Настоящий секс

— А ты любишь? — так и не двигаясь, чувствуя, как в ней все еще покоится влажная твердая плоть, поинтересовалась Гермиона, понимая, что она сама готова утвердительно ответить на этот вопрос. Гарри поднял голову с плеча Гермионы, руками обхватил ее лицо, пальцами прочерчивая линии бровей, щек, губ и целуя эти самые губы. Самые сладкие губы. — Да, несносная заучка, я люблю тебя. Могла бы, кстати, мне об этом и раньше сказать. Знаешь же, что до меня все доходит как до жирафа. Гермиона облизнула губы, улыбнувшись, и наконец спустила ноги вниз, расслабляясь от слов бывшего друга. — Мне бы кто сказал, что я все еще тебя люблю. — Все еще — это с какого курса? — уточнил Гарри, поднимаясь и подтягивая Гермиону на себя и тут же подхватывая ее на руки под громкий визг. — Ты будешь смеяться. Гарри вскинул брови, потому что никогда в принципе над ней не смеялся. И Гермиона с тяжелым вздохом должна была признать его правоту. — С первого. — И когда я накосячил, что ты начала окучивать Рона? — Я никого не окучивала, — возмутилась Гермиона и все-таки ответила на вопрос: — На третьем курсе, разумеется, когда не поцеловал меня после полета на гиппогрифе и влюбился в Чжоу. — Каюсь, был дураком, — покачал головой Гарри и вошел с Гермионой на руках в камин, назвав перед этим адрес своего дома и всыпав летучего порошка. — Гарри, там вещи! А если… — Потом заберу, когда сделаю тебе официальное предложение руки и сердца. Гермиона спрыгнула с его рук и, поджав губы, указала на камин. — Я уже согласна, только забери вещи, чтобы никто не сказал, что будущая министр магии ведет себя неприлично. Гарри на это рассмеялся, сделал шутливый поклон и перед тем, как войти обратно в камин, сказал уже без шуток: — Ты командуешь вне дома, моя министр, а я дома. Его тон ни на секунду не предполагал отказа или даже обсуждения, и Гермиона, в миг от этого возбудившаяся, счастливо улыбнулась, похлопав ресницами. — Как скажешь, милый. — Только не переигрывай, милая, — со смешком погрозил пальцем Гарри и подумал, что жизнь-то, оказывается, еще может стать сносной. *** девять месяцев и две недели спустя *** Гостиную дома Гриммо желтоватыми оттенками освещал огонь в камине. Гермиона, уже засыпавшая, сидела в глубоком, мягком кресле за книгой по домашним заклинаниям, включая освоение кулинарного мастерства. Не то, чтобы ей хотелось готовить, к тому же Кричер очень хорошо справлялся со своими обязанностями, но в последнее время в ней прямо-таки взыграло желание обустроить их с Гарри гнездышко, научится готовить да и вообще стать примерной женой. А все из-за чего? Она попыталась сделать глубокий вздох, но вышло весьма туго. А виноват огромный живот, который теперь откровенно мешал ей жить, влиял на гормоны и открыл в ней такие степени желания, о которых она и не догадывалась. В камине зеленым вспыхнуло пламя, выпуская Гарри Поттера, ныне супруга Гермионы. Он отряхнулся и тяжелым взглядом осмотрел осунувшуюся жену. — Может, какое-нить заклинание? Сколько можно уже его таскать? — Колдомедики не рекомендуют вмешиваться в естественный ход беременности. Это все ты виноват! — вдруг заголосила Гермиона. — Я хотела девочку, а теперь у нас будет мальчик. И смотри, какой огромный живот. Я толстая. Гарри на это только рассмеялся и, подойдя к креслу, подхватил потяжелевшую Гермиону на руки. То, с какой легкостью он это сделал, позволило ей немного повеселеть и снова почувствовать себя хрупкой. — Чем плох мальчик? — Они шумные и недалекие. — Ну, не с такой мамой, — поцеловал он ее в висок и понес вверх по лестнице в спальню, где они провели так много приятных минут. — Ну и куда мы? Я там вообще-то ужин приготовила. Гарри содрогнулся, вспоминая ее последние эксперименты, и пошел быстрее. — Хочу повысить градус твоего настроения, — шепнул он, обдавая ее ушко горячим, возбужденным дыханием. — Как твой