Тот, который Волдеморт.

Северус Снейп на своей маленькой кухоньке в Паучьем Тупике сосредоточенно скрёб тарелки. Облака серовато-зелёной пены вокруг и монотонное «щерх-щерх» погружали его в своеобразный транс. Ему не нравилось работать в школе. Не то чтобы он не любил детей: он искренне ненавидел все эти педагогические отчеты, на которые уходила не одна бессонная ночь. Ненавидел маленькую зарплату и постоянные задушевные беседы с «добрым и милым дедушкой-директором». Но за неделю, которую он провел вне стен Хогвартса, Дамблдор превзошел самого себя, даже дистанционно вынул всю душу. На пару часов он «врубал» все договорённости, заключённые между ними, и ждал. Но зельевар проявлял ослиное упорство и терпел. Молча или не очень катался на полу от боли, но терпел. А Дамблдор становился всё раздражённее и всё с большим упорством звал своего карманного учёного. После Блэк молча отпаивал Северуса, и они вдвоём сидели на кухне и молчали. Только иногда, чтобы не сильно истощать запасы, Блэк варил кофе, уже в нужных пропорциях отмеряя и сироп, и мелкие зефирки: всё, как любил зельевар. Да и сам Сириус к ним нехило пристрастился, если честно сказать, по-тихому подворовывал их из большой банки. Снейп всегда замечал это, но ничего не говорил. Лишь со смирением подсыпал новые, заметая следы «преступления». Так, вместе и вполне мирно они сосуществовали в пределах дома уже неделю, никуда не выходили и активировали защиту домика на полную катушку. От нечего делать Блэк закопался в библиотеке, а Северус взялся за оттирание древнего даже по его зельеварческим меркам столового серебра, которое ему досталось в наследство от матери, точнее сказать, небольшой кусочек её приданого, которое только чудом не оказалось на свалке. Хотя чудом не особо пахло, ибо наборчик из столовых приборов на трёх персон выглядел максимально неприглядно. Поэтому Северус в ожидании ежедневной экзекуции пытался оттереть его. И, если честно, пара специальных составов — и перед ним постепенно возникала стопка весьма изящной посуды. На втором этаже раздался грохот, и по маленькой, ветхой даже на вид лестнице скатился Блэк, размахивая потрёпанной брошюрой. Глаза его горели синим огнем, волосы были растрёпаны, отдельные локоны торчали в разные стороны весёлыми макаронинами. Радостно что-то вопя, он прижался в восторженных объятиях к спине застывшего от шока Снейпа. — У меня есть план! — вопль в ухо полностью дезориентировал зельевара, и он растерянно начал махать головой, не обращая внимания на продолжавшего радостно его тискать Сириуса. Тот не стал злоупотреблять данным действом, быстренько отпустил Снейпа и начал носиться по маленькой кухне, весело и беззаботно насвистывая. Часы в гостиной пробили два часа дня, и Северуса скрутило от призыва Дамблдора. Сириус уже привычно подхватил зельевара под мышки и поволок в гостиную. На столе осталась лежать брошюра, датированная 1867 годом, под названием «Как получить наследство родственника, если его завещали не вам». А ниже более мелким шрифтом загадочная пометка: «В пределах одной крови». Вечером, часам к шести, когда директору Хогвартса стало понятно, что и сегодня ему не стоит ждать Северуса, тот смог наконец нормально выдохнуть. Всё это время Блэк носился между диваном, на котором лежал зельевар, и туалетом с тазиком, обновлял холодные полотенца на руках и лбу. Северус устало вздохнул и стянул очередное полотенце с головы, обратился утонувшему в кресле напротив Сириусу: — Что за план у тебя появился?  — Мне нужно умереть. Бровь Северуса ме-едленно начала путешествие к линии роста волос. — Но не совсем. Вторая встала на путь первой. — В общем, — две руки утонули в сильно растрёпанной шевелюре, — покопался я в твоей небольшой библиотеке и нашёл занятное руководство твоего дальнего родственника. Не знаю, насколько ты в курсе, но пару столетий назад Принцев было так же много, как пару десятилетий назад Блэков. И один твой предок, оставшись без денег, которые должны были уйти к его ещё не родившемуся племяннику, придумал презабавный ритуал… Кофе? — Было бы неплохо. Северус с усилием поднялся с дивана и, едва поднимая ноги, медленно пошёл на кухню. Сириус уже звенел чашками и кофеваркой. Снейп поднял со стола брошюру и осмотрел её. При открытии та модифицировалась в небольшую, страниц на двести, книгу. Внутри был текст на староанглийском: множество расчётов, рисунки, таблицы, какие-то рецепты. — И за сколько ты её