Помоги мне...

Идея созревала в голове Тэхёна несколько дней, обрастая деталями и оправданиями. Он видел, как Дженни часами смотрела в окно, следя за пролетающими птицами, за каплями дождя на решетке, за редкими лучами солнца, пробивающимися сквозь серое небо Сеула. Он видел тоску в ее глазах – не болезненную, а человеческую, глубокую и бесконечно печальную. И он решил, что должен помочь. Должен подарить ей кусочек нормальной жизни, даже если это будет нарушением всех мыслимых правил. Он дождался, когда Чимин уедет на медицинскую конференцию на два дня. Доктор Пак, уезжая, строго-настрого наказал никуда не выводить Дженни без его личного разрешения. «Ее состояние хрупкое, Тэхён. Никаких резких движений. Только наблюдение и рутинные процедуры». Ким кивал с самым серьезным видом, но внутри уже вынашивал план. Утром он зашел к ней в палату с самым беззаботным видом, какой только мог изобразить. — Скучаешь? — спросил он, садясь на привычный стул. Дженни молча указала взглядом на окно, где по стеклу струились дождевые потоки. Ответ был очевиден. — Хочешь посмотреть на дождь поближе? — его сердце заколотилось. Он играл с огнем. Она медленно повернула к нему голову, и в ее глазах вспыхнул тот самый огонек, ради которого он был готов на все. Недоумение, страх и… надежда. — Мы не можем, — прошептала она. Голоса в голове тут же подняли тревогу: «Он хочет увести тебя. Вывести из безопасного места. Он как тот мальчик, что позвал купаться тогда… Помнишь?» Дженни сжалась, отгоняя наваждение. — Можем, — настаивал Тэхён, наклонившись вперёд и понижая голос. — Чимин уехал. Дежурная – моя однокурсница, она сделает вид, что ничего не заметила. Мы просто выйдем во внутренний дворик. Всего на пятнадцать минут. Подышим свежим воздухом. Он видел, как она борется сама с собой. Страх перед наказанием, перед гневом доктора Пака, перед собственными демонами – с одной стороны. И жгучее, нестерпимое желание ощутить свободу – с другой. — Они… они не разрешат, — она кивнула в сторону двери, имея в виду голоса. — А мы никого не спросим, — ухмыльнулся Тэхён. — Только я и ты. Наш маленький секрет. Слово «секрет» стало решающим. Оно создавало между ними особую связь, тайный союз против всего мира, против правил, против болезни. Джении медленно кивнула. Сердце Тэхёна запрыгало от восторга и ужаса. Он действовал быстро: нашел ей просторное пальто поверх пижамы, сам накинул куртку. Дежурная медсестра, подмигнув ему, отвлекла внимание охраны у главного выхода. И вот они уже стоят у тяжелой боковой двери, ведущей в заброшенный внутренний дворик, который использовали для сушки белья. Ким толкнул дверь, и на них пахнуло влажным, холодным воздухом, пахшим мокрой землей, прелыми листьями и свободой. Дженни замерла на пороге, словно боялась переступить невидимую черту. Она сделала маленький, робкий шаг вперед, потом еще один. Дождь уже почти прекратился, с неба падали лишь отдельные капли, сверкая в косых лучах пробивающегося сквозь тучи солнца. Она подняла лицо к небу, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Это был первый по-настоящему глубокий вдох за последние десять лет. Воздух обжигал легкие своей свежестью и чистотой. Она улыбнулась. Спонтанно, по-детски, совершенно незнакомой себе улыбкой. Тэхён смотрел на нее, зачарованный, и чувствовал себя богом, подарившим человеку мир. —Видишь? Все хорошо, — сказал он мягко. — Никто не укусит». Она кивнула и сделала еще несколько шагов по мокрой плитке, с наслаждением чувствуя холод под босыми ногами в тонких больничных тапочках. Она подошла к старой скамейке, провела рукой по мокрой поверхности, смахнула опавшие листья и села. Интерн сел рядом, соблюдая дистанцию. Они молчали, слушая, как с крыши капает вода, как где-то далеко каркает ворона. Для Дженни это была симфония жизни, от которой ее отрезали на долгие годы. — Спасибо, — прошептала она, не глядя на него. — Всегда пожалуйста, — ответил он. — Знаешь, я иногда тоже чувствую себя здесь в западне. Правила, протоколы, отчеты… Словно и не человек уже, а функционал. Она повернулась к нему, удивленная. Она никогда не думала, что доктора могут чувствовать что-то подобное. — Ты… тоже? Он горько усмехнулся. «Конечно. Все мы люди, Дженни. У всех свои страхи и свои тюрьмы». Ким говорил ей это, и его слова звучали как откровение. Она всегда видела в нем