Спаси

Джун лишь обречённо тогда вздохнул и решил не продолжать перепалку, а дождаться своего телефона и убраться, куда подальше, чтобы найти информацию в срок. А это, знаете ли, не особо лёгкий и быстрый процесс.

***

Хосок опять остался один. На часах уже показывало около 9 утра, и он собирался уже идти будить своего гостя, когда тот подал голос из спальни: — Хосок?.. Голос был тихим и больше был похож на скулеж. Или на то, как будто человеку очень больно, и он сейчас либо разрыдается, либо закроется в себе, перекрывая все пути к наступлению. Чон сорвался с места и помчался в спальню, где, свернувшись клубочком и в одеяле, лежал брюнет с полуприкрытыми глазами. — Ты меня звал? — глухо спросил Хо, подходя к кровати и садясь на колени прямо перед кроватью. — Как себя чувствуешь? — продолжил он, укладывая свою руку поверх лба Юна. — Мне больно… И я устал, — прошептал Юнги и попытался улыбнуться, но это больше походило на гримасу боли и полного отчаяния. — У тебя температура… Где ещё болит? — громче и взволнованно продолжил Хоуп, прикладываясь губами ко лбу брюнета, чем вызвал у того дикое смущение. О нем так давно не заботились. Давно не касались с нежностью в движениях. — Всё тело ломит. Такое ощущение, что я сейчас разломлюсь на части. Кости в одну сторону, органы в другую. А ещё меня знобит… Юн попытался в точности рассказать, как себя чувствует, хоть и сам прекрасно понимал, что это последствия самого ужасного года в его жизни, который он провел в холодной комнате на напольном матрасе. — Я сейчас принесу лекарства и сварю тебе супчик… Потерпи, хорошо? Если сейчас посмотреть на Хо, то он выглядел так, словно с его ребёнком что-то случилось. Встревоженная мамочка на минималках. Не сказать, что он чувствовал что-то к Юнги, но чёртово вечное беспокойство за остальных нещадно било по его совести. К тому же брюнет был ему нужен. Хоби умчался на кухню после скромного кивка головой и собственного поцелуя в чужой лоб. Он подготовил нужные лекарства и сварил суп, который готовила ему мама, когда тому было плохо. Это один из немногих рецептов еды, что он знал в доскональности. И Юнги первый человек, которому Чон вообще когда-либо готовил. Хосок вернулся в спальню с подносом в руках и поставил его на прикроватную тумбочку, усаживаясь на край кровати. — Всё также плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил он, кладя руку на разгоряченный лоб. Брюнет слегка кивнул и приподнял голову, чтобы все ещё касаться прохладной ладони своей кожей, когда ту начали убирать. Он обречённо выдохнул, укладываясь на бок. — Давай я тебе помогу сесть, и ты покушаешь супчик? Я приготовил тебе. Должно стать полегче, а потом я дам тебе жаропонижающее. Юнги опять кивнул и с помощью своего спасителя сел. С горем пополам, Чон покормил его с ложки и просто надеялся, что его не начнёт тошнить и не станет только хуже. Температура даже не думала опускаться, а Мина трясло. Докормив супчиком и помогая выпить таблетки, Хоуп выпрямился и померил температуру, а потом засек время. Он только собирался уходить, когда Юнги схватил его за тонкие кисти и как мог держал. — С тобой побыть? — догадался он, после чего брюнет слабо кивнул и потянул немного на себя. — Лечь с тобой? Он снова получил слабый кивок, а потом хриплым голосом, словно горло кошки скребут, услышал: — Мне холодно, полежи со мной. Чон, на удивление, быстро стянул с себя одежду, чтобы не корябать голую и нежную кожу жёсткой тканью, без единого пошлого контекста, как это было раньше и вынужденно, потому что так хотели клиенты. Он спрятался к Юнги под одеяло, а тот моментально обвил его по всему телу и засопел прямо в шею. Странно, но Мин ему доверял, хоть это и еле знакомый для него человек. Но если дикому зверю подарят свободу, то он будет верен тому, кто это сделал. — Где ты работаешь.? — тихо спросил он, проводя по чужим ребрам. — Я работаю… — начал Чон, но сразу прекратил, услышав ровное дыхание под боком и почувствовав, как тонкие, немного кривые пальцы (после того, как кости неправильно срослись), сильно сжали его бок. Шатен не мог уснуть долгое время, потому что постоянно проверял температуру больного парня и поглаживал его волосы, периодически целуя в эти самые мягкие локоны. «Когда ему станет немного полегче, надо