Одержимость

      С чего все началось? Я не знаю, не помню. Преподавательницу по языкознанию я долго и бережно ненавидела. Или не то, чтобы ненавидела, но не испытывала никаких приятных чувств и не хранила о ней радужных воспоминаний.       В первый раз я увидела ее на втором семестре первого курса филфака. И, нет, я не влюбилась. Она вела введение в языкознание, а так как пара была потоковая, то можно было спокойно прикинуться мышью или ветошью, растворяясь в студенческой массе. На ее пары я постоянно опаздывала, если приходила, конечно. Когда я пробиралась к последним рядам, она харизматично что-то вещала об агглютинативных языках и что-то еще, что не сумело задержаться в моей рыбьей памяти.       Солнце заливало аудиторию и, пока полноватая женщина с кудряво-каштановыми волосами рассказывала очередной пример, я думала о том, как бы побыстрее смотаться с пар и насладиться погодой. Если бы я вернулась в прошлое, то я бы себе той надавала тумаков, потому что экзамен я ей потом не сдала.       Нужно ли говорить о том, что я три раза я пыталась пересдать ей этот чертов экзамен -- все безуспешно. И каждый раз этот насмешливый прищур серых глаз заставлял то заикаться, то краснеть, то отчаянно желать скрыться под столом от смущения и стыда. О каком ответе по билету могла идти речь? Мозг напрочь забывал как думать. Тогда мы оставались один на один в дальней комнате кафедры и я что-то блеяла, понимая, что снова несу какой-то бред. Не знаю почему, я ведь и правда готовилась, но каждый раз я уходила ни с чем, разве что с растоптанным самолюбием и совестью.

***

       С потом и кровью, но бакалавриат был всё же окончен, per aspera ad astra или через тернии к звездам, как говорится. Но меня угораздило поступить в магистратуру, а значит впереди предстояло немало бессонных ночей из-за вечной неподготовленности к экзаменам. И, все бы ничего, но как только я узнала расписание -- ужаснулась. Возле дисциплины с названием "Этнолингвистика" стояли, внушавшие дикий страх, инициалы Е. Е. Брестович.