Соцминусы.

Кашель. Глухой, тяжёлый. Миэко больна вторую неделю, холодная осень многих подкашивает. Беда в том,что минималка не помогает. Совсем. Там же самое простое... Алек вытаскивает из-под куртки пакет. Лекарства завёрнуты как можно тщательней, чтобы не промокли и никто не заметил, но Мия-сан не дура. Она всё понимает - и что это хорошие лекарства, и что Алек не просто так в городской аптеке их купил. Точнее, купил, но на какие деньги и с какой стороны от прилавка... Но Миэко нужно лечение, и Мия-сан только качает головой: - Тебя не засекли, Ари? Алек не удивляется переделке имени. Мия-сан может говорить нормально, но ей так нравится больше, а он не спорит. Ари - ничем не хуже его настоящего. - Нет, я осторожно. Вы же знаете. Сухая тёплая ладонь на волосах так похожа на ладонь его матери, что Алек прикусывает губу. Мать он уже почти не помнит, прошлую жизнь тоже забывает. Слишком много дел. - Тебя накормить? Вот ещё не хватало, у них у самих есть нечего небось... Хорошо ещё, завтра распределение минималки - нужно принести им. Отдельно проследить, чтобы всем больным принесли и в руки отдали, вот что. Мия-сан от дочери не отойдёт, а есть им нужно. Ничего, парни умные, всё понимают, иначе бы не выжили тут. - Не стоит, я не голоден. До свидания, Мия-сан. Скручивает его уже на улице. Давно копилось - истерика, бессмысленная, бесполезная, такая, от которой хочется вцепиться в ближайшую ССБшную рожу и бить, бить, просто чтобы выместить всю боль за таких вот, как Миэко и Мия, за себя, за всех них... Алек сжимается в комок на скамейке, зажимает рот ладонью. Нельзя. Нельзя, как бы не хотелось пойти в рукопашную, нельзя, потому что их община не самая большая, но она растёт, и способные драться, красть и защищать своих на счету все, и он должен держаться, потому что парни и так на нервах, хоть он должен быть спокоен, чёрт возьми!.. - Алек? - негромкий голос. Ну вот что за вечер... - Что случилось? - Неважно. - Тебе плохо. Это Энфорд. Тот странный человек, который пил с ним за упокой Ларсена и периодически приходит снова. Иногда даже вовремя, но не в этот вечер, чёрт возьми! - Мне нормально. Зачем ты пришёл? - Поговорить. Алек наконец разгибается, встаёт и подходит к Энфорду вплотную. Смотрит в глаза - слабого света фонаря достаточно, чтобы видеть, куда смотреть. А цвет ему не важен, важное и так будет понятно. - Зачем ты вообще приходишь? Ты же не ССБшник. Ты из нормальных. Что тебе тут как мёдом намазано, а? Шпионить? - Алек почти шепчет, и это страшнее, чем если бы он кричал, он знает. Он не умеет кричать в такие моменты. - Или проповедовать чего? Так с этим иди нахрен, у нас таких не любят... - Что случилось, Алек? - Энфорд говорит спокойно и уверенно, и вся злость куда-то испаряется. Тэн тоже так умела. И Ларсен. Алек почти падает на скамью обратно. Ноги не держат. - Девчонка болеет. Она уже здесь родилась, слабая, а минималка - это ж слёзы одни, а заработать нам, считай, негде, - глухо говорит он. - Мия-сан и так бьётся... Я им принёс кое-что. - Украл? - вопрос совершенно спокойный, как будто для него это нормально, но Алек глухо матерится. Чистенький, городской, ему легко судить! - Нет. Но купил на украденные деньги. И ещё украду и куплю, если надо будет, - зло говорит он. - Миэко ни в чём не виновата, слышишь? И половина тут таких! А вторая - воры и мошенники, доволен?! И не стыдимся этого! Энфорд садится рядом, протягивает ему бутылку с водой. Из рюкзака вынул, что ли? Точно, он с ним... Дурак, уведут же. Но глоток Алек делает. А то развёл тут истерику... - Вы крадёте, чтобы выжить, верно? Потому что минимальное обеспечение от государства - это ни о чём? - Верно. Ну, не все... Я за общину говорю, если что. Такую... Кто ещё хочет хоть немного по-человечески жить. Не как крысы или пауки в банке. Ну вот, собрались... Слушай, почему я тебе всё рассказываю? Подсыпал в воду что? Да на кой ему, ведь не из полиции, на этих тут у всех нюх... - Тебе нужно выговориться, - пожимает плечами Энфорд. - А я не против выслушать. На самом деле я хотел с тобой поговорить кое о чём. - Прямо сейчас я способен только материться, - честно отвечает Алек. - Я малость в штопоре. Это Ларсен так говорил, когда его накрывало. - Тогда расскажи о нём. Можно с матами, я не пугаюсь. - Ладно. Только... Не здесь, - Алек поднимается. - Пошли. На трезвую совсем голову я не способен рассказывать о таких вещах. А от злости не пьянеют, а жаль иногда.