Тот, который Волдеморт.

Всё началось, как должно было начаться. Юный и наивный Снейп донёс Волдеморту о пророчестве. Тёмный Лорд пришёл в маленький коттедж в Годриковой Лощине, убил и умер. Добрый дедушка оставил Гарри Поттера под дверь дома семейства Дурслей. Маленький Гарри не видел радостей и заботы, а Дадли получил игрушку для битья. Только всё, как тысячи раз, пойдёт не так…

***

Мел, медсестра больницы Святого Патрика, в очередной раз пыталась не заснуть над дешёвым романчиком. Это ночное дежурство должно было пройти так, как сотни других. Вечер выдался беспокойным, и Мел надеялась не заснуть на работе. Устало потерев глаза, она отложила книгу и прилегла на сложенные руки прямо на регистрационный стол. Ей даже удалось задремать, пока весь холл больницы не заполнился противным пищащим звуком телефона внутренней связи. — Алло? — Обречённо протянула она.  — Мел, у вас есть пустые палаты интенсивки? — Кажется, это была Ивет, её хорошая знакомая, которая работала в центральном отделении их больницы в отделе реанимации. — Да, конечно. — Отлично! Подготовишь? В течение часа привезут паренька. — Да, конечно. А что произошло? — Недоумение Мел, казалось, можно было потрогать руками: на их стационар почти никогда не переводили из реанимации. Обычно для этого использовалось более оборудованное отделение, а не их - на окраине Лондона, в котором лежали только местные детишки и бабульки с окрестностей. — Маленького мальчика машина сбила, а у него родственники отбитые какие-то: отказались оплачивать нормальный стационар, выбрали больницу ближе к дому, — Ивет явно была зла. — А?  — Бэ! С ними главврач ругался, они парня еле вытянули с того света, у него три реанимации с остановками сердца с критическими промежутками более одной минуты, когда клетки мозга начинают умирать, а они ни в какую! Мы им и так и этак объясняли, что нет в вашей больнице нормального оборудования, только очень старое… – Мел с сомнением покосилась на трубку: это же насколько нужно ненавидеть ребенка? — Я поняла: пойду готовить палату. — Ты это… – Тяжело вздохнула она в трубку, — если что, вколи пацану что посильнее, и не предупреждай о цене этих ***ков, ладно? Мне кажется, что он далеко не сам попал под машину, с такими-то родственниками… — Хорошо, посмотрим. Всё будет хорошо. — Ну-ну… Когда привезли мальчика, всего в бинтах и гипсе, обмотанного проводами, у Мел сжалось сердце. Маленький, худой до прозрачности, он выглядел как сломанная куколка. — Уважаемая, быстрее! Мы торопимся! — Худая женщина с лошадиным лицом и плохо осветлёнными волосами торопила медсестру, пока та устраивала паренька и подключала его к системе вентиляции лёгких. – Что нам надо заполнить? Рядом с тощей женщиной стоял… круг негодования в виде её спутника. Пока заполнялись стандартные бланки, выяснилось, что они опекуны мальчика. Ни сочувствия, ни заботы на их лицах даже не предполагалось. Они быстро подмахнули бланки и сразу же удалились из больницы. Разбирая документы, Мел увидела, что у пары значится ещё один ребенок, их родной сын. Она хмыкнула: всё ясно с этой семейкой. На внутренней стороне регистрационного стола появились стикеры с краткой историей больного палаты А1, которые будут и на папке с лечебным делом у врача мальчика. Проверив всё отделение и зайдя напоследок в палату нового пациента, Мел ещё раз взглянула на показатели приборов. Терзаемая смутными сомнениями, она оставила дверь открытой, чтобы получить обзор на палату, просто привстав с места, и ушла на свой пост. Медсестра надеялась, что всё будет хорошо, так как в этой больнице таких случаев она ещё не встречала. Во всём небольшом здании на ночь оставалась только одна дежурная медсестра и охранник. Больница округа Литтл-Уингинг на эту ночь насчитывала всего девять пациентов стационара, включая единственную «интенсивную» палату. Часы показывали три ночи, и медсестра, зевнув, прилегла на стол. На «пять минуточек», из-за которых она не сразу услышала тревожный писк приборов.

***

Пятилетний Гарри Поттер устало выдохнул. Ну вот опять всё это. В очередной раз после того, как его похвалили в детском саду, тётушка долго кричала. Дядя Вернон пнул его и выгнал в сад. Его не остановил ни поздний вечер, ни дождь. И вот маленький Гарри сидел в собачьей будке на заднем дворе, радуясь, что её не успели сжечь, иначе он бы совсем промок. Гарри всего лишь красиво вырезал кружочки из бумаги. По крайней мере, теперь он знает, что даже из такой мелочи Дадли способен раздуть дикий скандал с мокрыми и противными последствиями. Что касается темноты, Гарри отвык её бояться: в чулане отродясь света не было. Гарри кашлянул несколько раз в кулак и увидел, что, несмотря на то, что морось ещё шла, некоторые тучи уплывали, открывая небо. Щурясь изо всех сил, он пытался увидеть звёзды. В те редкие дни, когда Гарри попадал в детский сад, он любил слушать сказки перед дневным сном. В его любимой истории говорилось про Падающую Звезду, которая исполняла желание. И сейчас, сидя в тесной будке, маленький Гарри изо всех сил желал, чтобы мама и папа были рядом.

***

— Ну, кажется, добегались… — Думаешь? — По-моему, очевидно. Два мальчика сидели на лавочке и смотрели на пустые рельсовые пути. Всё пространство вокруг заполнено белым плавающим туманом, вдалеке виднелись смутные очертания вокзальных зданий. Мальчик со смуглой кожей и абсолютно белыми волосами встал и направился к перрону. Его сосед, темноволосый и белокожий, с сомнением поднялся вслед за ним. — Может, не стоит? — Темноволосый попытался удержать блондина за руку, но тот, раздражённо сверкнув зелёными глазами, отмахнулся. — А зачем? Хуже того, что уже случилось, точно не будет. Не хочу здесь оставаться. — Ну… – Тёмненький замер в сомнениях. — Если хочешь, ты можешь остаться. Я точно этого не желаю, – из тумана бесшумно появился поезд и замер с одной единственной открытой дверью перед светловолосым. Серость вокзала рассеялась, и стало понятно, что мальчик не блондин, а просто до белизны седой. Темноволосый мучительно заломил руки и разрывался в сомнениях, но садиться в поезд не было никакого желания: всё внутри него бунтовало против такого решения. — Но как я вернусь без тебя? — Сине-зелёные глаза смотрели на близнеца, который уже взялся за поручни, с дикой мольбой и страхом. Блондин замер и опустил руку. Развернувшись, он подошел к парню, похожему на его отражение, и обнял. — Ты справишься. Держи, — в раскрытую ладонь упала светящаяся зловещим изумрудным светом сфера. – Мне она больше не нужна, а тебе пригодится. И ещё... Блондин быстро вернулся к лавке, поднял с неё непонятно откуда взявшийся нож и решительно срезал у себя светлую прядь, которую также вложил темноволосому в руку. — Тоже пригодится? — Надеюсь, что нет. Темноволосый обнял его в ответ: – Надеюсь, там ты будешь счастлив. — Хуже не будет точно, – улыбка, и сине-зелёные глаза проводят взглядом маленькую фигурку, решительно запрыгнувшую в недра поезда. Двери закрылись, и поезд тронулся.