Соцминусы.

Меня зовут Андре. Мне двадцать семь лет, я соцминус с индексом -1/0, ранее -2. Два года назад я и мои друзья были арестованы по обвинению в создании социально опасной группы, и, как представляющие явную опасность, отправлены на экспериментальное лечение. Я не знаю, кто еще остался в живых, нам было запрещено общаться после завершения лечения. Все, в чем нас обвиняли - ложь. Мы никогда не имели далеко идущих целей и не ставили себе опасных задач. Это моя последняя запись в дневнике, скорее всего, она будет уничтожена - впрочем, я постараюсь спрятать всё, что смогу. Сеть - великая вещь, особенно если ты можешь сломать блокировку, которую тебе ставили "ради твоего же блага". Мне поверили, я отлично солгал... Простите. У меня не слишком четкая речь даже на письме, я стараюсь писать подробнее и правильнее, но лечение не прошло без последствий. Я начал с того, что обвинения в наш адрес - ложь. Это действительно так, и я готов подтвердить это под любой присягой... Если бы существовал суд, где ее приняли бы, конечно. Но я могу только рассказать о том, что было. Может быть, именно это и нужно сделать. Мне нечем доказать свою честность, но, клянусь, я не лгу. А впрочем - мне уже не очень важно, поверите ли вы мне. Нас было десять. Точнее, сначала - двое, потом трое, пятеро... Только тем, что вся компания была разного возраста и пола, можно была объяснить то, что полгода нас не могли поймать. Не верили, что взрослые (мне было двадцать пять, близнецам девятнадцать, самым младшим из нас - тринадцать с разницей в несколько месяцев) и подростки могут дружить, общаться... Я был музыкантом когда-то. И не самым лучшим человеком, так что свои предупреждения я получил заслуженно, как и красный браслет. Не отрицаю, наказание было за дело... Наказание - но не отношение. Уволили с работы меня через месяц после браслета. Близнецы Ларсен не могли на неё устроиться. На нас смотрели как на... Даже не преступников. Неблагонадежных. Всегда. Везде. Во всем. Детям показывали капризным - вот, будешь не слушаться, таким же станешь! Дети пугались, знаете? В своих ошибках я раскаялся совершенно честно. Самое смешное, что мне не верили - а проявить социальную активность у меня не было возможности и сил. Знаете, деньги надо зарабатывать было! Жить-то на что? Наша компания была просто очень зыбким союзом тех, кому некуда деваться. Мы поддерживали друг друга как могли, чем могли, чем умели. Помогали младшим из нас с уроками, мы с близнецами кое-как нашли работу и приносили иногда что-то к чаю, пели песни, гулять уходили, придумывали игры... Такая маленькая коммуна, где в первую очередь не смотрели на браслет. Близнецы научили нас приемам самообороны, после чего черных браслетов в компании стало больше: драки в школе стали злее. Сложно оставаться в рамках всепрощения и "социально приемлемой реакции на деструктивные воздействия одноклассников", если тебя бьют двое, трое... Черт возьми, почему вопросами безопасности озаботились мы - посторонние Томасу люди?! Не его семья, не гребаные психологи? Простите. Я слишком эмоционален. Нас выследили через полгода. Кто-то из не в меру активных граждан, может, просто наблюдательный, заметил, что мы собираемся в заброшенной парковой сторожке (а мы её еще и подлатали), донес. А дальше - всё просто. Черт возьми, у нас не было даже оружия, нас было так легко взяться, мы не сопротивлялись! Мелких я надеялся увести - не сумел. И велел никому не сопротивляться нарочно, чтобы ещё и это на нас не повесили. Надеялся, что это позволит хотя бы младшим выбить снисхождение... Когда нас забрали на лечение - без суда, конечно, социальным органам не нужны были публичные прецеденты, эксперимент же - я на коленях умолял своего следователя: берите меня, я старший, я отвечаю за всё, скажу и сделаю что нужно - мелких отпустите! Они же еще дети! Кто бы меня послушал... Гипноз. Беседы. Лекарства для меня и близнецов. Всё - чтобы заставить слушаться во всем, чтобы я искренне поверил в их идеалы и правила, чтобы выдал остальных (нас при аресте была ровно половина, пятеро). Я не знал, что умею так молчать, видит кто-нибудь... Сломали не меня. Сломали Томаса. Нам даже увидеться позволили. Ну как позволили: меня привели на финальный этап "лечебного процесса". Томас плакал, повторял, что он говорит правду, что больше не будет, называл имена, когда ему устроили допрос - кажется, последний. Или повторный, чтобы показать мне "правильное поведение и реакцию на лечение". Не знаю. Не спрашивал. Я не виню его ни в чём. Сломаться может каждый, тем более, когда работают так. У них очень хорошие психологи, у социальной безопасности... А его сломали, скорее всего, на том, что четырнадцатилетний мальчик очень хотел заслужить любовь родителей - снова. Рады ли они теперь послушному сыну? - Прости меня, Андре... Это был последним, что мне сказал Томас, когда его уводили. Я очень надеюсь, что он услышал, как я крикнул ему, что прощаю. Условная безопасность - этого добились со мной. Пришлось очень, очень хитро притворяться, что я сдался - просто чтобы выжить и суметь выйти отсюда. Я никому не мог помочь, с нами работали по отдельности, хотя, видит кто-нибудь, я был бы рад, если бы действительно работали лишь со мной. Так бы хоть остальные остались живы. Юта Ларсен умерла в ходе лечения: непереносимость какого-то препарата, спасти не успели. Мое притворство однажды раскрыли, после чего пришлось очень, очень непросто. И лгать пришлось вдвойне хитрей... Я смог. Никто, видимо, не знает себя до конца, вот и я не знал, что в хулигане, гуляке и не дураке по части безобразий кроется такое упрямство. Но я больше не выдержу. Побочные эффекты от лекарств - полбеды. Я не могу больше играть, лгать им, я... Я сломался, наверное. И у меня не осталось иной дороги, кроме последней. Простите меня, ребята. Я не смог вас спасти, я никому ничем не помог. Может быть, мы еще встретимся. В иной жизни - знаете, я в них все-таки верю. Простите все, кого я знал, но я "ангелом" не стал. Сайонара. Текст был размещен на всех известных автору текстовых ресурсах, как и музыкальная запись под номером ***, автором обозначенная как "Надо улыбаться". Стереть все копии и уничтожить все записи на текущий момент не представляется возможным. Информационная служба социальной безопасности продолжает мониторинг сети Интернет. Бывший подопечный службы покончил с собой, прыгнув с крыши собственного дома. Легенда о суициде на почве несчастной любви уже запущена. Остальные подопечные из группы десять (четыре человека) находятся под пристальным наблюдением. Успех проекта пока невелик.