Changing Pockets

Тупизм между этими двумя продолжается. Крепитесь, дети мои.

***

      Ацуши беспомощно застонал, опустив голову, чтобы снова упасть на прохладную древесину стола. Дазай не был абсолютно безразличен, как ему казалось он выглядел — Ацуши понятия не имел почему. Но Осаму до сих пор ничего не делал, только смеялся над ним и заказывал дорогой кофе на счет Мори. — Дазай-сан… — раздраженно проскулил Накаджима, наклоняя голову, чтобы взглянуть на человека одним глазом. — Я никогда не смогу посмотреть на него снова. Я даже не оплатил свой счет!       И это был пятый раз, когда Осаму засмеялся над ним при некотором изменении этого заявления, выпустил тихий смешок, прежде чем сделать глоток кофе. Боже, бедный Чуя. Глупая мумия будет так возбуждена кофеином, что не будет спать целую неделю. — Ацуши-кун, не беспокойся о счете. — пропел шатен. — Для богатого и главного партнера вполне естественно оплатить счет на свидании. — Но это я пригласил его! — спорил Накаджима.       Дазай широко улыбнулся, юмор искрился в этих слишком острых карих глазах, когда он наклонился вперед. — Значит, ты признаешь, что это было свидание, а?       Ацуши несколько секунд бормотал, прежде чем сдаться и стукнуться головой о стол с поверженным вздохом. — Это не было свидание, Дазай-сан. — пробормотал он. — Могу ли я просто дать тебе деньги, и ты просто отдашь их ему за меня?       Осаму весело напевал, делая еще один глоток кофе. — Нет! — он прощебетал. — Дазай-сан, вы должны помогать мне!

***

— Итак, как прошло твое свидание? — поддразнил Чуя, садясь в изящное кресло напротив Акутагавы с самодовольной улыбкой на лице. — Он сбежал посередине. — нахмурился Рюноске.       Ухмылка Накахары исчезла и сменилась искренним беспокойством. Его нога нервно постукивала перед ним, когда он наклонился вперед и действительно пристально взглянул на Акутагаву. — Что произошло? — тихо спросил он.       Брюнет никогда и ни за что не собирался говорить что-то, что могло бы отпугнуть Ацуши. Накаджима был таким невинным и светлым для Акутагавы, что Чуя был удивлен, что он все еще может существовать в этом жестоком мире. А Рюноске просто был не из тех, кто говорил что-либо независимо, поэтому пепельноволосый наверняка как-то смутил себя. — Я действительно не знаю. — вздохнул брюнет, грациозно плюхнувшись на сиденье дивана, подсаживаясь к Чуе. — Мы пили и разговаривали, и он уже говорил, что у него нет девушки, потому что он гей. Я был идиотом и спросил, есть ли у него парень, и он сказал, что нет, но был кто-то, в ком он был заинтересован. А потом он стал странным и начал извиняться, и я думаю, что он говорил обо мне, но он просто продолжал извиняться и затем убежал, и я слишком напуган, чтобы написать ему или попытаться встретиться с ним, потому что… Он мне действительно нравится, и было бы плохо, если бы речь шла не обо мне, и у него был кто-то еще, кого он любил и… — Рю. — Накахара твердо перебил его. — У него нет кого-то еще, кто ему нравится. Акико-чан и я помогли ему одеться на ваше свидание, и он потратил все время, краснея и настаивая на том, что это не было свидание, потому что ты бы никогда этого не хотел. — его губы расплылись в широкой самодовольной улыбке, когда он добавил. — Я мог бы даже сказать, что он влюблен в тебя.       Акутагава застонал, открыв один глаз, чтобы взглянуть на него. — Заткнись. — пробормотал он. — Я никогда больше не буду смеяться над тобой и стариком, хорошо? Позволь мне страдать с миром. — Не могу, бака*. — засмеялся рыжик, подталкивая колено Акутагавы пальцем ноги. — У меня будут годы дразнения, чтобы отомстить.       Рюноске хохотнул, закатывая глаза на Чую и добродушно отталкивая его ногу. — Серьезно, Чу… — вздохнул он. — Что я должен делать? Он, вероятно, смущен, если это действительно я, о котором он говорил… — Так и было. — И… — продолжал Акутагава с удивленным взглядом. — Я понятия не имею, что даже сказать. Могу ли я сказать ему, что я тоже заинтересован в нем? Я приглашаю его на реальное свидание?       Накахара задумчиво гудел, как он делал это только тогда, когда был немного саркастичным дерьмом, и Рюноске слегка улыбался, чувствуя свое приподнятое настроение, что бы рыжик ни сказал. — Я хочу сказать, просто поцелуй его. — пожал плечами Чуя. — Просто приходи в офис, хватай его и целуй. Работай на меня и мумию.       Брюнет раздраженно закатил глаза, смеясь над преднамеренно бесполезным советом Чуи. — Вы двое точно также были влюблены уже полдесятилетия назад. — с улыбкой отметил он.       Улыбка Чуи смягчилась мечтательно, глаза сморщивались по углам, и он счастливо вздохнул. — Да, мы были, не так ли? — Хватит… — засмеялся Акутагава. — Я напишу ему и спрошу, сможем ли мы встретиться сегодня вечером.       Накахара подвигал бровями, улыбнувшись мужчине. — Идите прямо домой, хорошо? — он дразнил. — Я приберусь, а ты напишешь своему парню. — Он пока не мой парень, Чу. — игриво отскочил Рюноске. — И я просто хочу поговорить. Я не собираюсь идти домой, тем более стараться идти до конца. — Ага! — рыжик ярко улыбнулся, радостно проскользнув в свою спальню.       Акутагава знал, что лучше не оказываться на пути Чуи, когда он находился в режиме чистюли, поэтому он просто вздохнул и вытащил свой телефон. Он открыл его и долго глядел на контакт «Ацуши», прежде чем начал печатать.

