился на нее.       — Я смотрю, ты о некромагах Инессы не слыхала, а?       — Слыхала, — невозмутимо отозвалась она, по-прежнему не отводя пристальный взгляд. — Но могу послушать, что хочешь о них сообщить мне ты.       Вместо ответа он молча покривился. Пусть сама себе сообщает. Не слыхала — и Саннр с ней. Хочет связываться — он же и многократно. А что, за слова нужно отвечать.       — А что с ними не так? — отозвался вдруг Халл на его вопрос. От неожиданности Риэр чуть не вздрогнул, он-то думал, что здоровяк просто сидит в стороне. Кто ж знал, что он еще и слушает! — Ну маги, — снова проворчал Халл. — Ну страшные. Так ведь мы не полезем туда сломя голову, мы осмотримся для начала. Может, можно будет выкупить. Может, выкрасть. Прибить кого по тихой тоже можно, не всей же кодлой они всё время держатся.       — Я прогуляюсь, — раздраженно сказал Риэр, вставая.       От первоначального страха не осталось и следа, всё перекрыло раздражение. Хотел посидеть спокойно, в костер посмотреть — да нет же, нужно начать обсуждать совершенно нелепые вещи.       Выкрасть. Взять и выкрасть, конечно, что может быть легче. Ну надо же!       Остановить его не пытались.       Отойдя подальше в лес, настолько, чтобы не доносились голоса, он устало прислонился к дереву. Из-за обостренного перед полнолунием нюха неприятно кружилась голова. Сырая земля — запах тяжелый, резкий — давит, прижимает к себе, забивается в нос, рот, повсюду. Прелая листва — запах сладковатый и терпкий, как горячий пирог, и вместе с тем — едва уловимые шепотки гниения, заставляющие чуть кривиться. Древесина — свежая, густая. Ночного воздуха — легкий, свежий, дышать — не надышаться…       Риэр прикрыл глаза. Где-то за горизонтом уже должна была встать Наярис, первая луна. За ней следом Сель, вторая. Третья выйдет позднее. Все три сейчас полные. Все три…       Всё-таки стоит попробовать перекинуться хоть ненадолго. Уйти подальше, покрутиться по округе незамеченным. Вернуться утром в нормальном, человеческом виде. Но не этой ночью. Еще можно это оттянуть.       Несмотря на успокаивающие доводы, где-то глубоко внутри притаилась тревога. Кто знает, словно нашептывала она. Кто знает… Так давно в человеческом теле, так давно. Может, не удастся стерпеть? Может, звериное вылезет наружу прямо днем? Так ведь тоже бывало раньше. Даже на занятиях… Ну и что, что небо голубое и солнце на нем светит, три луны всё равно где-то там, за границей дня, далеко — но в то же время безгранично близко… Всегда близко. И всегда готовы позвать, лишить разума, смеяться, танцуя в небе…       По коже прошла дрожь, из жара бросило в холод. Риэр скорчился, обнимая себя руками. Скачки жара и холода — еще один мерзкий признак полнолуния. Как и тяжелая грусть, желание тепла — да не телесного, а душевного… Чтобы кто-то заботился. Чтобы о ком-то заботиться. Если бы только Стая была рядом!       Он съежился прямо на земле, желая только, чтобы это поскорее прошло. На самом деле это всё обман, глупая, ненужная тоска, влияние трех лун, которым лишь бы поиздеваться. На самом деле ему не нужна была эта забота. На самом деле она, эта забота, вообще ничего не стоит. Никакая и никогда. Хотя бы потому, что всегда кончается. Иначе… Иначе бы он находился вообще не здесь. Он не хотел этих мыслей, но сопротивляться было бесполезно: они уже пришли.       Риэр зажмурился, чувствуя, как глазам становится горячо от ненужной влаги.       Это всё обман…       Когда он наконец успокоился, все три луны уже давно заняли свое место на небе. Смотрели на него сквозь поредевшие — Саннрова осень! — кроны. Он встал, повел плечами, потянулся, пытаясь размяться. От долгого сидения тело продрогло и занемело.       В лагере, наверное, его потеряли. Что они сделали бы, если бы он взял и просто… не вернулся туда? Вот прямо сейчас. Ушел как есть, без ничего, не взяв ни сумку с вещами, ни лошадь… Вещей не жалко. Он бы не пропал в лесу и без них. Деньги? Да к Саннру их, без положения они всё равно мало чего стоят.       