Смотри на меня

      Джинки не был обделен вниманием. Как новый преподаватель, он вызывал любопытство: сложно ли сдавать у него экзамены и зачеты, можно ли пропускать его пары или не стоит, и вообще как человек – понимающий ли он или, наоборот, сухарь, которому ни до чего нет дела? А как молодой преподаватель, коих было не так много на кафедре, – он вызывал неуемный интерес со стороны слабого пола. Собранный, пунктуальный, вежливый, он излучал ауру строгого преподавателя, впервые завидев его, студенты всегда робели. Однако вскоре скованность развеивалась. Джинки с удивительной страстью отдавался своему предмету и умел привлечь внимание даже самых отъявленных лодырей и прогульщиков. Он не прочь был пошутить на своих парах, если, конечно, шутки были уместны. Старался оказать посильную помощь в освоении своего предмета, чтобы студенты с его пар уходили не с пустыми головами, но что-то обязательно извлекали для себя. Вскоре он обзавелся своим собственным фан-клубом: стайкой студенток с разных курсов, повсюду следовавших за ним. Он вежливо принимал их внимание, но от подарков и писем всегда отказывался, мягко намекая, что воспринимать его можно только как преподавателя.       Впрочем, не только девушки оказались под чарами его обаяния. Джинки предполагал, что может нравиться парням, и даже ничего не имел против этого, пока дело не заходило до пересечения его личных границ. Именно поэтому излишне пылкое внимание со стороны второкурсника Чхве Минхо стало для него… досадным и утомляющим. Ему просто хотелось спокойно вести занятия, но его постоянно втягивали в пикировки с двойным подтекстом, что страшно выматывало. Несмотря на его ораторские способности, остальные студенты с радостью хватались за любую возможность отвлечься, и зачастую лекции именно в этой группе превращались в форменный балаган. Джинки попробовал сменить тактику и стал упорно игнорировать Минхо, будто того и не было вовсе. В ответ Минхо выжил с первой парты тихого отличника и теперь исключительно на парах по основам неорганической химии сидел нос к носу с преподавателем. Парень перестал строить из себя дурака, наоборот, из кожи вон лез, чтобы проявить себя. Вызывался к доске, лучше всех писал проверочные тесты, активно отвечал на вопросы, не давая никому и слова вставить. Даже согласился участвовать в научной конференции, а так как желающих больше не нашлось (Джинки был уверен в том, что остальных студентов попросту запугали самой страшной смертью), то химику пришлось согласиться с его кандидатурой, что означало еще более плотную работу с ним и во внеурочное время.       Казалось бы, чем еще можно досадить загнанному в угол преподавателю? Удар прилетел с совершенно неожиданной стороны – от начальства. На очередной утренней планерке Джинки поставили перед фактом, что теперь он будет курировать второй курс ядерных энергетиков и теплофизиков. Он едва не застонал в голос. Ну почему именно ту группу, где обучался Чхве Минхо!? Нет, он не был против кураторства, ему всегда было интересно попробовать эту роль, и даже доплату обещали, но теперь у назойливого студента появился еще один официальный повод надоедать ему. Расстроенный, но не сломленный, Джинки вместе с остальными преподавателями покинул конференц-зал и направился в аудиторию, где ждали его личные «птенцы».       - Доброго утра, студенты. – Жестом усадив группу, он раскрыл журнал. – У меня для вас новость. С этого дня меня назначили вашим куратором.       