Changing Pockets

Глава ни о чем, хотя намеки на положительное разрешение есть. Фырк на автора за это! Чуя в свои пятнадцать был решительнее… Серьезно…

***

      Ацуши поправил рубашку шесть раз, прежде чем поднять руку, чтобы постучать в дверь Акутагавы. На этот раз он не позволил Чуе и Йосано одеть его, которые слишком старались приложить слишком много усилий к его внешности. В конце концов, Рюноске, вероятно, позвал его, чтобы мягко отвергнуть его. Если бы он появился, выглядя так, как будто он был здесь на свидании, конечно, это все просто оказалось бы еще более неловким, чем это было уже.       Дверь распахнулась гораздо быстрее, чем ожидал Накаджима, и его пронзили в самое сердце, когда он увидел покрасневшее выражение лица Акутагавы. Черт, он выглядел таким красивым. Может быть, он выглядел бы так, когда он мог бы быть под Ацуши, стонать и… — Рю, ты в порядке? — он подбежал к нему, отрезав свой ход мыслей от собственного замешательства. — Да, извини, все хорошо. — раздраженно проговорил брюнет, все еще неловко стоя в дверях. — Паук.       Ацуши секунду смотрел на него, нахмурив лоб, пытаясь понять, что мафиози пытается ему сказать. Паук? — А? — он спросил. — Есть паук. — уточнил Акутагава. — На кухне. Он был под одним из шкафов, и я что-то переместил, а теперь он бегает, и я не знаю, что делать.       Ацуши почувствовал, как в уголках его рта закрадывается улыбка, когда он понял, что Рюноске, бешеный пес Портовой мафии, был измотан, потому что на его кухне был, вероятно, безобидный паук. — Это слишком быстро для тебя, чтобы его поймать? — спросил Накаджима, шагнув мимо брюнета, когда понял, что человек отошел в сторону, чтобы впустить его. — Поймать? — мафиози пискнул, звуча почти шокировано. — Как я могу поймать паука?       Детектив смеялся над этим, хлопая ладонью по губам, и с удивлением смотрел на мужчину. Он не хотел, чтобы Акутагава думал, что он смеется над ним, хотя, ну, по факту вроде так и было. — Обычно с чашкой и листком бумаги. — легкомысленно поддразнил он. — Не говори мне, что простой домашний паук победил великого Акутагаву Рюноске?       Брюнет на мгновение впился в него взглядом, его брови нахмурились, даже если за его взглядом не было настоящей ярости. — Ацуши, это не честный бой. — сказал он, совершенно серьезно. — У него восемь ног, а у меня две. Я, очевидно, здесь не имею превосходства. — Боже, ты такой милый. — рассмеялся Накаджима.       Он немедленно замолчал, хлопнув рукой по лицу в ужасе, когда замер, стараясь смотреть куда угодно, но только не на Акутагаву. — Ах, так или иначе! — слишком громко сказал он, ворвавшись на кухню и уставившись на паука. — Я поймаю его за тебя и вытащу на улицу.       Он видел балкон на пути в кухню — квартира Рюноске, по общему признанию, намного приятнее, чем его собственная дешевая двухкомнатная — так что он мог оставить там паука, не причинив ему вреда. Вынув стаканчик и листок бумаги из тумбочки, он осторожно поставил чашку на испуганное насекомое, медленно продвигая бумагу под чашкой, чтобы паук оказался на ней.       Это произошло достаточно легко, паук дергался и неловко двигался, когда он выносил его на балкон, убегая, как только он освободился. Ацуши гордо улыбался в течение полсекунды, прежде чем вспомнить, какой из себя он сделал идиотом, покраснев и потерев шею, когда он возвращался внутрь, неловко кашляя, кладя стекло и бумагу. — Ах, спасибо, Ацуши. — нерешительно сказал Акутагава, глядя на пакет с продуктами сукияки, который принес Накаджима, и смущенно покраснел.       