Потерянная принцесса

Наказание розгами можно перетерпеть, от ударов можно оправиться. А вот стоит ли терпеть жизнь под правлением узурпатора? Валтор лишь хочет запугать всех жителей на примере собственных слуг, укрепить своё положение с помощью насилия и страха. Этот выродок, наконец, понял, что все те 16 лет, что он грел чужой трон, его держали в дураках собственные подданные, которые даже перед его тиранией не предали правившую династию. Пряча под носом настоящее оружие — законную наследницу, все вокруг ждали, когда же Марион выйдет из тени и посадит на трон свою родную дочь, не подписавшую отречение от престола. И время шло, вот совсем скоро принцесса Блум станет совершеннолетней! Пока её искали по близнаходящимся территориям, она росла в самом дальнем уголке замка и ждала своего часа, для безопасности всего королевства и не зная о своём предназначении. Бояться нечего — мудрая королева-мать поможет. Бояться нечего — старшая сестра поддержит. Таков был план изначально. Теперь же, когда все перевернулось, когда Блум зачем-то выскочила на главную лестницу, он поменялся. Нужно устроить восстание прямо перед совершеннолетием Принцессы — оно вот-вот наступит. Дафна спешит через служебные коридоры на кухню, заглядывает во все чуланы и кладовки, дабы предостеречь всех и вся. И каждый, кто услышал её, с уверенностью в глазах кивает. Вряд-ли кого-то выпустят за пределы замка теперь, наверное, не спастись от плетей никому. Но предупреждён — значит вооружён. Поэтому она спешит оббежать как можно больше человек, чтобы знал каждый слуга, каждый близкий кухне страж. Марион тем временем лишь подходит к запасным дверям кухни. В плаще, натянутом до подбородка — также, как и уходила. Мужчина вдыхает полной грудью, уткнувшись лицом в рыжие волны. Это такой знак приветствия. Блум лежит в постели спиной к нему и молча смотрит в окно, стараясь не провоцировать. — Девочка моя, а ты умеешь читать? Вопрос резкий, сказанный бодро и весело, но довольно дельный. Не каждому это позволено. Блум провела жизнь отдельно ото всех, учил ли её кто-нибудь чтению, письму? Блум молча кивает. Значит учили. — И писать? — Снова немое «да», — неужто Марион постаралась? — Ключница, — прозвучало после недолгого молчания, тихо так, в подушку. Валтор усмехнулся, принцесса показалась в этот момент ему какой-то обиженной, видно, на Марион. Неужели сладость от обретения семьи прошла, сменившись горечью? — Тогда, ты почитаешь для меня вслух, да? — Душа у Блум тут же скривилась, а сама она дёрнулась, что мужчина заметил, — не сейчас, сейчас у меня ещё есть дела, я приду к тебе позже, — девушка продолжала молчать, затаив дыхание, — выбери пока, какой историей ты порадуешь меня ночью. — Мужчина указал на близ стоящий шкаф, переполненный стопками книг, и вышел. Оставшись наедине с собой, рыжая выдохнула. Она натянула одеяло до самой макушки, давая волю слезам, так давно просившимся наружу. Тихий плач быстро набирал темп, начиналась настоящая истерия. Девушка била себя по голове кулаками, тянула волосы в тех местах, где касались его губы, до боли сжимала плечо, которого дотронулась его ладонь, подняв колено, с силой надавила на живот. Мерзкое ощущение грязи налипло на неё, и чем больше она думала об этом, тем хуже становилось. Она была слишком глупой. Терпилой! С детства слушаться какую-то чужую тётку с кухни и её дочурку - хватило же ума! Все в тайне, всегда все держали в тайне от неё! Знал каждый дурак, кто она такая, родная мать отсылала в дальний угол, сестра смотрела и молчала! И лучше бы уж была сиротой, лучше бы уж продолжала драить полы на кухне! Чем сейчас задыхаться от чувства предательства. Её как будто кто-то ударил по голове и глаза наконец-то распахнулись так широко, что стало видно все, что происходило вокруг! «Не показывайся днем» - говорила Марион. «Тяни время» - советует Дафна. Тянуть время под ублюдком, который лишил её детства и жизни в качестве любимой дочери! Для них это все какая-то игра за власть. Они тянут трон в разные стороны, стараясь сесть поудобнее. А Блум лежит избитая и замученная - за ним. И всем им плевать, лишь бы получить удовольствие, лишь бы добиться своего. Семейное счастье как-то быстро отпускало. Наверное, оно вообще началось из жалости к Марион, что тогда утром холодела у тумбочки. Сейчас то все живы и целы, а она снова возвращается мыслями в детство, где одна-одинешенька сидела на рваном матрасе и ждала, когда же ей можно будет жить в той же части замка, где и остальные, в тепле и уюте, рядом с людьми.