Группа возбужденно загалдела. Вот это да! До этого их курировал Нам Ухен, пожилой преподаватель, ушедший на заслуженный отдых в конце прошлого учебного года, на место которого и пришел Джинки. Так и получилось, что перешедшая на второй курс группа осталась без куратора. Ухен-сонсэнним неплохо преподавал свой предмет, к студентам не придирался, да и вовсе половины ответов не слышал в виду своей глухоты, однако в качестве куратора совершенно не годился. Ходил пожилой мужчина с большим трудом, и угнаться за переполненными кипучей энергией подопечными не мог. Учебные вопросы с ними он еще решал, но о внеучебной деятельности не могло быть и речи. Студенты изнывали от зависти, глядя на остальные группы, которых вечно куда-то водили. Нет, собраться можно было и самим, но ощущение было совсем не тем. А так хотелось узнать, каково это идти куда-то вместе со своим куратором! Им бы преподавателя на хотя бы пятнадцать лет моложе Ухен-сонсеннима, тайно вздыхали они. А тут такой подарок! Уж теперь с новым (молодым и красивым, томно закатывая глаза, мысленно добавляли девушки) преподавателем можно оторваться на полную катушку!       - Тихо, успокоились. После обсудите. А теперь проведем перекличку. Нет-нет, я сам. Знаю я ваши уловки, подговариваете старост, а те вас точкуют. На моих парах «зайцев» не будет.       - Сонсэнним, мы ж не в начальных классах! – Крикнули с галерки.       - Да-да, – воодушевленно согласились остальные, на что Джинки только хмыкнул.       - Должен же я знать с каких «отсутствующих ушей» вдвое строже спрашивать на экзамене.       Студенты неуверенно засмеялись, но тут же притихли. Они поняли, что преподаватель говорил вполне серьезно. Перекличка прошла в полной тишине. Кажется, не так-то просто будет сладить с их новым куратором, но попробовать определенно стоило. Проставив всего две «н»-ки, Джинки захлопнул журнал и перевел внимание на ноутбук.       - Темой сегодняшней лекции…       - Сонсэнним! – Минхо поднял руку.       - Я еще не успел назвать тему, а у вас уже вопросы?       - Мой вопрос не относится к предмету, сонсэнним.       - Тогда он может подождать до конца пары.       - Нет, потому что народ может разбежаться, а вопрос касается всех нас.       Студенты зашушукались. Что-то сейчас будет!       - Ладно, задавайте уже свой вопрос. – Джинки не стал уточнять, куда же мистическим образом может испариться половины группы к концу пары. Он сам не так уж давно сошел с учебной скамьи и прекрасно знал, куда и как. Гораздо важнее было узнать, какую еще каверзу задумала его личная заноза в заднице, кхм, точнее студент Чхве.       - Вы, можно сказать, у нас новенький, а теперь еще и наш куратор. Нам всем необходимо лучше узнать друг друга, для плодотворной работы в будущем естественно. Но это лучше делать за стенами университета, поэтому давайте всей группой сходим на какую-нибудь экскурсию в эти выходные?       Группа согласно загалдела, идея явно пришлась им по вкусу. Чего откладывать в долгий ящик? Пора наверстывать упущенное за первый курс! Джинки ничего не оставалось делать, как призвать расшумевшихся студентов к порядку и обреченно уточнить.       - Что бы вы хотели посетить? – Он не мог ответить категорическим отказом. По крайней мере, не так сразу.       - Район красных фонарей! – Минхо нахально улыбнулся. Согруппники разразились новой порцией возбужденных криков. Кое-кто даже вскочил со своих мест, чтобы подобраться к товарищам поближе и скорее обсудить эту, несомненно, потрясающую идею. Насладившись гаммой эмоций на вытянувшемся лице преподавателя, Минхо милостиво добавил. – В рамках полового воспитания, конечно же. Оно тоже, несомненно, важно. Особенно в нашем возрасте, когда открываются «новые горизонты» так сказать.       Джинки очень захотелось крепко выругаться. А то и приложить чем-нибудь тяжелым нерадивого студента. Половое воспитание ему подавай, ну-ну! Как зажать у стола обескураженного преподавателя, так это мы знаем, а тут строим невинную овечку! Титаническим усилием сдержав себя, Джинки мысленно досчитал до десяти и только потом нарочито спокойно ответил.       - Из уважения к дамам, которые все же присутствуют в нашем исключительно мужском коллективе, я вынужден отказать вам. – С самым постным выражением лица, на которое он был способен, химик поправил очки и развернул презентацию. – А теперь вернемся к теме сегодняшней лекции.        «Исключительно мужской коллектив» горестно застонал. Так обломать, надо было еще постараться! Конечно, всерьез никто не верил, что подобный поход возможен, но сама мысль грела душу и будоражила воображение. Девушки мстительно улыбнулись одногруппникам. Наконец-то в них увидели не бесполый придаток к группе, но женщин. Влюбленные взгляды перешли на вдохновенно вещавшего преподавателя. Молодой, красивый, а теперь еще и их куратор! Прямо как в дораме. Разве не здорово? Минхо ничуть не расстроился отказу. Главная его цель была достигнута, он обратил на себя внимание преподавателя. И даже вывел его из себя. Тот, естественно этого не показал, но как полыхали его глаза!       До конца пары, на удивление, досидели все. Джинки даже робко понадеялся, что смог пробудить у молодых людей любовь к неорганической химии, но реальность оказалась гораздо прозаичнее. Те только и ждали момента, когда можно обсудить будущий совместный поход. Отказ категорически не принимался. Джинки обещал подумать и объявить решение на завтрашней паре, после чего стремительно собрался, наказал старосте унести ноутбук в кабинет информатики и поспешил скрыться от алчущих внимания подопечных, желавших получить все ответы немедленно. Только когда за его спиной захлопнулась дверь преподавательской, химик позволил себе выдохнуть. Вымотанный, он мешком рухнул на свое рабочее место и обессилено откинулся на спинку стула, закрыв глаза. В кабинете кроме него находился еще один человек – преподаватель ядерной физики и технологии. Тот какое-то время копошился среди документов, после чего перевел взгляд на коллегу и улыбнулся.       - Что, уморили тебя студентики?       - Угу. Требуют, чтобы я с ними сходил минимум на экскурсию, максимум – в бордель. – Джинки криво улыбнулся и открыл глаза. Физик откровенно веселился. Отложив бумаги, он всем корпусом развернулся к коллеге.       - Да ну? Так быстро?       - Есть у них один заводила… Проходу мне не дает. Не знаю, что с ним делать, учится он хорошо, оставить на второй год не получится. Еще ж и участвовать в конференции вызвался! – Джинки скрипнул зубами. Физик присвистнул.       - Серьезно парень настроен. Как зовут?       - Чхве Минхо.       - Шутишь что ли?!       - Джонхен, я тебе когда-нибудь врал за десять лет нашей дружбы?       - Ни разу. – Джонхен широко улыбнулся. – Что вызывает еще больше подозрений! Ну не может не быть у человека секретов, которые он хотел бы скрыть.       - Я очень скучно живу.       - Но не теперь.       - Это точно.       Они ненадолго замолчали. Джонхен подхватил зачехленную гитару, с которой практически никогда не расставался, и рассеянно погладил ее сквозь чехол. В его глазах вспыхнул хитрый огонек.       - Я мог бы тебе помочь, пожалуй.       Джинки разве что на стуле не подпрыгнул.       - Серьезно? Как!?       - Если ты помнишь, меня сегодня тоже приставили к второкурсникам, параллельная группа твоих «орлов», и они так же начали намекать, что неплохо было бы куда-нибудь сходить, узнать друг друга получше.       - И?       - Я предлагаю сходить всем вместе.       - Как же мне это поможет? – Растерялся Джинки.       - Скажем, я буду оказывать тебе знаки внимания. Такие парни, как Чхве Минхо, не выносят конкуренции. Если видят, что цель не удается взять нахрапом, то вскоре отстают.       - Он говорил мне, что упорный…       - Ой ли? Вот и проверим! В любом случае, что ты теряешь? Развлечемся. А такая свора студентов найдет, чем себя занять, особенно если экскурсия будет скучной. Половина сольется в первые же полчаса.       - Думаю, ты прав. – Джинки перестал озабоченно хмуриться. – Спасибо, друг!

