Соцминусы.

Прозвучала барабанная дробь, и Алек удивлённо посмотрел на вышедшую чуть вперёд солистку. Нет, он подозревал сюрприз, но не думал, что они хотят именно на этом концерте... Пришедшие на концерт люди, несмотря на усталость - уже был финал, уже последняя песня - заволновались, чувствуя что-то необычное. Элена кивнула, подтверждая, что да, сейчас что-то будет, и заговорила: - Песня, которую я хочу исполнить сейчас, принадлежит не мне. Её написал один из соцминусов, впоследствии попавший в экспериментальную программу "лечения"... Алек ощутил, как по спине пошёл ледяной строй мурашек. Он знал, о чём речь. Это ведь он рассказал им про эту песню. А ему рассказал Тим. - Андре её писал, когда ещё мы были просто компанией. Не после лечения. Тим держит в руках кружку, греет об неё пальцы. Смотрит в чай, но Алек знает, что видит его друг там отнюдь не коричневую жидкость. - Знаешь, я всегда поражался одному. Как у него сил хватало верить в то, что в этом мире ещё есть хорошее? Есть то, ради чего стоит любить эту жизнь? Я так не мог. Юта умела, Андре... А я был вечным пессимистом. - Всё равно вы были вместе, - Алек осторожно касается руки Тима. - Ведь так? - Конечно... Просто странно. - Слушай, а ты песню эту помнишь? - Ещё бы! Тебе спеть? Я, правда, не особо умею... - Спой, - кивает Алек. И, подчиняясь странному толчку изнутри головы, просит: - И запиши текст, ладно? Алек закусил губу и заставил себя вернуться в реальность. И услышал: - Сейчас я хочу спеть её вам. Спеть в память о том, кто её написал, о тех, кто её сохранил - и обо всех, для кого она писалась. Для всех вас, друзья мои, для всего мира! Элена вскинула руку, одновременно приветствуя аудиторию и давая сигнал к началу песни. Алек слышит её впервые. Он сам просил об этом.

- Время встать и идти, В горсть себя собирая, Суметь донести: Здесь не сложится рая, Но есть что спасти. Значит, время прощать, Пусть забыть невозможно О многих вещах. Мир не безнадёжен, И я — его часть.

Алек слушал, и нервный холод обжигал его щёки. Как, как человек, вышвырнутый из жизни чужим решением, мог верить в такое, петь о таком? Где Андре черпал силы?

- Только пройдя чёрный круг болезни, Я понимаю весь ужас бездны. Горький урок, но бесценна правда, Ставшая целью мне… Ведь каким бы ни был мир, Злым, больным, лишённым смысла, Он нуждается в любви Исцеляющей и чистой. В каждом спит её росток, Среди горечи и злости. Дать ему взойти в свой срок — Это всё, что остаётся.

Может быть, эту песню сочли бы даже подходящей для исполнения и общественно полезной, но Алек знал, что пелось не об этом. Совершенно не об этом. В их мире победившего равнодушия соцминус по имени Андре пел о настоящей, живой любви.

- И не нужно гадать То, что ранило многих, Случится опять — Бесконечны дороги, Ведущие вспять. Значит, выход один: Как бы ни было трудно, Вставать и идти, Помогая друг другу На этом пути.

Алек обернулся, смотря на слушателей. Многие уже поднимали фонарики - не зажигалки, не свечки. Не то, немного не то... В гетто чаще были именно фонарики. "Помогая друг другу..." ССБшник, вставший в колонну уходящих в гетто людей, был практически легендой, только вот Алек знал, что это правда. Может быть, Андре был в чём-то и прав...

- Ведь каким бы ни был мир, Злым, больным, лишённым смысла, Он нуждается в любви Исцеляющей и чистой. В каждом спит её росток, Среди горечи и злости. Дать ему взойти в свой срок — Это всё, что остаётся.

Три пальца вверх, большой и мизинец сцеплены, так сложилось, что это символ соцминусов - цифра 3, индекс заключённых гетто, вскинутая над головой рука, и Алек знает, чувствует, что он не один, поднявший этот салют, что поднимают руки и те, кто не носил чёрные и красные браслеты, Энфорд и его команда сумели сотворить чудо, напомнив людям о том, что они в первую очередь именно люди и граждане единой страны, а всё остальное уже во вторую и третью... Алек подпевает Элене, не замечая, что по щекам текут слёзы.

- И каким бы ни был мир, Злым, больным, лишённым смысла, Он нуждается в любви Исцеляющей и чистой. В каждом спит её росток, Среди горечи и злости. Дать ему взойти в свой срок — Это всё, что остаётся.

Кто-то сцепляет руки, поднимает их, волной качается зал. Их не разгонят, им можно петь, они все живы, они - вместе... "Энфорду надо обязательно показать запись концерта", мельком подумал Алек.

- И я не последний, В ком радость и боль Сойдутся на бой. Оставив сомненья, Оставшись собой, Я вижу любовь. Нет, я не последний, Кто сквозь темноту Увидит мечту…

Начался первый в этом сентябре дождь.