Aurora

      Чимин совершенно бесшумно входит в палату, хоть и знает, что здесь его никто не услышит, никто не пожалуется на громкие шаги или скрип старой двери.       Здесь только один человек, за которым ему поручено наблюдать, ухаживать, заботиться. Устраиваясь работать волонтером в местную больницу, он и не думал, что есть такие места — забытые, казалось, всеми. Места для безнадежно больных. — Привет, — здоровается Чимин, улыбаясь довольно и крайне дружелюбно.       Сам не понимает зачем.       Но перед ним лежит очень красивый человек — его кожа на вид гладкая и мягкая, волосы темные, натуральные, губы тонкие и бледные. Только глаза закрыты — и Чимин не знает, какой цвет глаз у красивого человека.       Он все также острожно наблюдает, словно боясь быть пойманным. Но ведь такое вряд ли произойдет. Коллеги предупредили, что Юнги, так звали больного, находился в коме уже почти год. К нему перестали ходить родственники, отчаявшись, покинули прикованного к кровати совсем еще молодого парня, друзья тоже не появлялись. Так он и продолжает лежать один, поддерживаемый только аппаратами жизнеобеспечения и какой-то последней надеждой врачей, работающих здесь.       Рабочих рук не хватало, поэтому многие обрадовались приходу Чимина. Паренек много думал о том, что могло произойти с Юнги, но даже врачи не дали ему ответ на этот вопрос, обмолвившись лишь слухами о переводе из городской больницы по совершенно непонятным причинам.       Теперь же Чимин стоит рядом и улыбается спящему парню, касается его щеки теплой ладошкой и ведет к шее — кожа действительно мягкая. И Чимин удивляется этому, с легким наслаждением вздыхая. Ведет ниже и касается безжизненных пальцев, хватает за руку и снова здоровается, спрашивает, как прошел день и как до этого поживал Юнги.       «Какое еще «привет»! Засунь свое «как дела» подальше!», ругается про себя Юнги.       По-другому не может.       Эта картина, только что представшая перед глазами, выводит его из себя. Настырный мальчишка, судя по голосу, мало того, что со всей силы толкнул бедную дверь, так еще позволил себе трогать его лицо и брать за руку.       Юнги переполняет злость. Кто он такой? Почему позволяет себе разговаривать с ним? Он ведь все понимает, все чувствует, даже теплоту на щеке, будоражущую и раздражающую одновременно, он тоже ощущает. Только поделать ничего не может. — Меня зовут Чимин, — «началось», Юнги хотелось бы закатить глаза, но он не может.       «Еще одного прислали», он определенно не может терпеть врачей, да и всех, кто приходит пожалеть его, сказать о том, как он молод и как несправедливо поступила с ним жизнь.       Наслушался. — Я волонтер, теперь буду приходить к тебе каждый день и ухаживать за тобой. Буду постоянно рядом, — заявляет Чимин, а у Юнги уже вянут уши. Вовсе не от мальчишеского звонкого голоса, который он может слышать, не от радостного и заливистого смеха, а от пустых обещаний, брошенных на ветер. Пройдет время, и этот мальчишка испарится, сбежит, как и все, кто был до него. — Хён, — теперь так называет Чимин Юнги, словно они тут же стали друг другу близки.       Юнги бесится, что не может высказать все в лицо, а потом полежать еще немного в тишине и спокойствии, не слушая чей-то бесконечный монолог из «Хён, ты не против, если я выпью чай? Хён, а можно еще подержать тебя за руку? Хён, а можно я завтра принесу музыку? Юнги-хён, а можно я расскажу тебе интересную историю?».       «Нельзя! Нельзя! И еще раз... нельзя!», кричит изо всех сил Юнги, но ведь главная причина его беспокойства все равно не слышит. И все равно не уйдет.       Мальчишка хватает его за руку и прижимает ее к своей груди. Тепло — Юнги безусловно может его чувствовать. Так ему немного спокойно, пусть этот Чимин его и раздражает. Он суетится, пьет заваренный горячий чай и громко чмокает губами. И почему-то именно это выводит из себя еще больше. Или...       Да, безусловно выводит из себя.       «Шумный, надоедливый, болтливый», с беспокойством осознает Юнги. Ему бы хотелось глубоко и показательно вздохнуть, но он не может. Хотелось бы заткнуть мальчишку, но этого он тоже не может.       «Бесишь! Уйди! Оставь в покое! Дай отдохнуть! Сколько уже можно болтать?», не прекращает думать Юнги, внутри которого бушует настоящий ураган из самых разных чувств к человеку, посмевшему нарушить его покой и вторгнуться в личное пространство самым наглым образом.       Паренек безумолку болтает о каких-то книгах, фильмах, которые ему обязательно стоит посмотреть или музыке, которая не так давно была выпущена, но все это не интересно. Это лишь то, что происходит — без его участия, мгновением появляется и сразу становится прошлым.       Мальчишка же все рассказывает о той жизни, о своих увлечениях и друзьях, совершенно не понимая, что Юнги нет до этого никакого дела. Все чего хочется теперь — чтобы его просто оставили в покое. — Хён, я принесу завтра фильм. Мы можем вместе посмотреть, — Юнги хмурится. Он не дает свое разрешение, но Чимин и не спрашивает, а ставит перед фактом. Радуется отчего-то.       Юнги сразу это понимает, хоть и не видит — скорее чувствует по тому, как сильно мальчишка сжимает его ладонь своей, как нахально и заразительно смеется, как не может успокоиться, в итоге чуть ли не падая ему на грудь.       «Бесцеремонный, раздражающий... и такой...», Юнги не знает, какие еще подобрать слова, чтобы объяснить самому себе, как сильно не нравится ему мальчишка, что лежит на нем и даже не думает вставать.       Чимин говорит слишком много, но Юнги даже не пытается слушать, просто желая провалиться в сон, как он обычно и делает, но тот не идет — все еще в палате звучит голос мальчишки, пока он делает уборку, поправляет кровать и даже взбивает подушку. Юнги становится немного лучше, ведь до этого подушка так долго не давала ему покоя. Все же он не совсем бесполезен. — Знаешь, хён, — говорит Чимин, и Юнги снова раздражен. Мальчишка почему-то не чувствует к нему жалости, а может, просто хорошо скрывает свои чувства, да и вообще относится к нему, как к обычному человеку, не делая акцент на его состоянии. — Мне сказали, что нужно будет тебя помыть... но мы можем сделать это и завтра.       «Даже не думай об этом!», хнычет Юнги, мысленно сжимая кулаки до белых костяшек. — Хён, ты красивый, — почти шепотом произносит Чимин, аккуратно поправляя пряди волос на голове больного. Юнги, погруженный в свои мысли, сначала не замечает, но потом что-то дергается внутри, будоража и разнося невидимые мурашки по телу. — Просыпайся быстрее, хён...