Changing Pockets

      Они оба были довольно тихими до конца дня, кратко поздравляя себя с открытием связи Ранпо с По, прежде чем вернуться в интроспективное молчание.       Ацуши был слишком занят, думая о ощущении горла Акутагавы на своих губах и во рту, теплого и мягкого, пульсирующего от вздохов. То, как его голос звучал, когда он говорил грубее, нуждающееся и тише. А еще Накаджима внезапно понял, что его рот был довольно маленьким. Его кожа на талии все еще покалывала там, где лежала рука Рюноске. Его тело все еще дергалось и было на грани потери контроля. Казалось, он не мог полностью смягчить свой член, слишком увлеченный воспоминаниями.       Акутагава был слишком занят, повторяя слова Ацуши в своей голове миллионы раз, чувствуя как горели покрасневшие щеки, и как его рот приоткрывался, опаляя дыханием губы , чего он не хотел признавать. Он не мог забыть ощущение того, что Накаджима был практически приклеен к его боку. Он не мог забыть о крошечном клочке нагретой кожи, которого его тонкие бледные пальцы касались, когда белая рубашка детектива приподнялась над его бедром. А также про жгучий жар мягких губ на его горле.       К тому времени, когда они назвали это днем успеха и возвратились в свой отель, они оба были измотаны и отчаянно нуждались в длинном душе и их правой руке. Может быть, немного в кондиционере, если бы вода не была достаточно холодной и отрезвляющей. - Я собираюсь принять... - Ты хочешь сделать в течение...       Они одновременно прервали себя. Ацуши застенчиво засмеялся, когда он жестом предложил Акутагаве продолжить разговор. - Я собираюсь принять душ, и тогда мы сможем просмотреть наши записи за день. - начал Рюноске.       Ацуши одобрительно кивнул, садясь на край кровати и стаскивая носки. - Это звучит, как хороший план. - сказал Накаджима. - Я приму душ после тебя. Ты хотел заказать ужин? Мы должны быть в состоянии принять душ до того, как он придет сюда, а потом мы могли бы есть, пока мы все обдумаем. - Хорошо. - ответил брюнет, уже стаскивая пальто с плеч.       Он не заметил, как глаза Ацуши голодным взглядом поглядывали на его фигуру в плотно прилегающей белой пуговице, и как он резко проглотил, когда Акутагава оторвал подол от того места, где он его заправил, обнажая дразнящие вспышки бледной кожи. - Что бы ты хотел съесть? - хрипло спросил Ацуши. - Рамэнный магазин в будущем доставит, но я думаю, что поблизости есть и американская пиццерия. - Все, что ты хочешь, Ацуши-сан? - пренебрежительно сказал Рюноске, шагнув в ванную, когда его пальцы начали касаться пуговиц его рубашки.       Слава богу, он повернулся спиной к Накаджиме, и этот человек не мог видеть, как рубашка раскрывает все его бледные мышцы. - Хорошо. - задохнулся детектив, как только дверь закрылась между ними.       Ацуши со вздохом откинулся на спинку стула и провел рукой по лицу. Боже, ему нужно было собраться и перестать вести себя неловко. Он больше не был подростком, и он, черт возьми, не должен получать полутвердость при каждом маленьком взгляде на чью-то голую кожу. Он многозначительно посмотрел на небольшую выпуклость в штанах.       Ну что ж, с таким же успехом можно найти меню, которое отель наверняка спрятал в ящике. Он хотел пиццу. В тот момент, когда он двигался, чтобы вытащить верхний ящик стола, дверь ванной снова открылась, и Акутагава тихо вышел от туда.       Накаджима инстинктивно оглянулся назад, его рука шарила на полностью отсутствовавшей ручке ящика. Рубашка Рюноске была распахнутой, бледная, гладкая кожа хорошо видна, его штаны были расстегнуты и дразняще свисали с бедер, едва открывая вид на пояс чёрных боксеров. Ацуши собирался упасть в обморок. Вся кровь в его теле хлынула в его член, и он совершенно точно упадет в обморок.       Брюнет не имел права смотреть на эту чертовски красивую, светящуюся кожу детектива и перекатывающиеся мышцы, более открытые, чем скрытые. - Ацуши-сан? - неуверенно спросил он, держа в руке бутылку со средством для умывания и глядя на молодого человека со сморщенным от беспокойства лбом. - О да! - скрипнул Накаджима, сразу же взбодряясь, когда он вслепую повернулся к столу, открывая ящик и роясь в его скудном содержимом, даже не глядя на них. - Хорошего душа, Акутагава-кун!       Между ними было долгое, тяжелое молчание. Ацуши вытаскивал меню, которое ему наконец удалось найти, и сосредоточился на нем. Его руки дрожали от смущения, даже когда его член отчаянно пульсировал между ног. Почему, черт возьми, он реагирует на этого человека, как будто он все еще переживает период полового созревания? Это было нечестно. - Спасибо. - наконец сказал Акутагава, явно озадаченный, прежде чем вернуться в ванную.       