На какое положение может рассчитывать оборотень в стране, где оборотней недолюбливают? И это еще мягко сказано. Если бы подобных ему было легко определить, давно бы сдали магам. На его счастье, слабые маги в банках не работают, а для сильных находятся занятия поинтереснее, чем ошиваться в низах.       Как же Риэр радовался, когда его приняли в Оплот, еще тогда, в четырнадцать; его — отщепенца, изгоя, растерянного и не особо понимающего, как вообще жить среди людей… Оплот — это положение — пусть не широко известное, не официально одобряемое, зато прочное. Если ты в Оплоте, о тебе позаботятся всегда, даже если станешь бесполезным калекой. Сперва ты служишь Оплоту, потом Оплот — тебе…       Только вот он упустил этот шанс.       Его уже почти потрясывало от холода, а во рту всё пересохло от долгих слез. Нужно поспать. Утром должно стать легче, нужно просто пойти и поспать. Можно бы прямо здесь, но в палатке теплее, если не перекидываться, а он слишком опасался звериной формы, чтобы рисковать. К Саннру, он сможет обойтись без перекидывания. Одно полнолуние не раз выдерживал. Главное — успокоиться. Держать себя в руках.       В палатке пахло чистотой свежевымытого тела. Риэр невольно глубоко вдохнул, чуть прикрыв глаза. Это же почти блаженство — когда никакой вони немытого тела… Кто бы мог подумать, что ему отчасти даже повезло с соседом! Высокомерный аристократический говнюк чистоту соблюдал так же ревностно, как и он сам. Как только умудрялся — на улице-то холодно, мало кто в такую погоду полезет в речку, а походной бани они не делали.       Его соученики тоже не делали. Если поход приходился на холодное время года, то уже через дня три Риэру было невыносимо делить с кем-то палатку. И потом ему же выговаривали за неумение ладить с окружающими… А почему это он должен терпеть вонь целую ночь!       Повезло с соседом… Повезло бы, если бы не Тайяринн. Надо же, а ведь они могли бы поладить больше, чем он с соучениками! Смешно, но аристократишка хотя бы не лез лишнего, да и в целом…       Риэр завернулся в одеяло едва ли не с головой. Он всё еще немного мерз. Тело жаждало сменить обличье, окутаться теплой шерстью. Но нельзя. И прислониться к соседу, чтобы обоим было теплее, — тоже нельзя. После случившегося Риэр даже представить себе это не мог. Он неуютно поежился, натягивая одеяло на часть лица. Что он делал, подумать только…       Вкус чужой кожи на губах. Пульс на шее, прямо под его ладонью.       Нет, только не думать.       От одних только воспоминаний изнутри обдавало жаром и неловкостью одновременно. Риэр поворочался, но уснуть не выходили, мысли так и лезли. Неостановимо, неудержимо. Горячо. Он невольно поймал себя на том, что, поворачиваясь в очередной раз, подлег чуть ближе. И еще. Еще… Запах чистого тела стал сильнее. Теперь он казался чем-то хорошо знакомым, привычным.       Ощущение чужой кожи, никак не желающее пропадать с языка, хотелось выполоскать. Полнолуние — время огня. Когда зверь рвется наружу, даже если этого не хочешь. В сущности, постель — тоже звериное, агрессивное, яркое. Тоже… рвется наружу.       Риэр открыл глаза. Он лежал буквально в двух ладонях от затылка Ассаи, а ведь ложился далеко. Впрочем, неважно. Он же его не трогает. Просто тихо втягивает воздух, наслаждается чистотой.       А если бы не Тайяринн, можно было б нормально согреться.       Что я сделал, беспомощно подумал Риэр, зажмуриваясь. Что я делаю.       Уснуть не мог долго. Желание придвинуться ближе, к теплу, горечь, прокатывающаяся волнами по горлу, слезы, жгущие глаза, — это выматывало даже сильнее обычного. Поделом, три луны не любят, когда их игнорируют, но он ведь не нарочно, он не может перекинуться, не может так рисковать.       Пробуждение оказалось приятнее. Еще сквозь сон, не открывая глаз, Риэр почти блаженно улыбнулся ощущению расслабленности — кажется, утро выдалось хорошим. Потом успел еще удивиться непривычному теплу под рукой.       