прочитал? — А? — поворот от плиты к зельевару и обратно к кофеварке. — Да часа за три. Но там расчёты не на один час и зелье какое-то, короче, я точно его не сварю. — Три часа?! — Снейп явно потерял дар речи. Он бы потратил, навскидку, на эту книгу неделю минимум, держа рядом словарь-переводчик. — Ну, да. Так почти все книги в библиотеке рода на староанглийском. У твоего рода, кстати, тоже. Здравствуйте. — Нет, есть те, которые написаны простым языком, а есть… — и Снейп помахал вновь сложившейся брошюрой, — вот такие. — Дурак ты. — беззлобно. — То, что не все книги тебе открыты, значит только то, что ты не наследник, вот и всё. Чтение той бурды, которую наши предки называли языком, как говорят сейчас маглы, встроенная функция. Как только станешь главой рода, то сможешь читать все книги рода, даже если те написаны на латыни, да хоть египетскими иероглифами. Кровь рода даёт тебе к ним доступ, и ты понимаешь прочитанное. — И Сириус, пожимая плечами, ставит перед ошарашенным зельеваром кофе. — Так. Ты, видимо, думаешь, что библиотека рода — просто библиотека, — Снейп просто кивнул на это высказывание. Сириус жалостливо вздохнул и почти погладил Снейпа по голове, но получил по рукам. — Дурашка. Есть две библиотеки. Простая и родовая. Они могут даже находится в одном помещении. Но если книга признана очень полезной, важной или опасной, то проводится специальный ритуал на крови, и книга открывается только членам семьи. Есть разделение на ранги, типо «очень опасно» — и тогда такие книги можно читать в двух случаях: или ты глава, или последний в роду. Есть книги, которые ограничили ещё более специфично: к принятию титула Лорда или ещё к какой-нибудь бабуйне, к примеру. — Смачное прихлебывание Блэка вывело Снейпа из транса. — Но тогда как ты прочитал книгу из моей библиотеки? — Попросил. — Что, прости? Сириус посмотрел на Северуса через кружку и тяжело вздохнул. — Попросил. Типо на правах гостя хозяина с клятвой неразглашения. И каплю крови на корешок. — А… — Тебе разглашать можно, как хозяину книги. Можешь вообще на неё капнуть кровью, вдруг сработает на принятие. А вообще формула просьбы древняя, как Мерлин, работает не на всех книгах, но попробовать можно. А так с тремя книженциями оказался в пролёте. — Ещё одно смачное прихлебывание. Снейп устало выловил ложечкой почти растаявшие зефирки. Всё как будто катилось в бездну, и он чувствовал себя идиотом. Хотя почему как будто. — А с книгами в школе? — А что с ними? Они бесполезны или безопасны, все интересные книги в запретной секции. Доступ преподавателей — это разновидность клятвы разрешения от владельца. Ты же тусил в библиотеке Малфоев. Читал там. И явно не бегал каждый раз к Лютику с воплями: «Я не понимаю, о чём речь!». Ну вот то же самое. — Так вот почему книги орали или пытались проклясть… — Снейп поскрёб подбородок, погружаясь в воспоминания о нелегальных походах в запретную секцию. — Агась, — жизнерадостный кивок. Сириус весьма омагглился, пока добирался до своего нынешнего убежища. — Возвращаясь к нашим ба… собакам. Что за план? — кофе было оставлено. Взгляд решительный. — Да так… У тебя, кстати, чисто случайно нет жертвенного ножа? — Того, которым жертву на алтарь рода приносят? Чисто случайно есть. — За-ме-ча-те-льно! Итак, нам нужно в банк! Скептицизм Северуса можно было потрогать руками. Ну да. В банк. К директору и дементорам. Но у Сириуса был план. А, как мы помним, он был далеко не так глуп, как хотел бы этого директор всем известной школы. К слову о нём. Дамблдор был немного в бешенстве. Ну или много. У него кончались необходимые зелья, которые мог приготовить только человек, получивший мастерство. Покупать то, что он обычно брал на халяву, не позволяла жаба. Он Снейпу даже за ингредиенты (тоже недешёвые) не заплатил ни кната! А тут почти сто галеонов за семидневный курс. Самому приготовить не позволяло состояние. Это было опасно: нужно было брать свою собственную палочку, но она уже лет двадцать его не особо слушалась. Бузинная для зелий не подходила. Итого: или плати, или выкуривай зельевара. Директор после недолгих раздумий над лимонным мармеладом пришел к выводу, что у зельевара случился нервный срыв. Раз он не появляется даже под давлением обетов, весьма болезненных, к слову, то явно в состоянии крайнего упадка. Хорошо это или плохо? Неплохо. Учителя на этот год он нашёл: можно дать бедняге пару недель на отдых. Который он потом будет возмещать годами варки