Путь лунных дорог

      Среди трав и собранного в ковёр мха, в облаке перьев, накрывшись шерстяным пальто, спали двое. Их тела плотно прижались друг другу, руки одного сжимали в объятиях другого. Костёр догорел. Утро зябким холодком облизывало растрепавшиеся волосы. Тихонько, чтобы не потревожить сон, Ганнибал приникал губами к шее и плечам Уилла. Запах пьянил его. На коже его любимого убийцы засохли струйки крови. Поперёк руки алела полоса ссадины. Нежно-нежно Ганнибал провёл пальцами по этой полосе и подтянул повыше тёплую ткань, чтобы холодный воздух не разбудил это бесценное существо. Спокойствие и радость разливались в душе Лектера. Так чувствует себя молодой муж, узнав через пару месяцев после свадьбы, что его прекрасная супруга носит под сердцем дитя. Плоть от его плоти, его силу и разум. Уилл очаровал его своей пробудившейся яростью, поглотившей их обоих. И эту ярость он преподнёс Ганнибалу, сокрушив безумного, окрылённого своей верой, шамана. Преподнёс вместе с его молитвами, его страданиями и болью. Распял его перед ним как дар, желая разделить его между ними обоими... Маленькая пёстрая птица уселась на ветвь старой ивы и пронзительно закричала. За ней ещё одна, и ещё. Уилл открыл глаза. – Они оплакивают его. Пришпиленный к стволу труп с изувеченной рукой и обглоданной шеей смотрел в небо потускневшими глазами. Он весь съёжился, кожа посинела и окаменела. Шаман умер, и изуродованный труп старого индейца утратил всю свою вчерашнюю силу.       Надевая на озябшее тело окровавленную одежду, Уилл смотрел на гору из мха и перьев, ставших брачным ложем для двух обезумевших от наслаждения каннибалов. Вчерашнее наваждение прошло дрожью по спине и отозвалось в кончиках пальцев. Он потянул носом воздух и понял, что хочет есть. Пик. Пиик. Пик. Пиик.... Белый шум. Звон в голове. Когда он оказался в состоянии чего-то хотеть, первым образом, возникшим в его голове, стала Бэлла. Вновь оказаться рядом с ней. Больше не просыпаться в одиночестве на огромной, холодной кровати. Только держать её в объятиях. Никогда больше ни на что не отвлекаться рядом с ней, любить, лелеять... Пиик. Больничная койка жестче облаков. Никого рядом. Джек открыл глаза и с отвращением отвернулся. Он был жив. Он был один, беспомощный и бесполезный.       – Тебе понравилось ловить добычу, которую Кроуфорд подбросил в Вестнике, Уилл?– Доктор Лектер задержался на одной из страниц газеты и затем отложил её на угол стола. Грэм сощурился, легонько улыбаясь своему другу. – Пожалуй. Без работы в ФБР где мне ещё находить таких, как Адехи? – В таком случае, у меня есть предложение. Поедем на море. Я хочу, чтобы мы набрались сил и хорошенько отдохнули. К тому же я намерен кормить тебя морскими гадами и поить белым сицилийским вином. Грэм рассмеялся, представляя, как Ганнибал разрезает ножом морского ежа, а по его руке прямо на блюдо сползает фиолетовый осьминог. – Сицилия? Я там не был, но звучит заманчиво! – Тогда сегодня я начну собирать наши вещи,– Ганнибал встал из-за стола и направился было в комнату, но передумал и вновь обратился к Уиллу: – Скажи мне, ты специально оставил Джеку шанс выжить? Уилл перестал улыбаться и серьёзно посмотрел в глаза Лектеру. – Я никогда не хотел его смерти. Но я не защищал его от тебя. Я отдавал долг. Как когда-то сделал со мною ты. Долг уплачен Джеком сполна. – Хорошо,– Ганнибал удовлетворённо улыбнулся, поправляя засученный рукав рубашки,– Я принимаю твой выбор. Но учти,– добавил он уже из комнаты, и голос его приятным эхом отражался от белой стены, долетая до ушей Уилла,– Мы действительно должны вернуться в хорошей форме. Джек обязательно продолжит свою охоту, и нам нужно будет ему помогать. – Да,– отозвался Уилл, подчиняясь своему воображению и видя вместо ковра под ногами деревья, растущие из человеческих тел, пирамиды из рук и ног, ангелов, подвешенных на крюках, и безумцев, сжимающих в руках ножи и пистолеты,– как в старые добрые времена.