Соцминусы.

За окном идёт дождь. Иногда Алеку кажется, что в гетто не бывает другой погоды, всегда дождь и всегда ночь или поздний вечер. И тусклые фонари. И слабо греющие батареи. Энфорд молча разливает чай. Он тут умудрился как-то прижиться, уже не кажется чужим, много знает... Алек не верит, не может ему доверять, но сейчас ему невыносимо тошно оставаться одному. - Тут бы чего покрепче, - глухо произносит он. - Да я не пью. - Иногда надо, - Энфорд берёт кружку. - Я ведь не осуждаю. - У меня отец выпивал. С тех пор ненавижу такое. Алек тоже берёт кружку. Чай крепкий до горечи. Нормально, так сейчас и надо. Так легче, так проще... Двоих сегодня похоронили. Глупая смерть, глупая, в очередной стычке здешних банд! Они все здесь в одном котле, и ещё воюют, как глупо, Господи!.. - Ведь на это и рассчитывали, да? - Энфорду кажется, что Алек пьян болью, но он знает - это не так. Просто слишком часто командир одной из самых сплочённых группировок гетто об этом думает. - Что мы здесь сдохнем сами? Энфорд, знаешь, что самое плохое? Мы ведь можем. Или это выплеснется на улицы... А такой вариант решения проблемы более чем близок, Энфорд знает. И просто кивает, показывая, что слушает. Пусть Алек говорит, ему сейчас это нужно, а подвести к нужному вопросу он сможет. - И среди вас много тех, кто ни в чём не виноват... Алек опускает кружку на стол - с коротким лёгким стуком. А кажется, что хотел бы грохнуть с силой. - Энфорд, мы не ангелы, знаешь ли. Здесь много тех, кто без дураков преступал закон, кого, по уму, в тюрьму сажать надо. Я вор, к примеру, если ты не забыл. - Кража хлеба для голодных племянников... - Энфорд позволяет себе улыбнуться. - Нашёл Вальжана, - но приём срабатывает, и Алек тоже улыбается, совершенно не весело. - Но я серьёзно. Здесь много тех, кто заслуживает наказания, мы не все сюда влетаем за инакомыслие. Но - нормального наказания! По нормальным, человеческим законам! А то хорошо устроились, вышвырнуть всех в паучью банку и ждать, пока сами сдохнем! Алек почти скалится. Выглядит это жутко, но ему плевать. Энфорд неплохой парень, но он из города, он из нормальных, небось синий или зелёный браслет, нормальная человеческая жизнь, и сейчас для Алека он воплощение того, что у них отняли. Когда их загоняли сюда, он пытался хоть до кого-то докричаться, отчаянно надеясь, что это получится. Что хоть кто-то услышит, что они - такие же люди, как и все. Что скажет "так нельзя". Сейчас он уже не надеется. - Вы не сдохнете, - кивает Энфорд. - И вы хотите всё изменить. - И мы это сделаем, - Алек одним глотком допивает чай. Становится немного легче. Ну правильно, проорался малость, только Энфорду этого лучше бы не видеть... - Я тоже этого хочу. В кухне - чистой до стерильности, чистотой отчаянной нищеты - повисает тишина. Алек смотрит в упор, нутром чуя, что здесь всё чертовски непросто и кто-то из них... лжёт? Неясно... - Я тоже этого хочу, - повторяет Энфорд, кладя ладони на стол. - Может, нам объединить усилия? Глаза у соцминуса сейчас очень, очень тёмные. Словно сквозь него смотрит бездна - или вечная ночь над гетто. - Не раньше, чем ты ответишь, кто ты такой, Ян Энфорд, - глухо произносит Алек. И Энфорд кивает, принимая такой ответ. - Я расскажу. Только это будет очень странная история. - А мне, знаешь ли, не привыкать.