Что посеешь, то и пожнешь. Часть 3. Забвение.
14 марта 2020 г., 01:50
Не очень мягкое приземление на глянцевый пол.
Голова шла кругом от всего происходящего, а в подсознание прокрадывалась мысль о том, не сон ли все это? Только ощущение боли давало понять, что сон не мог быть таким реалистичным.
Зажмурившись от тупой боли в затылке, которым ударился о пол, перевернулся на бок, пытаясь прийти в себя. Открыв глаза, поднял их вверх, на огромный, куполообразный, витражный потолок, с изображением ангелов и демонов. Что-то было в нем знакомо. Как и в длинных рядах скамеек, стоящих поодаль. Все встало на свои места, когда помещение заполнилось органной музыкой, эхо которой отбивалось от стен.
—Церковь?
Риторический вопрос. На него попросту некому отвечать. Еще какое-то время пролежав на красной дорожке, ведущей к ступеням алтаря, устало перевел взгляд с витражей на балкон второго этажа, обустроенный внутрь самого здания, замечая на том силуэт. Длинные, вьющиеся, рыжие волосы, ниспадающие к груди, бледная кожа и светлые глаза. Женщина с тонкой фигурой и в белом, легком платье, заметив взгляд на себе, опешила и тут-же скрылась.
—Мама?
Не веря своим же глазам, приподнялся на локте, дотягиваясь рукой до спинки скамьи и, используя ее как опору, выпрямился, чуть пошатываясь от дисбаланса. Сказывались «полеты», но в тоже время, Вергилий чувствовал прилив сил, которых не было еще с момента, как он оказался в Лимбо. И рана в груди отдавалась не такой жуткой болью, как прежде. «Сперва тот маленький мальчик, теперь мама. Еще и Кэт.», — не зная, доверять ли всем этим силуэтам, но встреча с Кэт предала ему уверенности. Поэтому, упускать возможность поговорить с матерью, по которой так сильно скучал, ему бы не хотелось.
—Ты это куда?
Все это время играющая мелодия прервалась не очень приятным ударом по клавишам, привлекая внимание к орга́ну, стоящему позади алтаря, в самом конце огромного зала. На стуле сидел тот самый мальчик, мелькающий в локации с куклами. Обернувшись, он, словно зная намерения нефилима помчаться за рыжеволосой, всем своим видом дал понять, что не позволит уйти.
—Тебе не понравилась моя игра? Может, тогда сыграем вместе? Мама будет очень рада, если у меня получиться хорошая мелодия. Как она учила.
Серо-голубые большие глаза, серебристые волосы, желание добиться похвалы и улыбки матери. Сомнений больше не было. Это дитя — маленькая версия самого Вергилия. Лет семи от роду. Но, несмотря на это, полукровка чувствовал ужасную враждебность со стороны того.
Приземлившись на маленькие ножки, малыш двинулся навстречу замершему на месте «старшему».
«Я уже потерял ее из виду.», — еще раз оглянувшись на балконы, и на двери первого этажа, ведущие к лестнице, с помощью которой можно было-бы добраться до вышеупомянутого балкона, и не обнаружив никого, повернулся лицом к приближающемуся мальчику. Сжав рукоять катаны, нахмурился, готовясь в любой момент атаковать.
—Кто ты?
Лезвие оставалось в ножнах. Парень решил не спешить и убедиться в том, что это создание, вставшее на его пути — враг.
—Я — это ты.
На этот раз детский голос звучал вперемешку со взрослым: хриплым и низким тоном. Ребенок остановился. Вирг вспомнил слова «Данте», твердящие то-же самое.
—Ты же хочешь увидеться с мамой?
Не дождавшись ответа, «младший» развел руки в стороны, после чего скамейки, как и вся мебель, находящаяся в зале, поднялись в воздух.
Зрачки ребенка побелели, а короткие пряди светлых волос поднялись, словно от порыва ветра, так и застыв.
—Она очень соскучилась по тебе.
От тяжелых приближающихся шагов содрогалась вся церковь. А от того, что обладатель этих шагов приземлился прямо за спиной, казалось, воздух стал еще плотнее. Дыхание перехватило.
—ГРРРРРРХААА!