и в Чимине стерильных, белых существ из другого мира, лишенных слабостей. А оказалось, что он такой же, как она. Запертый, пусть и в более красивой клетке. — Он понимает тебя, — нашептывал голос в ее голове, но на этот раз он звучал не злобно, а почти одобрительно. — Он не смотрит свысока. Он – твой. И в этот момент Тэхён совершил роковую ошибку. Поддавшись порыву, желанию закрепить эту связь, это доверие, он положил свою руку поверх ее руки, лежавшей на скамейке. Ее пальцы были ледяными. Его – горячими. Дженни вздрогнула, но не отдернула руку. Его прикосновение было не медицинским, не оценивающим. Оно было… личным. Таким, каким до нее никто не дотрагивался годами. В ее груди что-то ёкнуло, заставив дыхание перехватить. — Ты не одна, Дженни, — сказал он тихо, глядя на их руки. — Я всегда рядом. Всегда. Запомни это. Он смотрел на нее, и в его глазах она прочитала то, чего боялась больше всего и о чем тайно мечтала. Симпатию. Жалость. И что-то еще, более опасное и запретное. Дженни резко встала, выдернув руку. Ее лицо побледнело, улыбка исчезла без следа. «Я… я хочу назад». Тэхён понял, что перегнул палку. «Конечно, прости. Я… я не хотел тебя напугать». Он проводил ее обратно в палату, и вся магия мгновенно испарилась, сменившись тягостным, неловким молчанием. Дверь палаты закрылась за ней. Интерн остался в коридоре, сжимая и разжимая пальцы, на которых еще оставалось ощущение ее холодной кожи. Он был одновременно счастлив и подавлен. Он коснулся ее. Он сказал ей то, что чувствовал. Но он также спугнул ее. А Дженни, прижавшись спиной к двери, медленно сползла на пол. Голоса в ее голове бушевали, кричали, смеялись. — Он тронул тебя! Он хочет тебя! Ты ведь тоже хочешь? Грязная, больная девчонка, а он – молодой, красивый доктор. Скажи ему. Скажи, что ты любишь его! Или ты любишь старого? Выбирай! Выбирай! Или он, или он! Выбирай, или мы заставим тебя выбрать! Она зажала уши руками, пытаясь заглушить какофонию. Перед глазами у нее стояло лицо Тэхёна –полное участия и неподдельной нежности. И лицо Чимина – спокойное, мудрое, надежное. И тогда до нее дошло. Ей не нужно было выбирать между ними. Ей нужно было выбрать между жизнью и безумием. А безумие, с его сладкими шепотами и манящими обещаниями, было намного ближе, теплее и понятнее. Она подползла к кровати, достала из-под матраса желтый альбом и на первой попавшейся странице стала яростно, с нажимом рисовать черным карандашом, который она тайком пронесла в палату. Она рисовала два дерева, сросшиеся стволами и разрывающие друг друга на части из-под земли. А между ними – маленькую фигурку, разрываемую на части. Рисуя, она не слышала, как в главном холле клиники зазвенел звонок, оповещающий о прибытии машины. Не видела, как из нее вышел усталый Пак Чимин, вернувшийся с конференции на день раньше. Конференция была невыносимо скучной, и его все время преследовало тревожное предчувствие. Он решил вернуться. Сейчас доктор Пак поднимался по лестнице, чтобы заглянуть к Дженни перед тем, как идти в свой кабинет. Он подошел к ее палате как раз в тот момент, когда Тэхён, все еще стоя в раздумьях у ее двери, вздохнул и потер переносицу, всем своим видом выдавая смятение и личную заинтересованность. Чимин замер в нескольких шагах. Он увидел выражение лица своего ассистента. И он все понял. Ледяная волна гнева и разочарования прокатилась по его телу. Доктор Пак сделал шаг вперед, и скрип его подошвы по кафелю прозвучал как выстрел. Ким резко обернулся и побледнел, увидев своего наставника. В его глазах мелькнул испуг, вина и паническое желание оправдаться. — Доктор Пак! Вы… вы вернулись… — он пробормотал, теряя дар речи. Чимин не ответил. Он лишь медленно, очень медленно перевел взгляд с Тэхёна на дверь палаты 219, а затем снова на Тэхёна. Его лицо было каменной маской. — Мой кабинет. Через пять минут, — произнес он тихо, но так, что по спине интерна пробежали мурашки. Это был не голос врача. Это был голос судьи. Развернувшись, доктор Пак ушел, не сказав больше ни слова. Ким остался стоять один в пустом коридоре, сжимая в кармане кулаки, с ощущением, что земля уходит у него из-под ног. А за дверью Дженни, закончив рисунок, разорвала страницу на мелкие кусочки и стала методично, с одержимостью, смывать их в унитаз, снова и снованажимая на кнопку смыва, пока от них не осталось и следа.