Пепельноволосый несколько мгновений боролся с собой, прежде чем расправить плечи и вздохнуть, не сводя глаз с пола, пока он говорил. — Рю… Акутагава-кун, я… я хотел извиниться. — начал он тихим, но твердым голосом. — Я прошу прощения за то, что между нами что-то происходит, и за то, что я доставляю тебе неудобства, и мне очень жаль, что я вот так оставил тебя за обедом. Я хотел бы отплатить тебе за еду извинением.       Ацуши ждал несколько долгих секунд, надеясь, что Рюноске скажет что-нибудь, что угодно. Проклянет его, назовет его отвратительным, скажет ему, что он ненавидит его, что угодно, кроме этой напряженной тишины. Когда он наконец поднял голову, чтобы увидеть небольшую сардоническую улыбку на лице брюнета, его сердце почти остановилось. — Извини, Ацуши. — вздохнул мафиози, качая головой. — Я не могу принять это, как извинение.       Накаджима замер. Его рот замерз в полуулыбке, глаза расширились, когда его сердце врезалось в ребра, горло сжалось от паники. Боже, он знал, что это плохая идея. Он знал, что все это с самого начала было плохой идеей, начиная от его глупого предложения во время их тестовой миссии до обеда и заканчивая походом в дом этого человека. Он был таким идиотом, какого черта он вообще думал, что все пойдет хорошо? Это никогда не должно было идти хорошо. — Ах… — справился он, борясь со слезами на глазах, пытаясь проглотить отчаянное, мучительное стеснение в груди. — Я, наверное, должен уйти тогда, верно? Он не хотел уходить.       Он не хотел просто сдаваться, не хотел уходить и игнорировать все, что произошло, не хотел видеть, как Акутагава уклоняется от него или заставляет его неловко улыбаться. Он не хотел ничего этого. Блядь. — Я не говорил, что ты не можешь сделать ничего в качестве извинения, я просто сказал, что не приму это. — сказал Рюноске, проникая в его мысли.       Брюнет видел, как Накаджима начал оборачиваться, видел, как его глаза заблестели, прежде чем они упали обратно на пол, и он не собирался позволить Ацуши сбежать и на этот раз. Акутагава отпустил достаточно вещей, потому что боялся их испортить. Он больше не собирался повторять свои ошибки.       Не с Ацуши.       Шагнув вперед, он протянул руку, чтобы положить палец под подбородок парня, задрав его голову назад и глядя прямо в несчастные глаза. Мучительное выражение в них снова разбило ему сердце. Теперь он просто должен был надеяться, что это был правильный шаг. — В любом случае, это было бы грубо с твоей стороны не позволить мне заплатить за наше первое свидание, но ты сбежал раньше, чем я успел поцеловать тебя на ночь. — сказал он мягко, убедившись, что Ацуши все время смотрит на него.       Он не собирался позволять Накаджиме неправильно его понимать, не собирался выражать это двусмысленно, чтобы тот мог ускользнуть из этого с некоторым оправданием, если все пойдет не так, как он хотел. Черт возьми, он был взрослым человеком, и собирался делать то, что хотел, не сдерживаясь ни разу.       Глаза детектива расширились от шока, его рот приоткрылся слишком соблазнительно, когда его рука поднялась, чтобы рассеянно провести кончиками пальцев по костяшкам Акутагавы. Прикосновение казалось слишком интимным, чтобы казаться случайным.       Это было именно то, что хотел Рюноске.       Ацуши был именно тем, что он хотел.       Он сделал еще один медленный шаг вперед, давая Накаджиме достаточно времени, чтобы оттолкнуть его, отойти назад, чтобы остановить его. — Рю? — слабо спросил пепельноволосый.       Акутагава поднес руку к щеке детектива, чувствуя тепло от его румянца на своей ладони. Это было правильно. — Я хотел бы, чтобы это был наш первый спокойный поцелуй, если ты не против. — почти прошептал он, так близко, что теперь он чувствовал дыхание Ацуши на своих губах. — Я не против, хотя уже немного поздно об этом говорить.       