А потом его тряхнуло. Он сел, машинально выставляя руку вперед. Проморгался. Совсем близко от его руки подрагивал длинный кинжал.       — Я предупреждал, — даже сейчас Ассаи говорил очень тихо, почти шипел.       Риэр нахмурился, пытаясь понять, что произошло. Потом до него дошло. Непривычное ощущение — ну конечно, непривычное! Он же почти всегда спал один. Не в кого утыкаться носом. Не на кого закидывать руку.       После Тайяринна неудивительно, что аристократ злится, но ведь он не пытался к нему лезть, он просто…       — Эй, убери нож. Я просто заснул! Я не пытался тебя трогать, — поспешил он объясниться. — Нечего так бурно реагировать, как будто сам себя во сне контролируешь!       На лице Ассаи стыло непонятное выражение.       — Правда, — добавил Риэр встревоженно. — Я просто спал. Саннр меня подери, если вру!       Томительно долгая минута — и Ассаи убрал нож. Молча. Отвернулся и выбрался из палатки, прихватив с собой полотенце.       Риэр только головой чуть мотнул, выдыхая. Ну и утречко! Только показалось, что пробуждение выдалось приятным в кои-то веки, — как жизнь быстро продемонстрировала, что он ошибается. Хорошо еще, что Ассаи поверил. После всех выходок, когда Риэр под предлогом, что заспал, его лапал… Он поморщился. Сейчас о тех выходках вспоминать было неловко. Надо же было так учудить? И потом отмочить еще хлеще…       Не хотелось признаваться самому себе, но всё же удручало, что от него так шарахаются. Еще и за нож схватился. И такое лицо… Можно подумать, он на него ведро дерьма опрокинул.       Да ладно, можно подумать, на него вообще кто-то когда-то западал. Он же не богатенький аристократ, от которого все подряд тащатся. Как те девицы в таверне. На Риэра они и не взглянули.       Он улегся обратно. Невольно втянул носом воздух. В палатке практически ничем не пахло. Может, разве что едва уловимым чужим запахом чуть потягивало от одеял. Риэр вздохнул. Запах хороший, характер дерьмище, — но ощущение, что они могли бы неплохо поладить, никак не проходило. Если б не его несдержанность в этом треклятом городишке.       Лицо Ассаи всё не выходило из головы. Такое выражение странное… Как будто его вот-вот стошнит от отвращения.       Разговор служанок в таверне вдруг всплыл в памяти сам собой.       «…Всё время один сидел. Долго причем, вода вся холодная стать успела…»       «…смурной…»       Долго сидел. Словно хотел смыть с себя что-то? Чужая кожа, запах. Прикосновения тонких, но таких сильных пальцев. Риэру это не было отвратительно — наоборот. Но Ассаи… Словно тошнит от отвращения… Ну конечно. Как он раньше не подумал? Не в том дело, что Ассаи на него зол, не в домогательствах без разрешения, тем более не в страхе — аристократ хоть и заносчивый утырок, да не больно труслив, да и после той ночи страхом не пахло ни разу. Дело в другом. Ассаи же спал с той девчонкой, Кайрой, он по бабам. А тут его трогал мужчина. Трогал… как женщину? Не просто же так в Империи это не принято — здешним людям это не нравится. Поэтому при одном прикосновении от того, кто ему мерзок, его тошнит…       Риэру вдруг тоже стало до ужаса тошно, но, Саннр, он не смог бы объяснить даже себе, почему.       

***

      Дым костра навязчиво лез в лицо, выедал глаза, заставлял задыхаться. Ассаи попробовал отвернуться спиной, но так всё равно оказалось неудобно, и через какое-то время он бросил попытки удобно сесть поближе к теплу. Отсел поодаль, постелив себе плащ прямо на землю. Холодновато, но сойдет. На расстоянии костер стал приятнее. Уютно потрескивал, плясал в сгущающихся сумерках.       Если смежить веки, то так легко представить, что всё идет так, как должно быть. И не думать. Дать уставшему сознанию, которое словно судорогой свело, просто расслабиться…       — Пей.       Ассаи не сдержался, вздрогнул. Тэара встала рядом с ним, протягивая ему кружку. Вкусно пахло мятой и чем-то еще.       — Пей, согреешься, — мягко повторила она. — Думаешь, не вижу, что мерзнешь?       — Спасибо.       Чай прокатился по горлу, горячим комком рухнул в желудок.       Тэара всё стояла рядом, кутаясь в большую цветастую шаль. Смотрела на огонь. Делала вид, что стоит здесь просто так.       Ассаи вздохнул. Ну и кого она обманывает?       — Говори уже, — сказал снисходительно. — Думаешь, не вижу, что не просто так подошла?       — Конечно, — невозмутимо подтвердила она. — Чай тебе принесла, чем не причина?       — Слишком много слов о чае, чтобы это было правдой.       Лошади неподалеку переступали с ноги на ногу, фыркали в берестяные торбы с овсом, привязанные к мордам. Отдыхали. Почти идиллия.       У костра они остались одни. Халл ушел куда-то к ручью, захватив с собой что-то из одежды на прополоскать. Наемник вообще где-то пропал.       Кстати, о пропаже…       Ассаи нахмурился.       — Говори, — сказал уже без тени улыбки или мягкости. — Или я хочу посидеть один.       Один — это было его святое право, которое никогда никем из них не нарушалось. Посидеть одному, погулять в одиночестве. Если ему становилось совсем неприятно видеть рядом с собой людей — постоянный источник каких-то движений, слов, жестов, да и шевеления вообще, — он говорил об этом. И его оставляли в покое.       — Про наемника сказать хотела, — сразу же заговорила Тэа. — Про твои вопросы насчет него, вернее…       И замолчала. Ассаи напряг память, пытаясь понять, о чем она. Это казалось таким далеким сейчас. Таким ниочемным.       — Мы же вроде всё обсудили, — насилу вспомнил он тот разговор. — Решение наше, мы все здесь именно поэтому, никто не виноват…       Где-то глубоко внутри копилось, не находя выхода, глухое раздражение.       — Нет-нет, я не совсем об этом, — заторопилась Тэара. — Я просто хотела сказать… Я уверена, что он не врет. Его связь с Кайрой…       — Ты говорила, — напомнил Ассаи сухо.       Она закусила губу, поежилась под шалью — явно чувствовала себя неуютно.       — Да, я помню.       — Тогда всё? — он не скрывал нетерпения.       Ему очень хотелось, чтобы она просто развернулась и ушла. Желательно, до утра. Желательно бы всем оставить его до утра в покое, сколько можно находиться при ком-то.       — Асс, ну подожди, — почти жалобно сказала она. — Дай договорить…       — Я не мешаю.       Тэара поежилась. Присела на землю возле него, правда, не на его плащ — рядом. Сгорбилась, явно не решаясь подсесть еще ближе, не решаясь задеть даже случайно. Сказала тихо, не глядя на него:       — Не люблю, когда ты такой, у тебя глаза отстраненные совсем…       — Я устаю быть всё время рядом с кем-то, — равнодушно озвучил он и так известный факт.       Подумалось некстати: Кайра бы его сейчас обняла. Даже если потом оставила в покое — сперва бы обняла. Жест тепла, поддержки, сочувствия. Тэа же, при всей своей обычной веселости, не рискнула бы обнимать его такого. Только когда у него хорошее настроение. Он попытался взять себя в руки, придать голосу теплоту:       — Тэара. Договори, пожалуйста, и я хочу посидеть один.       Она кивнула. И всё же помолчала, явно собираясь с мыслями. Торопить он больше не стал. Пусть уже додумает спокойно. Без его слов она договорит быстрее, да и тушеваться так не будет.       — Ты ведь опасаешься, что он сбежит?       Ассаи медленно вдохнул и выдохнул. Всё ради этого простого вопроса? Как будто не очевидно.       — Да, — сдержанно ответил он.       — Ты поэтому такой злой ходишь?       — Мы сейчас все злые, Тэара. Кто бы говорил — ты вон всю дорогу толком не улыбаешься.       И вообще старательно делаешь вид, что можешь вести себя, как Кайра. Строить всех, как Кайра, сурово хмуриться, как Кайра, допрашивать, как Кайра. Но ты же не она. Ты — всё еще ты. И ты не такая холодная, как себя показываешь, это лишь внешнее, наносное. Наемника обманет, но не меня.       Эти слова Ассаи оставил при себе, хотя они ядовитыми комками просились наружу. Не стоит. Не каждую мысль надо озвучивать. В конце концов, что бы он ни думал — обижать ее он не хотел. Совсем.       — Я могу тебя успокоить! — это Тэара проговорила с куда большим воодушевлением, чем всё до того. — Дело не только в договоре. Договор, конечно, тоже поможет, если вдруг что… Маги Риэра быстро смогут найти. Но вообще, знаешь… — она смутилась и понизила голос. — Если вдруг он недалеко убежит, то и я смогу. Вот.       — Да ну?       — Что ты так смотришь? Не вру я. Смотри!       Тэара зажмурилась старательно. Соединила ладони лицом друг к другу. Лицо стало напряженным, сосредоточенным. Ассаи с любопытством наблюдал. Храмовые жреческие фокусы? Это уже не с травками возиться, посерьезнее будет.       Рыжие пряди частично выбились у нее из хвоста, и сейчас одна из них уютно устроилась на носу, явно мешая хозяйке. На лбу, как раз под этой прядью, от напряжения выступили капли пота.       — Он… там. — Она медленно повела рукой, не разжимая глаз. — На четверть часа* ушел. Дальше, чем обычно, но сейчас остановился, больше не удаляется.       Ассаи с любопытством смотрел на нее. Жрецы обычно много знали, а порой их уловки и впрямь смахивали на магические. Впрочем, сами маги магией это не считали. Наверное, им лучше знать?       — Так тебе будет легче? — Тэара говорила старательно спокойно, но Ассаи чувствовал скрытую тревогу в ее голосе.       — Пожалуй. И далеко эта штука работает?       — Общее направление понять смогу.       — Тогда почему с Кайрой нам нужен он? — Он глянул на нее в упор, строго. — Почему не ты? Он ведь тоже чует только направление.       Тэара виновато опустила взгляд.       — Я даже не знала заранее, что с ним получится… Я… — шевельнулась неуютно. — Ну, что пришло в голову тогда, сразу после похищения, то и решила… — И заторопилась: — Но ты не подумай, с Кайрой так же у меня точно не получится. Она ведь далеко, давно далеко, а Риэр-то недавно рядом был. Это как будто кусочек от него. Берешь — и ищешь, откуда взято. Ненадолго хватает. Если сбежит — нам хватит, чтобы догнать. И всё…       Ассаи вздохнул. Вот, значит, что. Импровизировала, значит. Не тонкий расчет. Всё-таки не просто так его с самой столицы скребло ощущение, что что-то не так, что где-то подвох. Но Тэа вела себя так уверенно и резко, так непривычно, что он машинально дал ей возможность действовать. Как Кайре. В конце концов, интуиция Кайры их никогда не подводила. Они все привыкли.       Они, пожалуй, вообще к ней слишком привыкли. И отвыкли действовать сами. А теперь и выбора нет — придется…       Тэа смотрела виновато, с ноткой испуга. Как будто так провинилась, что не простить. Как будто именно он — не простит. Но ее не за что было винить. Как смогла — так и сделала.       Сейчас девушка выглядела куда больше похоже на себя прежнюю. Мягче. Беззащитней.       Ее беззащитность кольнула что-то внутри.       Он протянул руку, успокаивающе коснулся ее руки, спрятавшейся где-то под шалью.       — Всё хорошо, Тэа. Правда, — он снова постарался добавить в голос тепла, которое не больно-то сейчас ощущал. — А теперь я один посижу, хорошо?       Она кивнула торопливо, ушла в палатку.       Ассаи прикрыл глаза, поставил наконец кружку на землю. Протянул руки к костру: хоть какое-то тепло. Сейчас глаза щипало меньше: ветер больше не игрался с дымом, кидая то в одну, то в другую сторону. Можно было просто сидеть и не двигаться.       …и не думать ни о чем.       Тихо потрескивали ветки. Понемногу холодало, пересесть бы куда повыше, не на землю. Или подстелить что другое. Но настолько не хотелось шевелиться, что даже мысль прилечь прямо здесь казалась привлекательной.       Он не знал, сколько времени просидел так. Взгляд в огонь, отрешиться от всего вокруг — и не думать, не думать, и редкий звон комаров даже не мешает, не мешает вообще ничто…       — …не замерз?       Звук голоса вырвал его из оцепенения. Ассаи вздрогнул, не успев скрыть свое замешательство.       Халл смотрел на него с некоторым недоумением. Или Ассаи сам додумывал ему это недоумение?.. Саннр. Сколько можно выпадать из реальности. Не найдя что сказать, Ассаи просто отрицательно мотнул головой.       