***

      Как и полагается всем скучным экскурсиям, поставили ее в субботу утром. Всегда есть шанс, что найдутся те, кто духовное развитие променяет на лишний час сна. На оценку посещение мероприятия не влияет? Нет. Значит, можно спокойно дрыхнуть в свой законный выходной. Сбор назначили возле корпуса. Джинки сам немного опоздал, заспавшись и пропустив будильник, за то возмутительно бодрый Джонхен уже был на месте и без умолку трещал с такими же ранними студентками, млевшими под лучами внимания симпатичного преподавателя. Бессменная гитара в чехле торчала из-за широкого плеча, точно рукоять меча – Джонхен был настроен серьезно. Девушки то и дело поглядывали на музыкальный инструмент, хлопая ресничками и обворожительно улыбаясь. Это утро обрело для них новый смысл, экскурсии экскурсиями, однако все знали, как хорош преподаватель Ким в пении. Однозначно только ради этого уже можно и нужно было прийти. Вот только ни Джинки, ни Джонхен не предупредил студентов, что такой поворот событий возможен, иначе стопроцентно обе группы пришли полным составом, еще б и друзей с потоков позвали. Джинки покачал головой. Вот дамский угодник! Натянув на заспанное лицо приветливую улыбку, он присоединился к группе у ворот. Девушки воодушевленно зашептались, они еще никогда не видели преподавателя в чем-то, кроме строгой рубашки и классических брюк. И если физик в модной кожаной куртке на клетчатую рубаху и кожаной кепке с металлическими кольцами в козырьке новостью для них не стал, то химик в мешковатых штанах с кучей карманов и свободной толстовке поразил их до глубины души*. Разговор ненадолго потерял свою живость, принимая в свое русло нового члена, но после зажурчал с прежней силой. Друзья припомнили свою бытность студентами и охотно делились забавными историями. Потихоньку стала подтягиваться и мужская часть обеих групп. Чхве Минхо среди них, к сожалению Джинки, тоже оказался. Образ его удивительным образом походил, на образ Джонхена: кожаная куртка, разве что немного другого фасона, узкие джинсы и черная футболка. Выбивались только солнцезащитные очки на пол лица. Джинки мысленно ухмыльнулся, не верил он в подобные совпадения. А так как друга своего знал хорошо, то, скорее всего, одна бессовестная задница «слизала» его образ, прекрасно зная, как магнетически физик действует на противоположный пол.       В десять часов преподаватели решили, что ждать больше нет смысла, и галдящая толпа направилась в сторону метро. Джонхен не врал, когда говорил о скучнейшей экскурсии. Для иностранцев она была бы познавательной, но точно не для коренных корейцев. Эти музеи посещали, начиная с начальных классов. Часть студентов возроптала, что на подобное они не подписывались, кто-то припомнил район красных фонарей. Ребята загоготали, девушки, наоборот, скривились и посоветовали проваливать, раз такие умные. Джонхен с лучезарной улыбкой отбрил недовольных: злачные места открываются вечером, и вообще на первом свидании попросту неприлично заглядывать куда-либо ниже глаз. Сказано это было настолько задорно, что ссоры мигом прекратились и хохотали уже все. Однако нет-нет, кто-нибудь да откочевывал от основной группы. Патриотизм патриотизмом, а выходные было на что потратить.       Минхо страшно бесило то, как Джинки шушукался с другим преподавателем. Тот, другой, постоянно касался то руки, то плеча их куратора, то нашептывал что-то на ухо, отчего оба прыскали точно мальчишки. О чем же таком они говорили, чем не желали поделиться с остальными? Пару раз он пытался вклиниться в их разговор, но оказывался обезоруженным насмешливым взглядом физика и вежливой просьбой не лезть в дела старших. Джинки лишь мило улыбался, молча соглашаясь, что бесило еще больше. Минхо был вынужден вернуться к своей компании. Разговор с друзьями не клеился. Заметив мрачное настроение Чхве, парни перестали к нему цепляться, оставив в покое.