Это было мучительно долго, ждать, пока Накаджима начнет все обрабатывать, ойкать, краснеть и стоять в шоке с широко раскрытыми глазами, пытаясь убедить себя, что это реально. — Скажи мне, что ты не играешь со мной, Рю. — прошептал пепельноволосый в ответ, хриплым и взволнованным голосом.       Тогда Акутагава улыбнулся ему — настоящей улыбкой, не крошечной, с еле приподнятыми уголками губ, не с тонкими искорками в его глазах, а действительно настоящей улыбкой, мягкой, сладкой и нежной, когда он обнимал лицо детектива, медленно обвивая руку вокруг его талии. — Я не играю с тобой, Ацуши. — твердо ответил он. — Я очень хочу тебя. И если ты тоже хочешь меня, то я бы очень хотел поцеловать тебя прямо сейчас.       Это было все, что требовалось Накаджиме, чтобы его руки схватились за плечи Акутагавы, когда он наклонился и крепко прижался губами к губам Рюноске. Это даже не продлилось и пяти секунд. Это едва ли можно было считать настоящим поцелуем. Это было просто быстрое прижатие губ к губам, но все же это заставило Ацуши почувствовать слабость, когда его кровь с бешеной скоростью текла по его венам. Он выдохнул, когда отступил, желая оценить, будет ли брюнет серьезно к этому относится, прежде чем украсть у мужчины настоящий поцелуй.       Мафиози смотрел на него сверху вниз. Его рот слегка приоткрылся, глаза были темными и нуждающимися. Его рука сжала его рубашку сзади, прижимая детектива к себе. — Извини. Скажи, если мне нужно будет остановиться.       И это было всем предупреждением, которое Ацуши получил до того, как рот Акутагавы снова накрыл его. Губы скользнули по его горячему рту, язык выскальзывал, чтобы дразнить контур его губ. Он задохнулся, когда его толкнули к столу, рука Рюноске переместилась на его заднюю часть шеи. Брюнет развел свои бедра, чтобы посадить Накаджиму между ними.       Ацуши не мог думать, не мог дышать, едва мог поверить, что он действительно проснулся сегодня утром. Если бы не язык Акутагавы, хозяйничающий в его рту, переплетающийся с его собственным языком, и дразнящие стоны из его горла, он бы подумал, что ему снится сон. Но он мог чувствовать тело Рюноске, чувствовать, как его сердце бьется под его ладонями, слышать хриплые скуления, падающие с его губ.       Это было намного больше чем то, о чем он когда-либо осмеливался мечтать, намного приятнее, слаще и так безумно легко.       Акутагава медленно отстранился, пальцы играли кончиками волос Ацуши рядом с его шеей. Бледные щеки покраснели, губы распухли и стали розовыми, зрачки были расширены, когда он посмотрел на Накаджиму с эмоцией, чем-то похожей на трепет. — Как бы мне ни хотелось, чтобы ты разделся прямо сейчас, я действительно голоден, и я хотел бы пригласить тебя на хотя бы одно нормальное свидание, чтобы Чуя не мог высмеять меня. — тихо засмеялся он, упираясь лбом в лоб детектива. — Хочешь приготовить ужин?       Пепельноволосый засмеялся, на его сердце стало легче, чем когда-либо раньше, счастливые слезы потекли из уголков его глаз, когда он наклонил голову, чтобы быстро, невинно поцеловать губы Рюноске. Раньше он никак не мог представить, как это будет происходить, но это было определенно намного лучше. — Да. — согласился он, улыбаясь так широко, что его щеки заболели. — Давай начнем с ужина, и мы можем решить, что будем делать на первом свидании, пока мы едим.       Акутагава мягко улыбнулся ему, нежно прикасаясь большим пальцем к затылку, когда он поцеловал лоб Ацуши. — Это звучит идеально.       И это было так.       Это было точно идеально.