Халл положил небольшую кучку веток, которые зачем-то принес, на землю к остальным. Подкинул несколько в почти потухший костер, поворошил их.       — Тэа за тебя волнуется, — сказал, садясь на корточки.       Ассаи снова чуть не вздрогнул: не ожидал. Халл смотрел прямо в огонь, ворошил угли, раздувал их, но говорил явно с ним. И очень, очень тихо. Едва ли даже Тэара в палатке расслышит.       — С чего это? — его голос не дрогнул. Выдержка всё еще не изменяла ему.       Тишина вокруг казалась оглушающей. В ней особенно четким казался звук раздуваемого воздуха. Гудел жар огня, снова начинающий гладить ветки.       — Ты погружен в себя. Она думает, это из-за Кайры. И что это помешает. Помешает искать ее. — Халл по-прежнему не смотрел на него.       На мгновение Ассаи испытал подобие облегчения. Если дело только в этом…       — Я думаю, что дело не в Кайре. Что у вас с наемником нелады, — так же невыразительно проговорил вдруг Халл. — Вы поругались. Наверное, в том городишке. Что-то… — он задумался, подбирая слова, — не то. До этого было иначе.       — С чего ты взял? — голос не дрогнул и в этот раз. Только по спине засквозило холодком. Кто бы мог подумать, что Халл будет настолько внимательным? Не то чтобы тот вообще никогда ничего не замечал, но не настолько же?..       На этот раз пауза затянулась дольше. Словно Халл обдумывал и никак не мог подобрать слова. Когда Асс уже не ждал ответа, тот всё же заговорил:       — Ты застываешь. Иногда. Ненадолго, но всё-таки. До городка не застывал. Хотя Кайры с нами уже не было. Ты и сейчас застыл, когда я пришел. С такими глазами…       Он шевельнул руками в воздухе, словно пытаясь обрисовать, с какими, — но в итоге только махнул рукой, показывая, что не знает точно.       — Ну понял, да? — закончил Халл неуклюже и на этот раз в своей обычной косноязычной манере.       Ассаи молча смотрел на него исподлобья. Если знает Халл — значит, знает и Тэара? Но к нему она с расспросами про тот городок не подходила. Что сейчас сказать Халлу такого, чтобы и не подошла? Чтобы они думали, что всё хорошо.       «Ты ведь опасаешься, что он сбежит…»       — Он боится некромагов Инессы, — сказал он наобум. — Я боюсь, что он попросту сбежит. Договор, конечно, поможет его найти, но… — Ассаи вздохнул и даже не стал скрывать этот вздох. — Как бы не стало слишком поздно. Кто знает, где она… И как долго будет жива.       Халл помолчал. Потом спросил:       — Может, нам тогда дежурить по ночам?       Словно камень с плеч: кажется, поверил. Ассаи не ответил сразу, делая вид, что обдумывает, хотя на самом деле всё решил на этот счет еще сразу после найма.       — Не стоит, думаю. Бесполезно, только вымотаемся зря. Да и сплю я в целом чутко, ты же знаешь.       Халл кивнул. И ушел в палатку, ничего больше не спрашивая.       Ассаи закрыл глаза и уткнулся лицом в колени. Как же тяжело… Ощущение постоянных глаз на себе выматывало его больше, чем он мог представить. Он не мог остаться один нигде. И палатку купить они не добрались. Сказать по правде… не до того ему было в Тайяринне.       От мысли о том городке его пробрало неприятной крупной дрожью. Не думать…       Он не мог бы объяснить сейчас, почему так важно не думать. Он просто знал, что не нужно этого делать. Не сейчас. Пусть пройдет еще несколько дней. Пусть окончательно забьются дорогой ощущения. Пусть исчезнут следы на шее, чтобы он смог смотреть на себя в зеркало по утрам без того, чтоб казалось, что он непрерывно куда-то падает и никак не может остановить падение. И следы на руках тоже — как хорошо, что браслет их скрывает от него же самого.       Окончательно продрогнув, он всё-таки забрался в палатку. Одеяло неприятно холодило сквозь одежду. Ощущение кучи холодных тряпок вообще не лучшее ощущение в мире. Стоило заранее поискать какие-нибудь камни, прогреть одеяла, но полезные мысли всегда приходят поздно.       