Гигантский паук, размер которого можно было сравнить с пятиэтажным зданием навис над нефилимом. Его плотные ножки были острыми на концах; небольшая голова имела огромный рот с выпирающими клыками, по которым сочилась слюна. Несколько ее капель упало на пол, разъедая его, словно кислота.
—Ты не рад ей?
Немного разочарованно и расстроено спросил мальчик, видя испуг на лице своей старшей копии, подорвавшейся с места.
—Это не моя мать.
Холодно отрезал Вирг, будто лишь одна мысль о том, что его прекрасного ангела, Еву, сравнили с этим чудовищем, оскорбляла. Но на спор времени не было, так как паук приближался. Метнув один из иллюзорных мечей в парящую скамью, переместился на нее, успев увернуться от атаки, занесенной над ним, длинной ножки демона. Отрывая ладошку, которой схватился за сиденье скамьи, дабы удержаться, потянул от деревянной поверхности к кончикам своих пальцев паутину.
«Когда он успел?», — нити казались очень крепкими и липкими, но разорвать их парню все же удалось.
—Я не намереваюсь больше играть по твоим правилам.
—Разве ты не хочешь узнать, чем закончиться эта игра?
Расслабляя все свое тело, мальчик поддался потокам ветра, начавшим его окружать, и взлетел ввысь, возвышаясь над пауком и приземляясь на мохнатую спину гигантского монстра. В лучах света, проникающих сквозь витражи, сверкнул голубой кулон, свисающий на шее ребенка.
—Верни его!
Понимая, что «игра» кончится лишь тогда, когда он сможет вернуть себе подарок матери, парень помчался вперед по спинкам скамьей, наконец обнажив катану. Оказавшись над мохнатым, спрыгнул, сжав обеими ладошками рукоять. Вложил всю свою силу в этот удар, устремляясь прямо на монстра, целясь в «младшего», отбрасывая все моральные принципы в сторону.
—Собираешься убить меня? — Мальчик не сдвинулся с места, полагаясь на неплохую реакцию своего подопечного паучка, что была медленнее атаки нефилима. Но тот успел отползти на такое расстояние, что лезвие катаны прошлось своим кончиком в нескольким сантиметрах от лица к ногам копии и ударилось о невероятно прочную шерсть паука. Послышался неприятный треск. «Что?», — на лезвии катаны появились трещины от соприкосновения с щитом, который, помимо самой прочной шерсти, покрывал все тело насекомообразного. И это полное отражение было очень похоже на его собственную защиту в демоническом облике.
—До тебя, наконец, начало доходить?
Голубые глаза ребенка опустились, спокойно глядя на Вирга сверху вниз.
—Повторюсь: я — это ты. И никто, кроме нас двоих, не знает наши атаки лучше.
Успев отскочить назад и приземлиться пятками о поверхность глянцевого пола, чуть скользя, увернулся от луча, похожего на гигантский иллюзорный меч, исходящего из места, где он только что был.
—А еще я знаю, что сейчас — гораздо сильнее тебя.
Еще несколько таких мечей один за другим выскакивали прямо из-под ног Вергилия. Тот с трудом успевал от них отскочить, посылая в противника потоки иллюзорных клинков, но их либо отбивал паук, либо те отскакивали от своеобразного барьера.
«С таким темпом мне точно не победить.», — уворачиваясь, блондин пытался найти слабое место у обоих противников, ведь у каждого есть ахиллесова пята, каким всесильным бы тот ни казался. Но, чтобы отыскать нужную точку, следовало приблизиться, что было очень рискованно: «Другого выхода нет.»
Подняв взгляд вверх, послал в парящий орга́н один из своих мечей, отправил его прямо на паука, тем самым отвлекая. Появилась возможность подбежать к тому, но еще на полпути его план рухнул, так как подошвы прилипли к полу. Не ожидая подобного, плюхнулся на пол, зажмурившись и прикусив губу до крови.
—Мннг, — приглушенно простонав, попытался пошевелить руками и чуть приподняться, но, чтобы сделать хоть небольшое движение, пришлось приложить большие усилия. Все тело прилипло к паутине, которую он совсем не заметил на полу.