законопроект? — Приняли наконец-то. И мне кажется, что тут не обошлось без тебя! — потянула она его за волосы, но тем не менее прижалась к твердой груди. — Спасибо. Гарри нахмурился, вспоминая на скольких людей пришлось надавить, чтобы все прошло успешно, и, войдя в их затемненную спальню, уложил свою ценную ношу на кровать, снимая с нее махровые носки, задирая юбку, стягивая белье, наслаждаясь тем, как лунный свет ласкает нежную кожу любимой. Последнюю неделю Гермиона стеснялась своего живота и не разрешала снимать больше, чем трусики и бюстгальтер. Он лег рядом. Целуя податливые губы, Гарри освободил одну грудь, судя по размеру, уже готовую к кормлению младенца. — Гарри, я устала. Он так пинается, — со слезами на глазах проговорила Гермиона, поглаживая его по голове и часто дыша от нежной ласки. — Потерпи милая, осталось совсем чуть-чуть, — подул он на влажную вершинку груди, рукой лаская вторую. — Ты это и две недели назад говорил. Дэниел совсем не хочет видеть своих папу и маму, — обиженно отвернулась Гермиона. Гарри, конечно, расстроился, что из его рук уплыла великолепная налитая молоком грудь, но, недолго думая, прижался к спине Гермионы, одной рукой стал ласкать сосок, а другой расстегивать ремень брюк и пристраивать взбухший от близости любимой член. — Я сегодня постараюсь особенно сильно, — он с улыбкой вспомнил, как Гермиона ругалась, что колдомедики просят мужа больше стараться, если она хочет вообще родить сама, а не хирургическим методом. — Уж пожалуйста, — хмыкнула Гермиона, тут же чувствуя прилив огня внизу живота, когда Гарри стал пальцами раздвигать ей ноги, чтобы протиснуться внутрь. Она, насколько это возможно, выгнулась, принимая в себя член, и охнула, когда Гарри перевернул ее и поставил в колено-локтевую, сразу задавая довольно быстрый темп. — О, Гарри, — сдавленно стонала Гермиона, руками собирая ткань светлого покрывала, пока Гарри вдавливал пальцы в гладкую кожу ягодиц и толкался в гостеприимное, влажное лоно. Он наклонился, проникая еще чуть глубже, прикусывая кожу на спине, и стал двигаться размашистыми выпадами, в этот раз постаравшись забыть о нежности, помня, что на последних сроках беременности (особенно когда все сроки прошли) можно не думать об опасности для ребенка. Гермиона уже задыхалась, чувствуя, как внутренние мышцы все крепче сжимают Гарри, и мычала от удовольствия. Оргазм приливной волной накрыл ее первой, а в следующий момент Гарри отскочил, смачно ругаясь. — Что? — не поняла она. — Что, что. Кажется, перестарался, — быстро заговорил Гарри, застегивая брюки. — Кричер! — позвал он домовика уже на грани паники и бросился за сумкой. Гермиона непонимающе оглянулась и охнула, обнаружив под собой мокрое пятно. — Получилось! Мы едем рожать! — радостно воскликнула она и тут же согнулась от первой схватки. — О, о… — Да уж, — буркнул Гарри, поправляя юбку на Гермионе и перемещаясь в госпиталь благодаря тут же появившемуся домовику. Там миссис Поттер тут же подхватили колдомедики, а у него появилась возможность выдохнуть и послать изменившегося патронуса друзьям. Выдра пометалась вокруг него, погладила шею и устремилась передавать сообщение. «Рожает. Наконец-то». Гарри сел на мягкую скамейку у стены, глубоко вздыхая и понимая, что время, принадлежавшее только им двоим, закончилось. И пусть оно не всегда было легким, особенно учитывая властные замашки Гермионы, которые, впрочем, быстро сходили на нет, когда Гарри демонстрировал власть над ее телом. Им было хорошо вместе, а теперь, он надеялся, будет еще лучше. Потому что не может быть иначе, когда твое сердце бьется ради кого-то другого. Кого-то, кто сейчас кричит, что больше никогда не ляжет под избранного, и кого-то, кто кричит, потому что вход в этот мир был слишком тесный. — Мистер Поттер, — вышел из светлых дверей высокий колдомедик, — можете пройти. Ваша супруга и сын в полном порядке.