Что посеешь, то и пожнешь. Часть 1. Данте.
7 марта 2020 г., 01:53
— Ты была для меня довольно полезной.
— Полезной?!
***
Легким и быстрым движением, лезвие катаны прошлось по воздуху, разрезая его и открывая портал, который мог отправить своего хозяина в любую точку мира. Устало и болезненно кинув на брата и Кэт взгляд, Вергилий, сжав кровоточащую рану на груди, отвернулся и шагнул в открывшийся «телепорт», оказываясь на другом его конце в мгновение ока. Сильный ветер тут-же подхватил ослабевшее тело, от чего нефилим едва ли удержался на ногах, пошатываясь и наклоняясь вперед. — Кха-кх. — Выдавив из себя хриплый кашель, воткнул катану в мягкую почву, используя ее как опору, и чуть выпрямился. Оглянулся. Место, в котором оказался блондин, было единственным сокровищем, что он имел: руины их с Данте дома, где, когда-то давно, они вместе с родителями, беззаботно проживали. —Мама. Но взгляд парня устремился не на дом, а на два надгробия, которые он регулярно посещал, принося цветы. Только в кампании этих могил, что всегда могли безмолвно и одобрительно выслушать, Вергилий чувствовал себя комфортно. Сейчас, они стали единственными спасительными маячками в кромешной темноте. Медленно приблизившись к очагу спокойствия, хранящего воспоминания о светлом прошлом, упал на колени перед небольшими выпуклостями в земле, выпуская свое оружие из хватки и тяжело выдыхая. —Что я сделал не так? В чем был не прав? Почему, они отвернулись от меня? Голос срывался, и если бы хватало сил, то возможно, перешел на крик, но мир перед глазами начал приобретать серые краски и расплываться, будто на сгорающей старой кинопленке. Звуки притупились, а пульсирующая боль напоминала о дыре в районе сердца. Тонкие алые струйки просачивались сквозь сжавшие плащ пальцы, капая на землю. Их падение с каждым новым порывом становилось для голубоглазого все громче и громче, до тех пор, пока он и вовсе не потерял равновесие, а удар тела о землю не приглушил все остальные звуки. Но, поражение не закончилось для Вергилия ощущением твердой поверхности земли; он провалился ниже, под нее. Падая все глубже и глубже, рассекая красно-синие облака Лимбо, слыша вокруг крики смертников, попавших в Ад за свои грехи. Медленно закрыв глаза, поддался потоку, думая о конце своего падения. Будет ли оно мягким? Или же боль пронзит каждую клеточку сломленного тела? Все должно было закончиться сейчас. Но сердце продолжало биться в груди, циркулируя кровь, пуская ее по жилам, придавая силы и давая понять, что «конец» еще не близок.***
Пошевелив пальцами, Вирг ощупал твердость поверхности, на которой оказался, пачкая пылью светлую ткань кончиков перчаток. Вздымающейся в воздух, пропитанный запахом крови аромат, который давно уже врезался в память и мог означать лишь одно — в этом месте полукровка уже находился раньше, и не раз. Пытаясь приподняться, открыл глаза, и тут-же зажмурился, так как рана отдалась болью по всей грудной клетке сильнее прежнего, сдавливая легкие. Поджав губы, все же метнул взгляд вверх, решая убедиться в том, что его предположение о местонахождении верно. Так оно и было. Но кое-что встревожило парня сильнее, чем осознания присутствия в Аду. —Мой дом? Чуть поодаль от небольшого утеса, на котором очнулся нефилим, находились все те-же развалины огромного особняка, но на этот раз они выглядели как клочки земли, парящие в облаках, а их окружающий мир, — перевернут с ног на голову. Вдалеке виднелись водопады, текущие не вертикально, а горизонтально, уходя в пропасть. Искаженные и изогнутые многоэтажки, этажи которых состояли из множеств домой, стоящих один на одном, создавая своеобразную карикатуру полу мостов, наклоняясь в разные стороны от собственной тяжести. Арки, ведущие в неизвестность. Лестницы, входящие друг в друга и вывернутые наизнанку. «Разве ты еще не понял, что мертв?», — язвительный и знакомый голос раздался в голове, пробуждая легкую панику. Подскочив, со всей возможной скоростью и схватившись за рукоять катаны, направил ее вперед, в попытках не подпустить к себе обладателя этого голоса. Но никого не было. — Я — это ты. Только спустя несколько секунд после фразы, в нескольких метрах от полукровки начал возникать образ. Иллюзия, становящаяся осязаемой. — Данте. Стиснув зубы, не дожидаясь