Грохот разбивающегося органа о стену церкви привлек к себе внимание. С трудом приподнял голову, видя лишь ошметки музыкального прибора и падающие осколки разбившегося витража, осыпавшиеся около входа в церковь.
— Что-то ты совсем расслабился.
Тихие и маленькие шажки приблизились к поверженному, останавливаясь подле. Детская рука потянулась к катане, сжимая ее рукоять и кое-как поднимая. Для маленького тела такое большое оружие было довольно тяжелым. Но это не останавливало Пустого.
—Ты попался прямо в мою ловушку.
В голосе послышались самодовольные и язвительные нотки. Обойдя парня, встал перед ним и присел на корточки, прижав катану к груди. Склонил к Виргу голову, встречаясь с тем взглядом, находясь настолько близко, что чувствовали дыхание друг друга.
—Наконец-то я буду не просто твоей тенью.
Мальчик явно хотел упиться отчаянием и беспомощностью полукровки, но вместо этого увидел лишь смешок, промелькнувший на его губах. Притих.
—Ты уверен, что это я попал в твою ловушку, а не наоборот?
Пальцы нефилима протянулись к тонкой шее малыша, обхватывая веревочку с кулоном, разрывая ее, тем самым заполучая долгожданную амулет.
Шок на лице Пустого было тяжело описать словами. Ком застрял в его горле.
—Я выиграл эту твою игру.
Чуть приподнявшись на локтях, облегченно и устало улыбнулся, зажимая кулон в своей ладошке.
—Вергилий, сын мой.
Спазм сковал все тело из-за знакомого, и уже слегка забытого, голоса матери, донесшегося над макушкой. Женские, теплые и нежные ладошки вытянулись к лежащему, ласково обводя его лицо, будто впервые касаясь человеческой плоти.
—…Мама?
—Мой мальчик.
Притягивая к себе блондина, приподнимая, отрывая его от паутины, чуть наклонила голову в бок, безмятежно и ласково улыбаясь той самой улыбкой, которую Вергилий запомнил из детства. По которой скучал и мечтал.
Несколько длинных прядей рыжих волос спало с ее изящных и оголенных плеч к груди, приковывая взгляд парня к себе. Но стоило взглянуть чуть ниже…
Удар.
Как в замедленной перемотке белокожий наблюдал за тем, как паучья ножка своим острым концом пронзает тело насквозь. Из свежей раны брызнула кровь, а пальцы, крепко сжимающие голубой камешек, разжимаются, и тот падает с приглушенным ударом на пол. Из-за расплывающейся по всему телу боли крик вырывается из горла, но его быстро начинает заглушать кашель вызванный подступившей к горлу крови.
—М-ма…ма.
Из последних сил взглянув на женщину, заметил, что ее талия выходит из головы паука. Выражение лица Евы, пропитанное жалостью и разочарованием, вызвало тошноту.
—Ты всегда был таким слабым. Хоть вы и с Данте близнецы, но такие разные.
Произнося эти добивающие слова, она ласково погладила сына по голове, как всегда делала раньше, читая ему сказки перед сном.
—Именно он был тем, на кого мы возлагали большие надежды. А ты — лишь его тень.
Ненависть к близнецу с новой силой загоралась в угасающей душе, но уже не хватало сил даже на то, чтобы двинуть пальцем, не говоря о чем-либо другом. Каждая мышца в теле обмякла, отдаваясь на попечение рукам ангела, аккуратно прижавшего светлую голову парня к своему теплому телу. С его губ скатывались обильные струйки алой жидкости, вырисовывая на ее светлой коже неповторимые узоры. Девушке, кажется, было даже приятно ощутить горячую кровь нефилима.
—Пока в твоем сердце теплятся чувства, ты не сможешь одолеть меня.
Голоса звучали приглушенно. Теряли смысл. И все, что сейчас ощущал парень, так это пронизывающий до самых костей холод. Его не могло отогнать даже тепло Евы, не выпускающей голубоглазого из своих пут.
—Тебе давно пора уже засыпать. Пусть Песочник подарит тебе сон, прекрасней твоей любой мечты.
Заботливые слова рыжеволосой перелились в сладкое пение. Колыбель зазвучала и наполнила зал своей лаской, становясь последним, что услышал Вергилий, прежде чем мир погрузился во тьму.