Ассаи закутался поплотнее, закрыл глаза.       Ощущение горячего дыхания на шее нахлынуло так резко, словно не было вокруг выматывающего холода. И тяжесть чужого тела, и мягкое, горячее в руке — чужой член, и тошнота, которая подкатывает к горлу…       Он открыл глаза резко, судорожно сжимая зубы. Но над ним нависал только темный полог палатки. И никого рядом.       Нет. Так не пойдет. Сон не в пользу.       Ассаи сел, хмурясь. Зябко поежился. Подполз к выходу, покопался в рюкзаке, укрытом от росы пологом палатки. Достал оттуда маленькую фляжку. Задумчиво повертел в руках серебряную плоскую емкость.       Самогон, настоянный на травах, крепкий настолько, что хватит и немного, чтобы захмелеть, Ассаи возил с собой всегда. Только редко пользовался, держал скорее резервом на всякий случай: быстро промыть рану, немного согреться… Или успокоиться.       Сейчас — самое то.       Он открутил плоскую крышку. Сделал несколько быстрых глотков. Самогон огнем обжег горло, горячим комом рухнул в желудок.       Ассаи откинул полог палатки, чтобы пустить внутрь больше воздуха. Один Саннр холодно и так и эдак, пусть хотя бы будет чем дышать. Уселся у самого выхода, сделал еще пару глотков. Вариант не думать не сработал. Пора было переходить к варианту сесть и подумать.       Тепло растекалось по телу быстро, а терпкий привкус прочищал мысли. Саннр, он развеивает ночные кошмары бухлом. О да. Кайра бы одобрила. Она всегда так делала.       Ассаи усмехнулся и отпил еще.       Остатки сна исчезли из тела вместе с холодом. Он задумчиво глянул на темное небо. Три луны стояли в ряд. Выглядело это несколько зловеще, особенно учитывая красноватый цвет последней, появляющейся на виду реже остальных.       Итак, что у него есть. Тайяринн. Домогательства от непонятно кого. Чужое семя на его животе. Куча засосов на шее.       Что бы ты сказала на это, Кайра?..       Наверное, то же, что она когда-то сказала всхлипывающей трясущейся девчонке, которую зажала на сеновале парочка пьяных ублюдков. Когда Кайра и Ассаи прогнали их и забрали ее оттуда. «Мир не рухнул на этом, не так ли? Соберись. Их пальцы уже сломаны».       Они правда их сломали. Зажали дверью. Этот хруст Ассаи запомнил надолго. Такой сухой, тихий. Такой жуткий. И следом — крик.       Ассаи улыбнулся и запрокинул голову, разглядывая луны. Сейчас этот звук бы его не впечатлил. А вот тогда… Четырнадцать лет — впечатлительный возраст. Фехтовать он тогда уже учился, но переломов удачно избегал.       Тэара долго их сторонилась. Они не оставили ее там, в придорожной таверне, забрали с собой в поместье Кайры в тот же день. Ассаи даже не понял сразу, успели ли ее поиметь или нет. Он помнил растрепанные рыжие волосы, рваное платье и кровь на ее бедрах. Помнил, как она тряслась всем телом и рыдала взахлеб. Потом уже, несколько дней спустя, Кайра выспросила у нее всё и сказала, что нет, ничего особо ей не сделали. Только руками успели.       Мир не рухнул на этом, не так ли…       По большому счету, никакой катастрофы. Ни с Тэарой тогда. Ни с ним сейчас. Гребаный ублюдок оказался слишком пьян или неопытен, чтобы его действительно поиметь, а может, просто не решился. Только руками… Ассаи скривился. Ощущение чужих пальцев, протискивающихся в задницу, тоже всё еще преследовало его. Он знал, что это не может быть правдой. Всё цело. Кожа не повреждена. Пальцы — не такая большая штука. Тем более два.       Просто неприятно до тошноты, только и всего.       Просто теперь нужно решить, что делать дальше и как себя вести.       Ассаи отпил еще немного. Фляжка почти опустела, а опьянение уже дало в голову. Тэа, в конце концов, хуже пришлось. Совсем еще мелкая девчонка, сколько ей тогда стукнуло, кажется, лет двенадцать всего… Страху натерпелась. И ничего. Давно уже ни от кого не шарахается, хотя поначалу еще долго сторонилась мужчин, особенно буйных и пьяных. Всё за Кайру пряталась… Или за него, когда он приезжал к ним на лето.       