Спаси

Через пару минут в комнату вернулся Чон с невозмутимым лицом, но, увидев плачущего Юнги, подскочил к нему, убирая руки от лица и пытаясь вглядеться в печальные и влажные глаза. — Ты чего? — хриплым голосом спросил он, вытирая большими пальцами щёки брюнета, прямо как в самых заезженных мелодрамах. — Ты меня боишься? Мин покачал головой, упорно щуря глаза, чтобы слезы больше не текли. Да и откуда им взяться? Иногда казалось, что в нем даже воды не осталось. — А тогда почему плачешь? Ты Хёнсока боишься? Вопрос остался без ответа, да он и не нужен был Хоупу, чтобы все понять. Тот мужчина знатно запугал парня, моря голодом и позволяя другим избивать его. Собственно, также и он с ним поступил, так что пусть теперь полиция разбирается с охраной и с Соком. — Вы танцор? — послышался хриплый шёпот, а Чон завороженно смотрел, как шевелились сухие губы. — Что? — рассмеялся он. — Как ты узнал? — По осанке. Мин, на удивление, слегка улыбнулся, но улыбка быстро погасла, и он прикрыл глаза. — Господин меня накажет? — Нет, ты пойдёшь со мной, — отчеканил Чон, а потом, увидев, как раскрылись глаза Юна, хмыкнул: – Думаю, у меня тебе будет немного лучше. Но такого, как у него, я не позволю. — Вы, как Господин? — испуганно спросил парнишка и схватился за хосоковские кисти, притягивая к себе, словно это поможет получить нужный ему ответ — Что-то похожее, но гораздо лучше. И тебя никуда не отправлю, если ты согласишься. Юнги немного подумал, а потом кивнул, понимая, что хуже, чем здесь точно не будет. Далеко не каждый способен на такую жестокость, чтобы вдалбливать человека ниже дна. Уничтожать такого же, как и ты, не только физически, но и морально. До такой степени, что при упоминании твоего имени, у человека руки трясутся и хочется молиться, несмотря на то, что ты неверующий.

***

Хосок бережно усадил Мина в машину и пристегнул, не давая тому практически двигаться. — Мы с тобой сейчас заедем в больницу и проверим, все ли хорошо, нет ли каких-то очень тяжёлых травм, хорошо? — мягко проговорил Чон, пристегиваясь сам и выруливая с парковки рядом с пошатанным домом, где Юнги провел около года. Он сидел с закрытыми глазами, а бледными руками вцепился в белую рубашку, сжимая сильнее и стараясь не расплакаться. «Сейчас ты не должен плакать. Сейчас более-менее всё хорошо. Сейчас ты не у Хёнсока… Но кто такой Хосок?» — пытался успокоить себя парень, отвлекая на другие мысли. Под грудью собрался тяжёлый комок, который сжимал ребра, не давая вздохнуть полной грудью. Но он также жадно глотал подступающие слезы и шмыгал носом. Страшно не только от того, что он с незнакомым человеком, но и от того, что теперь вокруг него полная неизвестность, много других людей, с которыми нужно говорить, а не только плакать.

***

Хосок отвёл Юнги к проверенному врачу, что провёл медицинский осмотр по возможности. Результаты были не утешающими, но могло быть все гораздо хуже. Теперь жизнь Юнги строится по принципу: «Могло быть гораздо хуже, так что легко отделался.» — Ты уверен, что ничего не будешь делать с пальцем? — обеспокоенно спросил Чон, открывая дверцу машины и пристегивая парня. — А что с ним делать? Он уже неправильно сросся, что ещё с ним делать? — вздохнул Юн, слегка задерживая дыхание, пока шатен пристегивал его. — Ну, не знаю… Может ещё что-то возможно с этим сделать? — Зачем? — тихо спросил брюнет. — Толку от меня сейчас нет. Я даже не знаю, как мой брат живёт. Женился ли он, появился ли у него ребёнок, которого он так долго ждал? Как родители живут? — Может расскажешь, как получилось, что ты оказался там? — Я совершенно точно не хочу пока об этом говорить, — прошептал Мин, складывая руки на коленях. — Хорошо…