отправить его в хороший душ», -думал мимолетом Чон, поглаживая выпирающий позвоночник через футболку. Юнги проспал ещё часов 8, не просыпаясь, а лишь громко вздыхая периодически. Его горячий лоб скоро устроился у Хо на плече, а нос терся о кожу. Так что Шатен чувствовал каждое движение его гостя и боялся двигаться сам. — Юнги-я, нужно принять таблетки и душ, — тихо проговорил Хоуп, поглаживая парня по плечу. — Не хочу… — прошептал спящий и переложил голову на другую сторону. — Мало ли, что ты там не хочешь. Нужно встать и сделать это, а потом продолжишь спать. — Ты со мной ещё поспишь, если я это сделаю? — с надеждой в голосе спросил Мин, возвращая голову обратно и приоткрывая глаза. Их жгло от освещения в комнате. Темно-коричневые шторы заметно приглушали дневной свет, но от этого не легче. — Если сделаешь всё без единого ворчания, то да. Я тебя принуждать к этому не буду. На последние слова Юнги распахнул свои глаза и посмотрел на того, кто лежал рядом с ним. Он совершенно забыл про тот год, что провел у Хенсока, возвращаясь в те дни, когда жил. По-настоящему жил. И сейчас Хоуп хотел ему помочь снова зажить. С чего вдруг? Какой-то левый парень и с таким помогать? Хосок, с горем пополам, помог старшему встать и дал ему таблетки, которые тот со сморщенным носиком принял. — Тебе помочь с душем? — спросил он, отводят парня в ванную и усаживая его на унитаз, чтобы снять потную футболку. — Побудь здесь, а я по ходу дела решу, если всё будет плохо, — хрипло ответил Юни поднял руки, чтобы снять влажную ткань. Чон кивнул, помог встать и перелезть через бортик ванны прямо в трусах. — Справишься пока? Я тебе сменную одежду возьму и полотенце. — Да, иди. Юн закатил глаза, которые все ещё болели, и подождал, когда хлопнет дверь, чтобы стянуть свои давно не новые боксеры и включить наконец тёплую воду. Он мог помыться под тёплым душем, воспользоваться шампунем, гелем, сам побриться и не бояться, что его этой же бритвой и зарежут. Разве не это свобода? Когда ты можешь владеть своим телом сам? Да, свобода — это ответственность. Это далеко не то, о чем кричат подростки. Мин сглотнул свои слёзы и сел на дно большой ванны, оставаясь под жёсткими потоками воды. Свобода… Что же это такое? Почему он никогда этим не дорожил, а, потеряв, понял, что это самая важная часть каждого? Почему так всегда получается — мы теряем важное, а потом всё понимаем? Ведь его родные не могли потерять свою свободу? Ведь они её не теряли? А вы не теряли? Дрожащими руками Юнги провел по своим длинным волосам и тихо застонал от своих же мыслей, когда в ванную зашёл перепуганный Хоби и подскочил к нему. — Ты чего…? — Поможешь мне побриться? — прошептал Юн. — Побриться? — переспросил Чон, опускаясь на колени перед бортиком ванны. Капли воды летели в его сторону, потому что душ всё ещё был включён, а он отодвинул шторку. — Да. И подстричься. Не хочу идти в салон. — Я не уверен, что смогу… — Пожалуйста… — прошептал Юн. — Хорошо. Но сначала тебе надо помыться. Шатен помог парню встать, не обращая внимания на его наготу, и протянул тому гель. — Точно справишься? Ничего не болит? — Подташнивает. — Это из-за температуры. Хоби берёт ладонь Юнги в свою и наливает немного геля, ожидая, когда тот хоть что-то начнёт делать. «Совсем как ребенок, » — проносится у него в голове, и он опять перехватывает руки юнги и ими же намыливает худое тело. Некоторые синяки ещё долго не будут сходить с ужасно бледной кожи. Шрамы не придают красоты, как обычно считают, а только пускают холодок по коже. Справившись с гелем для тела, они переходят к мытью головы. Хо усаживает парня обратно на дно ванны и медленными, массажными движениями наносит шампунь на волосы. — Ты хочешь короткую стрижку? — Нет. — А как тебя стричь? — Чуть покороче. Чон кивает и смывает шампунь с волос, прикрывая чужие глаза. Чуть позже он кутает его в большое светлое махровое полотенце и вытаскивает из ванны, словно 5-летнего ребёнка, вытирает насухо везде и подаёт приготовленную одежду. Это-то он в состоянии сделать. Влажные волосы они вытерли полотенцем, и Хо усадил Юна опять на бортик ванны, принося с кухни ножницы. Он все равно его затащит в салон, но чуть позже. — Хочешь смотреться в зеркало, пока я это делаю? — спросил он тихо. — Не хочу видеть свое лицо…