полного воплощения создания, блондин поддался вперед, атакуя тень, но пронзившее оппонента лезвие не дало толку. Брат Вергилия усмехнулся, пряча руки в карманы длинного пальто. —Ты никогда не сможешь меня превзойти, ведь я гораздо сильнее тебя. Всегда был любимчиком матери. Во всем лучше тебя. — Данте попятился назад, «выходя» из-под прошедшего насквозь его металла, словно был бессмертным. — Это из-за тебя я здесь! Вскрикнув, грешник вновь замахнулся, но на этот раз смог атаковать лишь поднявшуюся пыль. Искаженная версия Данте оказалась на самой верхушке, наполовину сломленной колонны и поджала к себе одно колено, опираясь о него локтем и подпирая кулаком щеку. Глаза, которыми он смотрел на старшего, были опустошены, будто и вовсе не принадлежали человеку, а скорее — бездушной кукле. — Может и так. Но разве не ты довел себя до такого состояния? И попал именно туда, где тебе и место? Да. Ад, именно то, чего ТЫ заслужил! Громкий, отвратительный смех вонзился в каждый нерв Вергилия, внутри которого накапливалась ярость по отношению к этому парню, а перед взором была пелена, скрывающая то, что Данте — просто обесцвеченный образ самого себя. — Я хотел, чтобы мы вместе направляли людей. Ведь если ими не управлять — они уничтожат не только все вокруг, но и самих себя. Каждое слово давалось все легче, так как оно наполнялось эмоциями, что переполняли душу. — Но ты отказался. Пошел против меня, Данте. Предал! — Ты действительно надеялся на то, что я встану на твою сторону? Если так — то это было слишком глупо с твоей стороны, братец. Насмешка в тоне седоволосого сменилась колкостью. Он заметил во взгляде Вергилия то, от чего тот пытался отстраниться, не желая признавать. Прочел, как открытую книжку, первая глава которой начиналась с заголовка о том, как сильно бы хотелось все изменить. — Уже слишком поздно. Вытянув руку вперед, копия медленно разжала ладошку, пальцы которой были обмотаны черной толстой нитью со свисающим голубым, небольшим и продолговатым, камешком. — Мой кулон! Спохватившись, Вирг попытался схватить веревочку у своих ключиц, но, подаренного матерью амулета, не было. — Хочешь вернуть его? Спрыгнув с колонны, мягко опускаясь на ноги, близнец скрестил руки на груди, наклоняя голову на бок. Лицо неестественно исказилось в широкой улыбке, кричащей о том, что Пустой явно не собирается отдавать оберег. — Тогда доберись до меня. — Данте! Не сдерживаясь и срываясь на крик, белокожий метнулся вперед, пряча катану в ножны и крепко сжимая ее рукоять. Рука потянулась к спине уже уходящего близнеца, желая схватить его и остановить, но вместо этого, Вергилий опешил. Не по своей воле. Из-под земли, к его ногам, вытянулось большое количество черных, с окровавленными кончиками пальцев, рук. Резко обхвативших, сперва щиколотки, а затем колени. За предплечьями вытянулись и черные, безликие, головы, ниже которых, частично, виднелась и грудь. — Ааааа. На темных лицах можно было разглядеть широко открытые рты с белыми зубами, по которым стекало что-то вязкое, похожее на смолу. Единственные звуки, что мученики издавали — это стоны боли и отчаяния. Тени искали спасения и взывали о помощи у того, кого удерживали в своих объятиях, дотягиваясь пальцами до рук, обхватывая шею, оттягивая тем самым от Данте к земле, ставшей мягкой и вязкой как мокрый песок. Но блондин не оставлял попыток дотянуться до брата, вырываясь из «капкана», в который попал. — Дан-те. Еще несколько выползших из «дна» черных ликов с силой накинулись на свою жертву, обволакивая его голову, заслоняя ладошками лицо, проникая несколькими черными костяшками пальцев в приоткрытый рот. Дыхание парня сбилось, а глаза приходилось зажмуривать, так как твари тянулись прямо к зрачкам. Данте остановился и обернулся, с безразличием наблюдая за тем, как грешники утягивают близнеца в жижу, а его рука продолжает тянуться вверх, пытаясь за что-то ухватиться. Чем глубже тот погружался, тем слабее содрогались пальцы, в конце концов обмякнув и скрывшись под хлюпающей смолой, в которую ушли и безликие. «Тогда. Он что, не хотел сражаться со мной?», — вспомнив то мгновение, когда Вирг спрятал клинок в ножны, парень еще крепче сжал голубой камень, такой-же, как и у него, только красный: «Его любовь к Данте еще жива?»