*       К концу дня остались самые стойкие – весь женский состав с обеих групп, да пяток парней. Среди них, конечно же, был и упертый Минхо, не оставивший надежды подловить удобный случай, хоть какой-нибудь. Тем более как-то не по-компанейски оставлять своих друзей, пускай общение сегодня с ними не заладилось. Джонхен уважительно хмыкнул, действительно, держит слово. Но и он не так прост! Физик, наконец, объявил конец культурной части программы. Набрав еды и напитков в уличных лотках, группа вывалилась на набережную и заняла сразу две скамейки. Утомленные студенты почувствовали второе дыхание. Утолив первый голод, они наперебой начали просить преподавателя сыграть что-нибудь. Джонхен, притворно поломавшись, все же расчехлил гитару, чего ему самому страстно хотелось. Веселье продолжилось под бодрые попсовые мотивы. Молодежь подпевала и танцевала, пыталась завлечь прохожих, но те отказывались и старались как можно скорее обойти буйную компанию. Со стороны реки засигналили, кто-то на небольшом прогулочном катере тоже веселился, студенты бурно ответили на гудок, запрыгав и замахав руками. Джинки веселился от души. Он и не думал, что прогулка выйдет такой хорошей. Подставив лицо лучам заходящего солнца, он довольно зажмурился. Хорошо все-таки вырваться из рутины обыденных дней. Минхо залюбовался преподавателем. Расслабленный, покачивающийся в такт музыке, он выглядел счастливым. Теплый свет солнца удивительно ему шел, будто молодой мужчина был продолжением далекой звезды. Короткую идиллию нарушил Джонхен. Он прицепился к другу, уговаривая и его спеть что-нибудь, и не отцепился до тех пор, пока Джинки не согласился. Подумав, тот все же назвал старенькую лиричную песню. Физик понимающе ухмыльнулся и принялся настраивать гитару, пока его друг настраивался душевно. Беззаботность пропала с лица химика, он стал сосредоточенным, но по-другому, не так, как на парах. После глубокого вдоха он запел. Студенты притихли. Глубокий мягкий голос удивительно сплелся со струнами гитары. То затихающий почти до шепота, то пронзительный, сильный, вибрирующий где-то в груди. Девушки не смогли сдержать слез, парни согласно молчали. Такое исполнение никого не оставило равнодушным. Когда песня закончилась, студенты продолжительно аплодировали, окончательно смутив этим Джинки. Дальше петь он наотрез отказался. Разволновавшись, он ретировался к оставшимся закускам, чтобы заесть стресс. Джинки любил петь, но все больше в одиночестве, или в кругу семьи и близких друзей. Подобные публичные выступления выбивали его из колеи. Джонхен знал это, поэтому больше не приставал. Так же он знал, что если друг добрался до курочки в хрустящей панировке, то даже смерть не оторвет его от ее поедания. Глотнув уже теплого пива, Джонхен переключил внимание компании на себя.       - Хотите услышать песню моего собственного сочинения?       - Ой, сонсэнним, а вы и песни пишете?       - Просим-просим! – Загалдели студенты. Джонхен поднял руку, призывая к тишине.       - Так, балуюсь долгими одинокими вечерами. – Математик бросил хитрый взгляд на спину друга, который, почувствовав это, поперхнулся и натужно закашлялся. – Кто-нибудь, спасите Джинки-сонсэннима от страшной в своей нелепости смерти.       Студенты захохотали. Естественно этим «кто-нибудь» оказался Минхо, дождавшийся своего звездного часа. Мгновенно подскочив к преподавателю, он от души хлопнул того по спине. Хотя, честно признаться, рука так и просилась шлепнуть совсем другое место, но парень сдержался. Джинки булькнул, сглотнул и затих.       - Жив? – Уточнил Джонхен, даже не соизволив оторваться от колок.       - Да, – свистящим хрипом подтвердил Джинки.       - Отлично! А то серенады не принято петь на похоронах. – Чуткие пальцы взяли первые аккорды.       - Ах, сонсэнним, а у вашей серенады есть название? – Тут же оживились студентки.       - Кому вы ее посвятили?       - Название есть, – кивнул математик. – Love is so nice. А вот кому я ее посвятил, маленький секрет.       