зелий. Сейчас директор, ввиду крайней необходимости даже заплатит тому итальянцу. Но потом, когда Снейп вернётся, вычтет эти деньги из его и без того смешной заработной платы. Дамблдор довольно осклабился. Пока можно пустить всё на самотёк. Всё же идёт по плану… Ведь перепуганный до смерти начальник Азкабана так никому и не сообщил, что знаменитый Сириус Блэк сбежал. Начальник самой страшной тюрьмы вообще не имел иллюзий насчёт добродетельности Дамблдора. Он знал, что «милый дедушка» мог с ним сделать. Тогда пришлось придумать план. Он просто направил рапорт на перевод Блэка на нижний уровень. В связи с его полной невменяемостью. Почти правда. Рапорт уже обработали и прислали разрешение, которое подписал… знаете кто? У коменданта мурашки по спине пробежали, когда он увидел знакомый росчерк. А ещё через месяц он напишет рапорт о смерти по глупости стажёра, который что-то не дочертил в сдерживающем круге, и — вы представляете?! — беднягу Сириуса Блэка выпили до суха. Какая будет, наверно, досада. Имя стажёра не выяснят: их тут около полусотни. Никаких отчётов они не пишут. А сам начальник белый и пушистый. Главное, на что он уповал каждую секунду, чтобы у Блэка хватило мозгов или не высовываться достаточно долго, или просто сдохнуть, не добравшись до цивилизации. Оба варианта были приемлемы и вписывались в его план. А с семейного гобелена, как комендант знал, его выжгли, и проверить по нему ничего нельзя. Гоблины будут молчать. Гоблины… Коменданта осенило. Можно перестраховаться! Шавка может сунуться под прикрытием в банк. Рано или поздно, но может. А там, там его будет ждать предупредительное письмо, написанное его бешеной сестрицей под Империусом… Всё-таки высоких должностей (тем более таких!) глупые люди не занимают… В сторону банка полетела самая неприметная сова, которую только можно было представить. Тем временем в доме под номером четыре Петуния Дурсль, в девичестве Эванс, разложила детей по кроватям, после того как на каком-то адреналиновом подъёме вынесла их обоих на руках из подвала. Она спускалась туда вновь. В отличие от детей она захватила самый мощный фонарь в доме. Вернон всё ещё спал, убаюканный чаем с коньяком. Она не стала его будить. Пребывая в шоке от увиденной мёртвой сестры, она медленно исследовала подвал. Сначала отметила перерезанную проводку. Причём не ножом, а… ну, да: слишком ровный срез. Потом коробки. Отодвинутый к самой стене стеллаж. Ещё какой-то древний хлам. И наконец, набрав воздуха побольше, она подошла к кругу в центре немаленького подвала, о котором она почему-то не помнила. Шаг. Шаг и ещё шаг. И вот она резко сворачивает к коробкам, не найдя в себе достаточно смелости. Коробки были старыми. Тут лежали фотографии из дома родителей. Их с Лили игрушки, которые рука не поднялась выкинуть. Какие-то бумаги, которые ещё предстояло разобрать. И много, очень много вещей из дома её родителей. Провозившись с коробками около двадцати минут, и всё время ведя сложнейший внутренний диалог, Петуния всё-таки подошла к кругу. Ну, да, её свадебная фата. Досталась ей от матери. Как часть традиции рода Эванс. Бабочка от свадебного костюма Вернона. Он ещё потом ходил в ней на похороны отца. Это было незадолго до гибели Лили и Джеймса. Тряпицу кружев она долго не могла опознать. Ей пришлось даже обойти половину круга и присесть на корточки. Как итог, она поняла, что это свадебная подвязка. Не её. Значит… Мардж? Вот это поворот. Медвежонок Дадли, кстати, любимая игрушка самой Петунии. Ну, и, очевидно, детские вещи Гарри. Но что-то с ними было не так… Снова несколько шагов и Петуния видит, что погремушка расколота надвое, ползунки расползлись по швам. От колбы остались только осколки и кучка пыли. Самое интересное: линии были прерывистыми. Тут Петуния подумала, что если бы не авария, на которую, видимо, отреагировал ритуал, она бы и дальше ненавидела и презирала бедного Гарри… Страшно даже подумать, как бы сложилась его судьба… Мысли настолько сильно начали давить на Петунию, что та поднялась в дом, взяла ведро, тряпку и швабру и решительно начала смывать чёртов круг, уже не помня, что десять минут назад боялась его до чертиков. Ее даже не волновало, что там могла остаться магия. Она была зла и отчего-то уверена, что Лили напоследок окончательно очистила их дом. Завтра Вернон, у которого выходной, починит тут проводку, и они все вместе разберут коробки. И вместе придумают, что делать с новым помещением…