Бесславие

— Карл Ларгерай, — произнес полудушный, обращаясь к призраку отца. В ответ последовало молчание, сущность никак не отреагировала. Онтар, увидев это, слегка наклонил голову, явно не понимая, почему такое происходит. — Это как-то по-другому работает? — недоумевающе, оглянувшись в сторону Фанафая, что, кстати, с особым интересом разглядывал рисунки на музыкальном инструменте, спросил Карл. — Ты какой-то ненормальный, — резко, приподняв левую бровь и переведя взор на юношу, ответил с нотками огорчения смотритель. — Все должно работать, просто с тобой что-то не то. Призраки вообще общаются с призраками? — Да почему ты думаешь, что я мертвый?! — с раздражением спросил ортусовец, резко разведя руками в стороны. — Я, честно сказать, вижу всех насквозь, а внутри, что живые, что мертвые — одинаковы. — Мне кажется, у трупов внутренности гнилые, — встрял Онтар. — Ладно, не обращай особого внимания на него, бездна изрядно потрепала рассудок. Хотя, у меня, скорее всего, тоже не все в порядке. Все вокруг ощущается фальшивым, ненастоящим. Я как будто наблюдаю лишь копию старого действительного мира, копию, лишившуюся оригинала. Знакомые мне люди умирают, а я этого даже не замечаю. Вот, Синистер Фландерег, — он указал на надгробию с эпитафией, гласившая имя и годы жизни человека: 74 — 107 н.э. — человек умер десять лет назад, я же, в свою очередь, думал, что он все еще лектор в восточной обсерватории Мареона… — Когда ты уже поймешь, что человек может понять проблемы другого, только если сам их испытывал или испытывает? — перебил Фанафай. — Видимо, никогда. У каждого есть какие-нибудь установки в голове, которые с возрастом настолько сильно вбиваются в голову, что никакие беседы или яркие события не изменят их. Ну, Карл, возвращаемся в Нирес тогда? — грустно обратился Онтар. — Погоди, хочу кое-что узнать, прежде чем уйти. Морай. — Убийца, ледяной страж, увлеченный Фаей, интересующийся искусством… Карл сказал призраку остановиться. Его глаза, после первой же ассоциации, раскрылись от удивления. Он почувствовал слабость по всему телу. — Убийца? — бесцельно задал вопрос бывший рассветовец. — Да, так и сказал, — подтвердил пораженный бездной старик. — Это из-за того, что он убил Айрана? — Все может быть. Тебе-то какое сейчас дело? — В смысле, какое дело? — устало спросил Карл, у которого не было сил злиться. — Что было, то было. Как я понял, ты даже не знал этого человека. Зачем разводить трагедию вокруг людей, коих не видел в жизни? Хм, последнее слово лишнее, я так и не понял, жив ли ты. — Онтар, может ты хоть что-то знаешь? — Единственное, что могу ответить — такой вариант возможен. Слышал о штурме Анклава, лет… я не знаю, теряюсь во времени, опять же. Давно был, в общем-то. — Да, и если верить архивам, то я в то время был четырнадцатилетним подростком, что только-только стал осваивать возможности полудушного. — Морай, скажем так, был одним из штурмующих, а Айран был вроде и полудушным, но вроде и охотником, — каждое слово, как показалось Карлу, давалось собеседнику с трудом. — прям как Шаргон. Я тоже был в атакующих рядах, но под руку мне попался немного другой противник, с которым были свои счеты. — Все, хорошо, я понял. Фанфай прав, я не должен думать о тех, кого уже давно нет в живых. — Вы не против, если я с вами в Норлонд схожу? — неожиданно поинтересовался хранитель. — Снова хочешь хвастаться своими карточками? — спросил Онтар. — Тебе-то какая разница? Так какой ответ? — Да, давай. Человек с красными точками взял Карла за руку, после чего те появились уже в знакомом пространстве. Через секунду там же оказался и Фанафай. Они вместе вошли в другую воронку и очутились как раз возле агентства Рая. Был все еще вечер, полудушному казалось, что это уже другой день, учитывая, как в прошлый раз прошло быстро время. Старик махнул рукой и пошел в какое-то другое направление, а оставшиеся вошли в здание. За столом сидели Шаргон, Фая, Морай, Рай и незнакомый человек с артефактным мечом. У него был бело-желтый пиджак, серая рубашка. Он являлся коротковолосым шатеном с зелеными глазами. Его лицо было каким-то тоскливым, будто он грезил о чем-то былом и романтичном или предстоящем и неприятным. На столе была раскинута огромная бумажная карта, представляющая поле для антропоморфных фигурок. Человеческие тела с головами животных — где-то ворон, где-то волк. Также были игральные кубики и бумажка со сводом правил. — Это тот же день? — войдя, спросил Онтар. — Да, — быстро и отчетливо ответил мужчина в пиджаке. — Михаил уже прибыл, значит, завтра идем к Иориону? — Получается, что так, — сказал Шаргон, увлеченно рассматривающий свою фигурку, которая, судя по всему, была полководцем небольшим треугольников. Ученый явно был озабочен тем, как сейчас стоит сходить. Онтар пошел в соседнюю комнату, что представляла собой кухню, где решил налить себе кофе. Карл сел на диван рядом с Мораем и Фаей. На первого он посмотрел с презрением, но, вспомнив слова Фанафая, решил наблюдать за игрой.