Ему прятаться не за кого — но и незачем. Вот морду набить стоило бы, да. Или сломать пальцы. Он бы не отказался это сделать.       Только вот Кайра. Кайра, которую надо найти, а время всё спешит — не остановить, и неизвестно, найдут ли они ее живой.       За пределами слабо освещенной костром поляны что-то хрустнуло. Ассаи вздрогнул, по шее прошел холодок. От громкого уханья он вздохнул почти с облегчением — запоздало понимая, что ожидал увидеть совсем не ночную птицу, с шумом вылетевшую откуда-то из кустов.       Нахмурился, ставя фляжку на землю рядом с собой, сгорбился. Точно ли он хотел бы что-то сделать этому человеку? Да нет, дело-то не в этом, не так ли…       От неприятных мыслей даже опьянение словно бы отступило. И больше всего хотелось выкинуть это из головы, не думать, не копаться в себе. А еще лучше — пойти и устранить причину тревог.       Но Ассаи не любил себе врать. Не «морду набить бы стоило» — после драки кулаками не машут. Стоило сопротивляться изначально. Ничего бы тогда наемник не сделал, и неважно, что он, как оказалось, сильнее. Договор оберегал нанимателя и нанятого друг от друга, да и Ассаи — аристократ, в конце концов. Он мог напомнить о последствиях, мог достать нож — Риэр-то его удерживал одними руками, без оружия.       …не смог. Не сделал. Вообще ничего не сделал — просто подчинился. Без малейшего протеста.       Словно язык отнялся, слова сбежали, руки послушно сделали, да не то, что нужно бы. Ассаи прикрыл глаза, морщась. Алкоголь не помог забыться, он хорошо помнил тот момент. Чужая рука сжалась мертвым кольцом на его запястьях, зубы впились в шею — болезненно-ломко, но в то же время чуть будоражаще, мысли исчезли напрочь, остался холодок страха и какое-то вязкое отупение. И каждое движение — словно в трансе, в полусне, словно ненастоящее.       А ведь Риэр ему даже не угрожал. Он вообще ничего не говорил. Только скалился безумно-весело… И руки потом отпустил.       Ассаи сжал зубы, глянул в темноту перед собой почти невидящим взглядом. Вот что глодало изнутри больше всего всё время после Тайяринна: он не сопротивлялся.       Не сопротивлялся, просто сам дал делать с собой что угодно. Повинуясь непонятно откуда взявшемуся страху, чужой силе, чужой безуминке, плясавшей в улыбке, в темных глазах. И теперь неясно, что делать. Что сделает сам Риэр? Что захочет сделать? Единожды дозволив… И ведь только сегодня утром Ассаи проснулся от того, что на нем чужая рука…       На очередной едва слышный хруст где-то в темноте Ассаи даже не дернулся. Но на этот раз там оказалась не птица. Риэр вышел из кустов, шагнул было к палатке — и замер, словно споткнувшись о взгляд Ассаи. Костер отсветом бликовал в темных глазах наемника, он стоял, чуть наклонив голову вперед, плечи застыли в напряжении, словно он готовился к драке…       Ассаи вдруг стало легко и почти смешно. Он хмыкнул, убрал фляжку в сумку — неторопливо, зная наверняка, что Риэр так и будет молча ждать, не пытаясь пролезть в палатку мимо него.       Так же не спеша Ассаи забрался в палатку, укутался в одеяла. Порадовался, что алкоголь всё еще греет тело.       — Всю ночь стоять там будешь? — буднично и негромко сказал в темноту. Он уже давно заметил, что у его вынужденного соседа неплохой слух.       Наблюдая, как тот забирается в палатку, как осторожно устраивается, старательно не задевая его, Ассаи окончательно убедился в своей догадке: ничего Риэр ему не сделает. А значит, можно просто забыть Тайяринн и то, что там было. Мир на этом не рухнул, а сломанные пальцы… Он вспомнил, как напряженно Риэр объяснял ему утром, что обнял его случайно, во сне. Стоило просто выставить нож в его сторону. Это напряжение выглядело куда честнее, чем якобы случайные прикосновения тогда, перед Таяйринном.       Ничего он не сделает. Потому что до печенок испугался того, что уже сделал.       Закрывая глаза и проваливаясь в сон, Ассаи чувствовал себя настолько расслабленно, как еще ни разу с начала похода и ночевок в одной палатке с чужаком.