Потерянная принцесса

      Салладин плотно прикрыл дверь за нежданным гостем в сером плаще и, оглядев улицу через узкое окно, зашторил его. Войдя, женщина одним движением руки скинула с головы капюшон и крепко обняла старого друга. Они не виделись больше пятнадцати лет. — Если ты пришла, значит случилось что-то воистину ужасное. — Опомнился Салладин. Сразу переходя к делу, мужчина сжал в сухой ладони привычную ему трость и, под локоть ухватив бывшую королеву, повел ее в глубь дома. — Мне не приятно говорить обо всем в подробностях. — Начала Марион, усаживаясь в скрипучее кресло и тут же кривясь в отвращении, но далеко не от его дребезжания. Необходимо передать всю серьезность случившегося, Салладин должен понимать, что нет времени медлить. Но простого «Валтор раскрыл тайну пропавшей принцессы» для осознания этого будет не достаточно. Впереди долгий и тяжкий для Марион, как для матери, разговор… *** — Чтож, молчание — это хорошее качество любой женщины. Как и послушание. Блум согласно закивала, любовно прижимая к груди пуховое одеяло. Господин довольно хмыкнул. Скидывая с широких плеч все, что было поверх белой рубашки, он оглядел девушку ещё раз. — К тебе приходили сегодня? Девушка побледнела, а в ее горле что-то сжалось. Она снова кивнула. — Тогда почему ты такая растрёпанная? После купания они не удосужились распутать твои волосы? Нет, виновата она сама. Чуть больше, чем десять лет самостоятельного ухода за собой не позволяли Блум пользоваться слугами, не хотели показывать и миллиметра ее неприкрытой, запятнанной синяками кожи и давать чужим рукам водить гребнем по рыжим волнам волос. Однако после принятия ванны, получасового стирания с себя грязи в виде следов от укусов и багровых пятен, оставленных ртом господина, девушка совсем расклеилась, напрочь забыв о волосах. — Они были расчесаны и спутались, когда я заснула. — Соврала принцесса. — Хочешь сказать, что вся моя постель теперь мокрая? — Голос господина был как всегда холоден и спокоен, но глаза его говорили об обратном. Блум, незаметно для мужчины, провела ладонью по подушке, на которой недавно покоилась ее голова, чтобы убедиться, что простыни и наволочки сухие и ужаснулась, почувствовав влагу ткани. — Простите. — Пока кто-нибудь придет и сменит белье, я успею придумать наказание на ночь. — Король устроился на диване прямо напротив Блум, раскидывая руки на его спинке. — Чего ты там зажалась, слезай, ты будешь мешаться. Выпуская из рук одеяло, девушка спустилась с постели и осталась стоять посреди спальной, склонив голову и прикрывая грудь спутанными прядями. — Подай гребень и садись подле меня. Не хочу потом состригать твои волосы… Кажется, что ещё немного и Блум забудет, как говорить — она снова кивает и присаживается на край дивана. Мужчина дёргает ее за плечо, заставляет сесть ещё ближе, а его широкая ладонь ложится поверх рыжей, взъерошенной макушки. Девушку передёргивает и она неосознанно старается уклонится от прикосновения, за что Валтор сжимает в кулаке ее пряди и готовится уже плеваться ядом, но входные двери скрипят и она отскакивает от него в угол дивана, прижимая к груди колени. В спальную неуверенно заходят две служанки. Господин кивает им, и пока одна наскоро снимает с постели простынь и вытряхивает из наволочек подушки, а другая натягивает новое белье, он за руку хватает Блум и, усаживая ее на свои колени, утыкается носом ей в висок: — О, совсем забыл… Ведь спешил к тебе, моя милая девочка, именно за тем, чтобы похвастаться… ***       Следующим утром для принцессы в покои подают завтрак. Видя вместо привычной служанки сестру, вошедшую к ней с подносом, Блум кидается к ней, хватает за руки и крепко сжимает их. — Дафна, господин желает наказать всех тех, кто шестнадцать лет хранил секрет о моем пребывании во дворце… Он уже приказал вымачивать розги с перцем, бить будут до полусмерти.