Штормовое предупреждение

      По прошествии ещё около трёх дней, я окончательно понял, что делать мне здесь совершенно нечего. Никаких вторых, третий, и ещё бог знает каких шансов я давать больше не буду. Трудно пытаться вылепить из себя приличного человека, когда всерьёз тебя воспринимают только куры, живущие в небольшом курятнике за садом. Со мной по-прежнему никто не разговаривал, только Хенрик рычал, когда я откровенно начинал сходить с ума: кому понравятся песни Кэтти Пэрри в исполнении совершенно непоющего меня? С яблони — брысь, в озеро — не лезь, конфеты с кухни не таскай. Сиди, учись, книжки читай, для тебя даже специально-обученного человека наняли, вот только тот откровенно получал свою зарплату зря: выдавал материалы, где из понятного было ровно ничего, а потом прогонял по теме. В местной системе образования мы упускаем несколько моментов: а) малыш, я ни слова не понимаю, б) в процессе зубрежки я засыпаю. Из всего этого выходит, что я — дебил, неспособный запомнить элементарное, и пахать мне ещё триста лет над этим.       Было тоскливо ещё по одной причине: Эмилиан свалил куда-то после того, как оставил меня спящим на полу, и в поместье в принципе не появлялся больше. Хочется верить, что он, как и все крутые мужики, ушёл на спецзадание, а по-факту наверняка просто жрать захотел, вот и свалил. Его отсутствие конкретно так нагоняло мрака, потому что я помню, что я для здешних — лакомый кусочек, и не хотелось бы оказаться надкушенным. Сомневаюсь, что даже батин приказ остановит желающих воспользоваться такой уникальной возможностью, как пообедать мной.       По ночам тут было совсем жутко: вечно казалось, что каждый шаг сопровождают тени, безмолвно следуя попятам, холод помещений пробирал до костей, а шорох около двери по ночам заставлял меня позорно прятаться под одеяло. Всё кричало о том, что я всего лишь человек, мне не место тут, но больше всего пугали сны: в них я стабильно умирал. Видеть себя со стороны, скажем, с разорванным горлом или развороченной грудиной, а над тобой стоят прекрасные девушки с прелестным личиком, но со стекающей кровью на губах, подозреваю, моей — это просто трэш. Просыпаться в холодном поту каждую ночь — вообще не предел моих мечтаний. Мне дико не хватало Эмилиана. Пусть он молча сидит и хмурится, но будет, чёрт возьми, рядом. Только его присутствие не давало мне поехать кукухой.       Эмилиан вернулся под вечер четвертого дня, и когда я увидел его из окна, был готов броситься на шею и пообещать все звёзды с неба, лишь бы он не бросал меня больше. Я был уверен, что он зайдет, но всё равно прождал до самой полуночи, задремав. Как только в дверь постучались, сорвался на бег, путаясь в ногах. Я был уверен, что это он, поэтому без раздумий распахнул дверь и сжал Эмиля в крепких объятьях. — С каждым разом ты поражаешь меня все больше и больше.       Попытка отцепить меня от себя не увенчалась успехом, я готов был зубами вгрызаться в него, чтобы не вздумал оттолкнуть. — Эмиль, кажется, я схожу с ума. — Вообще не новость.       Меня подтолкнули внутрь комнаты, закрывая на замок дверь. Я всё-таки отлип от него, и даже без тесного контакта было уже в разы легче. Достаточно иметь его в поле зрения, чтобы тревога начала рассеиваться. — Мне кажется, тут происходит что-то странное. Эмилиан вопросительно поднял бровь. — Мне даже интересно, какие ещё странности начали преследовать тебя. — Знаю, звучит тупо, но, чувак, у меня реально крыша течет.       Разместившись на моей кровати, я, наконец, смог рассмотреть его получше: немного уставший, растрепанный, но всё равно такой красивый. Нельзя быть таким идеальным, я запрещаю.       Почему-то слова вставали комом в горле. Я не боюсь показаться трусом в его глазах, шарахающимся от собственного отражения, но попробуйте объяснить сверхъестественному существу, что происходит что-то странное. — Мне кажется, что меня преследуют. — Тебя буквально похитили. Может, у тебя паранойя развивается? — Ты совершенно не помогаешь!              Хотел уже обиженно стукнуть кулаком, но тогда стукнут уже меня. Не любят местные моих выкрутасов, у них любая агрессия порождает ещё большую агрессию. — Я совершенно точно уверен, что кто-то трется около моей двери по ночам. Мне кажется, что даже пару раз пытались дернуть за ручку, но я настолько зашуган вами, что даже в ванне на замок закрываюсь. — Это может быть кто угодно. Всем любопытно на тебя посмотреть. Странно, что ночью. — Это не всё, — продолжил я. — Мне каждую ночь снятся кошмары. В каждом из них меня на шашлык пускают, это уже никуда не годится, я так спать совсем перестану.       Что-то в напряженной позе Эмилиана подсказало мне о том, что не просто я тут себя на эмоциональной карусели раскручиваю. — Это всё можно связать с твоим обучением, много информации, стресс. Ты просто впечатлительный. — Какой стресс?! Моё обучение ограничивается информацией о том, какими землями владеет мой отец, сколько коров на местной ферме, и что следует отвечать на непристойные предложения дам. Если в этом суть вашего образования, то я хочу написать заявление на отчисление. Эмилиан встал. — Ты хочешь сказать, что тебе ни слова не рассказали о мироустройстве, о том, что мы из себя представляем и, самое главное, что тебя ждёт после обучения? — Бинго!       Что-то явно было не так. Эмилиан слишком взволнован, а я начинаю нервничать за компанию. Не удивлюсь, если под конец беседы мы будем сидеть в обнимку и переживать вместе. — Твоя нервная ходьба меня совсем не успокаивает, Эмиль! Я схватился за его ладонь, и только тогда он остановился. — Тебя должны были ввести в курс дела ещё несколько дней назад. Меня отослали, чтобы ты мог самостоятельно уложить это по полочкам в своей голове. Ты отвлекаешься на меня. — Я не отвлекаюсь на тебя, с тобой я отвлекаюсь от всего мракобесия вокруг. Пожалуйста, если мне нужна будет помощь, окажи мне её. Почему-то только тебе я могу доверять. — Ты совсем не понимаешь, что всё тобою сказанное я могу донести наверх? — Тогда ты был бы той самой мразью, которой хочешь казаться. Но я же вижу, что внутри ты просто пусичка.       Это немного разбавило атмосферу, и мы вернулись на кровать. Спать хотелось жутко, но оставаться один я совершенно не хочу.       Молчание затянулось, и когда я уже был готов заполнить пустоту пустой болтовней, он продолжил: — Я постараюсь узнать что-нибудь, но будь готов, что ответы тебе не понравятся. — Я буду готов ко всему, ты же знаешь, меня мало что в жизни удивляет, так что тебе придётся постараться.       Сам шучу, а на душе кошки скребут. — Можешь остаться со мной?..       Эмилиан молча скинул кроссовки и забрался ко мне под одеяло. Всегда мечтал о мужике, который без лишних объяснений понимал мои желания с полуслова. — Я привёз тебе кое-что из дома. Немного, но всё, что смог. Тебе понравится, — еле слышно прошептал он.       Можно списать это на сон, ведь в этот момент я практически отключился.