***

Хосок привёз брюнета к себе домой совершенно без задней мысли. Ему хотелось помочь, но начинать надо пока с малого. Он помог ему дойти до квартиры и сразу уложил спать, потому что Юн уже был просто без сил. Хоби был уверен, что этот паренёк утром ему ещё вынесет мозги, как только может. Но пока долгий и здоровый сон. Через полчаса Мин сопел в хосоковской кровати в боксерах и одолженной футболке, как обычно это бывает в фильмах, но не забываем, что нам далеко до этого. Хосок сидел за кухонным столом и тихо помешивал свой чёрный кофе, что ему был необходим для собранности мысли, когда на телефон пришло сообщение. «Хоуп, ты когда намерен выходить на работу? Тебя трое суток нет. Я, конечно, понимаю, что я зам, но долго сидеть не могу — меня буквально съедают твои танцоры. Сделай с ними что-нибудь». Чон негромко фыркнул и быстро настрочил ответ:

«Иди нахуй, РМ. Работай, пока я не вернусь. Сказал же, что важные дела.»

«Ты говорил, что уезжаешь к семье… Где ты, блять?»

«Дома.»

«Охуеть ответы. Могу подъехать?»

«Время 4 часа ночи. Хочешь — валяй.»

Хосок откинул телефон в сторону, а сам принялся пить кофе. Держа кружку в руках, он двинул в сторону спальни, где сейчас спал Юнги и остановился у порога, не заходя. Всё же повреждения какие-то серьёзные были, оттуда и будущие проблемы, но брюнет на отрез отказался принимать медицинскую помощь. У него неправильно срослись два пальца, и есть трещина на ребрах, что будет его мучать. Сотрясения мозга не было, что уже в плюс. Хотя, насколько известно самому Чону, лицо не имеют права трогать. Всё, что ниже подбородка — их дело. Хоби не заметил, как отключил свои мысли и насколько долго стоял вот так: прислонив голову к дверному косяку и крепко сжимая кружку с любимым чёрным кофе. В дверь позвонили, и он, встряхнув головой, пошёл открывать, прекрасно зная, кто за ней. — Хоуп, ты охуел? — быстро начал Намджун, когда ему открыли дверь и впустили. Чон перекрыл ему дальнейшую дорогу собой и зажал рот рукой, тихо шикнув: — Будь тише. — Ты не один? — через хосоковскую ладонь спросил Ким, на что получил кивок и опущенную руку. — И кто тут? Сестра приехала? — Нет, если бы сестра была, я бы тебе даже рот не закрывал, — усмехнулся Хо и прошёл опять в сторону спальни, зная, что Нам пойдёт следом. — И кто это? — Самому интересно. — В смысле самому интересно? Ты не знаешь?! Только не говори, что ты пришёл домой, а он тут… — Нет, я сам его привёл, — перебил возмущенный словарный поток Чон и положил свою руку на плечо другу. — И как ты тогда можешь не знать, кто это? Откуда ты его привёл вообще? Ты же к себе собирался уезжать, нет? — Успокойся и пойдём на кухню. Парнишке нужно выспаться. Хоби взял Кима за руку, закрыл дверь и вывел на кухню. Намджун прожигал начальника и, соответственно, друга своим взглядом. Ибо какого хуя?! — Рассказывай. Шатен уселся за кухонный стол и начал стучать подушечками пальцев по поверхности. — Я знаю только его имя, возраст и то, где он провел крайний год своей жизни. Так что… Мне от тебя нужна вся остальная информация. Предъяви мне её до сегодняшнего вечера, а то я боюсь, что паренёк умчится, а он мне нужен. — Зачем? — Потом узнаешь. Я тебе сейчас все распишу. Дай телефон. Джун, вздохнув, отдал свой телефон товарищу, а пока думал о том, кому лучше позвонить. — Тебе от меня нужна только информация. Когда ты ко мне хоть грамм нежности проявишь? — В гробу. Когда ты там окажешься, я тебе цветочки принесу, не ссы.