***

      «Ацуши, мне было интересно, не мог бы ты прийти ко мне домой сегодня вечером? Если ты свободен, я приготовлю тебе ужин».       Накаджима долго смотрел на текст сообщения, его рот открылся от удивления и не больше, чем от небольшого беспокойства. Он не ожидал, что Акутагава напишет ему сообщение, и при этом он не ожидал, что этот человек продолжит использовать его имя без суффикса, но оба были более чем рады.       Дазай ловко выхватил у него из рук телефон, не обращая внимания на вопящий протест и быстро прочитывая сообщение.       К счастью, он просто отдал телефон обратно Ацуши, когда закончил с чтением, вместо того, чтобы напечатать ответ, как Накаджима того боялся. — Что… что мне делать, Дазай-сан? — спросил он, задыхаясь, все еще глядя на текст. — Сказать «да», очевидно. — Осаму небрежно пожал плечами. — Иди обедай, извиняйся, если хочешь. Заплати ему, если он позволит тебе. Поцелуй его, вот и все.       С этими словами Осаму грациозно поднялся со своего места, махая Ацуши через плечо и совершенно не обращая внимания на его заикания, уходя с улыбкой на лице.

***

      «Я бы действительно наслаждался этим, Рю. Я могу принести ингредиенты для сукияки и помочь тебе готовить, если хочешь».       Чуя бросился обратно в комнату, как только услышал рингтон телефона Акутагавы, любопытно наклонившись через плечо, чтобы прочитать текст. — Ха! — торжествующе сказал Накахара, взъерошив волосы Рюноске, как будто именно он был старше его, а не наоборот. — Твоя спальня чистая, как кабинет врача, поэтому все, что тебе нужно сделать, это привести в порядок здесь и на кухне. Я оставлю тебя наедине с собой, так что повеселись, Рю!       Брюнет все еще колебался от легкого принятия, казалось бы, внутренней мягкости предложения Ацуши, даже если оно было только из вежливости. — О, и убедитесь, что вы используете защиту! — пропел рыжик, заглядывая через входную дверь. — Накахара Чуя!

***

— Хорошая работа, Чибикко. — пробормотал Дазай на губах Чуи. Перевязанные руки крепко обвивали тонкую талию мужа и притягивали его ближе. — Ага. — согласился Накахара, слегка отталкивая Осаму назад и снова целуя. — Ты тоже, мумия.       Шатен тихо рассмеялся губах рыжика, подняв его и подтолкнув к тому, чтобы он обвил ногами ноги вокруг его талии, и понес его в спальню. — Посмотри на нас, мы играем в свах. — хихикнул он, отчаянно и жадно целуя горло своего мальчика, выцеловывая кожу по кромке чокера. — Думаю, мы неплохо справляемся. — хмыкнул Чуя, лениво обвивая руками шею Дазая.       Осаму только улыбнулся, наклонившись, чтобы прижать Накахару к матрацу, приковывая его своим телом. Его пальцы поднялись, чтобы расстегнуть пуговицы его жилета, а затем рубашку, обнажив плоскость бледных гладких мышц. Он не мог не опасаться того, что было бы, если бы он никогда не узнал, каким прекрасным и хорошеньким мог быть его рыжик.       Тот, кто стал смыслом его жизни. — Я люблю тебя, Чибикко. — пробормотал он, затягивая Чую в длинный, медленный, дразнящий поцелуй. — Я тоже тебя люблю, мумия. — засмеялся Накахара, расстёгивая пуговицы рубашки Осаму и проводя руками по перевязанной коже. — Я бы любил тебя еще больше, если бы ты планировал трахнуть меня сегодня днем.       Шатен засмеялся, прижимаясь губами к его ключице, пальцами потянув галстук через его голову, пока он не упал на белые простыни. — Я планирую трахать тебя во многих местах днем и ночью. — улыбнулся Дазай. — Так что люби меня очень, очень сильно, хорошо? Примечание: *Бака — скорее всего «идиот».