Подмигнув, он продолжил играть. Медовый голос переплелся с легкой мелодией. Игривая лирика будоражила воображение. Живо представлялась комната, полная воздуха и утреннего света. Пара в ленивой полудреме раскинулась на постели, пальцы их рук переплетены, даже во сне они не желали расставаться. Лучи солнца все глубже пробирались в комнату, рассеянные газовой тюлью потоки света коснулись лиц. Ресницы затрепетали, хватаясь за кружево сна, так не хотелось просыпаться! Но пришел новый день, а напротив уже открылись любимые глаза. В груди сладко-сладко защемило. Пожалуй, ради одного этого взгляда стоило проснуться. Пара потянулась друг к другу, их губы практически соприкоснулись…       Девушки ахали и, краснея, хихикали каждый раз, когда преподаватель бросал на них озорные взгляды. Но больше всего внимания доставалось подсевшему Джинки. Он слегка раскачивался, полностью погрузившись в ритм песни. Было видно, что он слышал ее и не раз. В Минхо заклокотала ярость. О да, он прекрасно представил эту пару в одной постели! Их долгий нежный поцелуй. Как ладонь Джонхена медленно скользила по телу Джинки, сбрасывая с него тонкое одеяло. Как после он подмял под себя Джинки, не прекращая его целовать, а тот сонно улыбался, от чего его глаза превратились в очаровательные щелочки. Есть мигом расхотелось. С отвращением посмотрев на одэн* в своей руке, Минхо выбросил его в урну. Нет, не может быть! Не могли же над ним настолько открыто издеваться!? Мрачной скалой пристроившись в тени дерева, он сложил руки на груди, окончательно отгородившись от общего веселья. Желваки ходили ходуном, а из глаз разве что искры ненависти не сыпались. Остальные откровенно наслаждались теплым весенним вечером, но только не он. Единственное, чего ему сейчас хотелось, так это чтобы песня скорее закончилась.       - Эй, парень! – Окликнул Джонхен.       - Да, сонсэнним? – Минхо перевел на преподавателя недобрый взгляд. Он ответил как можно вежливее, но таким ледяным тоном, что впору было объявлять глобальное похолодание.       - Чего такой кислый? Расслабься! – Джонхен бросил студенту банку пива и, насмешливо, с чувством превосходства, ему улыбнувшись, отвернулся к Джинки, тут же приобняв того за плечи. Пойманная с безукоризненной ловкостью банка лопнула под напором стиснувших ее пальцев. Зашипев, пиво брызнуло во все стороны, облив футболку и джинсы парня.       - Вот же черт! – Выругался Минхо, брезгливо отряхиваясь, но было поздно. Ткань жадно впитала влагу и теперь неприятно липла к телу. Вечер больше не казался теплым, налетавший с реки ветер ощутимо холодил. Джинки обернулся на шум и нахмурился.       - Что случилось?       - Да вот, неловко словил и облился…       - Вам нужно переодеться, Минхо, идите домой.       - Угу… – Понурившийся парень неохотно отлепился от дерева. Пожалуй, это был самый худший день в его жизни.       - Далеко живете? – Вновь окликнул его Джинки. Минхо ответил. – Не близко. Так вы простудитесь. – Вежливо сняв руку друга с плеча, Джинки поднялся. – Я живу неподалеку, пройдемте ко мне. Хоть выдам сухую одежду.       Минхо просиял. А ведь он почти что сдался! Кто бы мог подумать, что все так удачно обернется!       Джонхен поперхнулся. Вот дурак! Все труды насмарку! Он сигнализировал всем телом Джинки, чтобы тот остановился, пока не поздно, но друг не заметил его потуг. Обеспокоенный состоянием своего подопечного, он подошел к делу со всей серьезностью. Распрощавшись со всеми, он увел Минхо за собой. Джонхену ничего не осталось делать, как распустить остальных студентов: девушек с оставшимися парнями они кого проводили до метро, кого посадили на такси, и разошлись.

***

      Квартирка, находившаяся в спальном районе, оказалась крохотной: одна комната, кухонька, совмещенный санузел да коридорчик метр на полтора, вот и все. Минхо с любопытством осматривался. Для делового преподавателя квартирка у него была обставлена на удивление уютно, если не сказать старомодно. Например, точно такой же патефон, ютившийся на низком столике у окна, Минхо видел у своего деда. Большой стеллаж, наполненный книгами, коллекция снежных шаров. Домашняя одежда, неряшливо сложенная на кресле-качалке. Что она собой представляла, определить было трудно, но то, что ее вид далек от безукоризненно выглаженных брюк и рубашки, определялось с первого взгляда. Впрочем, Джинки за сегодняшний день уже успел сломать парочку сложившихся о нем стереотипов, поэтому мятая одежда большим открытием не стала. Современной была разве что часть техники: холодильник, микроволновка, да плита.       - Насмотрелся? – Джинки неожиданно вынырнул из кладовки-гардероба, вход в которую был хитроумно спрятан, и подал сверток одежды. На этот раз выглаженной. – Спортивный костюм. Правда, боюсь, коротковат будет, но все лучше, чем ничего. Посажу на такси, никто и не заметит.       - Сонсэнним…       Джинки нетерпеливо отмахнулся.       - Возражения не принимаются. Можешь переодеться в ванной.       Пока Минхо переодевался, Джинки натянул домашнее и поставил чайник: старенький, железный, что кипятят на газу. В безразмерной футболке с принтом усталой яишенки под ломтиком бекона, домашних мятых штанах и тапках, со встрепанной головой и очках он выглядел безумно мило. Движения слегка неуклюжие, но расслабленные, в них не было того напряжения и резкости, которые ощущались в стенах университета. Тело прекрасно знало каждый квадратный метр пространства его окружавшего, и чувствовало, когда стоило увернуться от острого угла. Это завораживало. Минхо, боясь оторвать взгляд от преподавателя, ощупью нашарил стул и плюхнулся на него, то и дело неловко подтягивая рукава толстовки. Спортивные штаны ему так же оказались коротковаты.       - Сонсэнним, а почему у вас нет телевизора?       - Из соображений ментальной безопасности. Разве ты не знаешь, что он зомбирует сознание? Если постоянно его смотреть, то постепенно разучишься думать самостоятельно, отупеешь и станешь легкодоступной пешкой в руках власть имущих. – С серьезной миной отозвался химик. Насладившись удивленным выражением лица Минхо, Джинки тихо рассмеялся и покачал головой. – Шучу. Места нет, а все необходимые новости можно и через телефон посмотреть.       - А-а-а…       Чайник засвистел, прервав неловкое молчание. Дав ему покипеть с полминуты, Джинки выключил газ и достал чайные пиалы.       - Угощу тебя чаем матча*, привез недавно из Японии. Ничего, что на ты? – Минхо активно замотал головой, подтверждая, что абсолютно не против. Джинки кивнул. – Дома можешь называть меня хен*, разница в возрасте у нас небольшая. Так вот, я не особо умелец по части чайной церемонии, но на вкус, вроде, выходит неплохо.       Джинки сосредоточенно взбивал специальным венчиком напиток. Тот пенился и поначалу не хотел становиться однородным, но вскоре дело пошло. Проявился специфичный аромат, быстро наполнивший кухню. Простые понятные движения успокаивали. Джинки честно хотел обучиться чайной церемонии, заинтересовавшись ей, но в последнем отпуске времени ему не хватило, а в родном городе пока не нашел подходящего учителя. Отложив венчик в сторону, он выставил пиалы на стол, а к ним – дынных желейных сладостей.       - Вот и все.       Минхо осторожно попробовал. Вкус оказался непривычным, но приятным. Уже смелее он глотнул горячего напитка. Тепло заструилось по озябшему телу.       - Очень вкусно… хен.       - Правда? Я рад.       От улыбки Джинки у Минхо перехватило дыхание. Это была первая теплая улыбка, адресованная лично ему. Все остальные, которые ему посчастливилось увидеть, произошли сегодня и достались другому преподавателю… Минхо скрипнул зубами. Мысли о Джонхене, весь день увивавшемся вокруг Джинки, невероятно бесили его. Чтобы перебить неприятный кислый вкус во рту, появившийся после мысли о возможном сопернике, парень потянулся за мармеладкой. Руки столкнулись в вазочке с угощением и неловко дернулись в стороны. Глотнув еще чая, Минхо отставил пиалу и нахмурился.       - Хен?       - Мм?       - А Джонхен-сонсэнним вам кто?       - Коллега по работе.       - А еще?       - Что «еще»?       - Вы с ним… встречаетесь?       - С чего ты спрашиваешь?       - Я хочу знать.       - А я не хочу отвечать, – вспылил Джинки. В самом деле, какая ему разница! Тренькнул телефон. Химик проверил оповещение. – Такси пришло.       Он поднял голову и вздрогнул. Минхо уже стоял перед ним. Схватив преподавателя за ворот футболки, он быстро склонился и поцеловал его. Грубо, напористо. На грани отчаяния. Чужие губы безмолвствовали, не реагируя на поцелуй. Минхо зарычал от разочарования и, оторвавшись, встретился с до боли знакомым ему холодным взглядом.       - Ты закончил?       Легко высвободившись из захвата, Джинки отодвинул парня в сторону и стал прибирать со стола.       - Хендэ соната, белая, номер ***. Одежду можешь не возвращать.       - Как скажете, – сухо ответил Минхо.       Отрывисто откланявшись, он быстро обулся и хлопнул дверью, уже не увидев, как преподаватель тяжело опустился на стул и закрыл лицо ладонями.