Через несколько мгновений детектив услышал, как душ включился, и вздохнул с облегчением, наклонившись, чтобы прислонить лоб к прохладной древесине стола. Что бы ни слушало божество, не мог бы он прекратить вести себя, как абсолютный идиот перед Рюноске? Пожалуйста!       Мафиози был излишне благодарен за те десять минут, которые он, вероятно, мог растянуть на пятнадцать, во время которых он должен был быть один.       Не потому, что он хотел быть вдали от Ацуши, правда. На самом деле все было совсем наоборот. Он хотел быть рядом с Накаджимой. Очень, очень близко. Желательно, чтобы между ними было как можно меньше слоев одежды.       Он вспомнил все времена, когда он дразнил Чую за то, как тот был совершенно ошеломлен - и до сих пор был - до сих пор - из-за Дазая. Хотя теперь все стало намного лучше.       Как и все время, когда он заходил к ним, Осаму и Накахара отчаянно боролись друг с другом.       Учитывая, что за последние пять с половиной часов его эрекция не совсем угасла, он упрямо держался наполовину на мечте, оживляясь даже при мысли об Ацуши, он также понимал их желание проводить смехотворное количество всего их времени вместе. Если бы Накаджима тоже так себя чувствовал, Акутагава не выпустил бы его из постели в течение следующих двух недель.       Но сейчас у него было пятнадцать минут, чтобы обернуть руку вокруг своего члена, прислонить голову к прохладной душевой плитке и позволить пару заполнить небольшую ванную.       Он чертовски хорошо собирался этим воспользоваться.       После столь долгого пребывания на полпути, отчаянно пытаясь заставить себя успокоиться, первое прикосновение его собственной мозолистой ладони к чувствительной коже было почти небесным. Он повернул голову и прикусил свой бицепс, чтобы подавить хныканье, которое царапало его горло, бедра врезались в его кулак.       Вода стекала крошечными струйками с кончиков его волос, по одной щеке стекала ручейком и тихо падала с подбородка. Она была теплой, когда стучала по его спине, снимая напряжение с его мышц так же, как смывала пот и грязь.       У Акутагавы перехватило дыхание, когда он скрутил запястье и когда его рука погладила его по головке члена, доставляя удовольствие от движения, отчего по позвоночнику текло тепло и ослабляло колени. Он не мог не представить себе Ацуши прямо сейчас, этот красивый рот, от которого он не мог отвлечься с тех пор, как упомянул об этом во время этой маленькой сцены. Его губы были мягкими и по-прекрасному миниатюрными , и Рюноске не мог не вообразить, как они покраснеют и станут пухлыми и скользкими, когда скользят по его члену.       Боже, он был не из тех людей, которых просто кто-то привлекал. Не только физически, животно, сразу же, как только он кого-то увидел. Но как только он увидел Ацуши, он отчаянно хотел вонзить в него зубы, наклониться и узнать, как он звучит, когда он кричит имя Акутагавы.       Черт, он был слишком взволнован для этого, слишком нуждался, чтобы даже развить полную фантазию. Все, что он мог сделать, это щелкнуть бедрами вперед, сжав кулак, образ Накаджимы вспыхнул под веками, когда он приглушил стоны в своей руке. Он был уже так близко, уже настолько отчаялся, что его бедра дрожали, дрожали руки, даже когда он гладил свой член.       Его оргазм ослепил его, прожигая сквозь его тело, как белый горячий огонь, разжигая удовольствие в его позвоночнике. Он пришел с пронзительным хныканьем, которое он не надеялся остановить, упав вперед к стене душа, пока он ехал, все тело дергалось.       Это было... намного лучше, чем могло бы быть, учитывая, что это происходило только из его собственной руки и нескольких наполовину сформировавшихся фантазий. Но, по крайней мере, это было так же быстро, как и было хорошо, так что у него оставалось достаточно времени, чтобы отдышаться и расслабиться под горячей водой, когда он смывался. - Акутагава-кун? - Ацуши нерешительно позвал его через дверь.       Каждый мускул в теле Акутагавы напрягся, его сердце сжалось от страха, когда он резко сглотнул. Он не мог слышать.       Пожалуйста, кто бы ни слушал, не позволяйте ему слышать. - Ты в порядке? - продолжил Накаджима. - Мне показалось, что я услышал шум.       Ну, это было лучше, чем могло бы быть, по крайней мере. Он не назвал имя Ацуши, когда обрызгал плитку спермой, если это было утешением.       Это не было на самом деле, так как он сгорал от унижения. Если бы он подумал, что не может смотреть на Ацуши, услышав, как он так говорил раньше, он не смог бы сделать это сейчас. - Ах, да, я в порядке. - запнулся он, слова заканчивались на кашле. - Я... просто ударился ногой.       Да.       Это определенно было бы более чем правдоподобно.