Белые лилии

      Запах белых лилий всегда дурманил и вводил в некий гипноз, в некий транс. Он сладок и одновременно горек. Необыкновенен. И каждый человек чувствует его по-разному.       Рена любила лилии, поэтому всегда просила Анну приглядывать за ними в саду. Для девушки они пахли летом, беззаботностью и детством.       Вот и сейчас она сидела в том самом саду около их дома. Прихватив с собой любимую книжку, Рена могла провести под деревом дикой вишни часы, совершенно потеряв ход времени.       Нежный июльский ветерок колыхал молодую листву, игриво развевал платиновые девичьи волосы. Под слабым потоком воздуха они приятно щекотали лоб и плечи. Вдыхая сладостный аромат всех тех букетов, что намешались в саду, Рена чувствовала себя умиротворённо, безмятежно.       Было хорошо.       Вдалеке послышались голоса отца и матери. Они звучали бодро и радостно. Родители звали Рену домой — в самый уютный уголок на свете.       Туда, куда всегда было приятно возвращаться.       Рена поднялась с сочно-зеленой лужайки и побежала по узким тропинкам дворика в сторону дома. С каждой секундой лица родителей становились все четче. И вот девушка оказалась прямо перед ними, широко улыбаясь и тяжело дыша.       Улыбалась и мать. Из перерезанного горла которой сочилась темная багровая кровь.       Улыбался и отец. Его зеленые глаза смотрели на Рену с застывшим ужасом, а из виска также стекала ненавистная кровь.       Рену вмиг окутал липкий страх, и она попятилась назад. Обернувшись, она не увидела ни сада, ни лилий, ни дерева вишни.       Ничего.       Пустоту.       Мотая головой в судорожных попытках найти кусочки своего прежнего мира, Рена находила лишь руины, покрытые пеплом и смогом.       И два обугленных тела.       Небо затянулось темно-серыми тучами. Ветер прекратил свое дуновение.       Все замерло.       А со спины послышался тихий, пронизывающий до костей своей холодностью шепот Алроя:       «Как ты могла их бросить?»

***

      Рена открыла глаза и вскочила с выступающим потом на лбу и резким недостатком воздуха. Перед глазами все еще мелькали лица родителей, а в ушах звучал эхом голос Алроя.       Только спустя пару секунд девушка осознала, что находится в незнакомой комнате.       Это был чей-то дом, ранее в котором Рена не бывала. Осмотревшись по сторонам, она не заметила ничего необычного: мебель, шторы, ковер. Но в комнате с кроватью было все нетронутым. Будто хозяин дома здесь почти и не бывал.       Только сейчас девушка обратила внимание на свою руку: она была перевязана бинтом. Немного неаккуратно, видимо это делали торопясь.       Пройдя в коридор и оказавшись в комнате, похожей на гостиную, Рена встретилась глазами со знакомым ей человеком. Это был Кис Шадис — единственный человек, которому доверял её отец после своей семьи. Он исполнял должность капитана Легиона Разведки и всегда был правой рукой Марлона.       Сейчас он выглядел не менее обеспокоенным, чем Рена. Они так и стояли пару секунд. Шадис не решался задавать вопросы, а Рена вообще понятия не имела, с чего начать.       Но простоять тут вечность было бы крайне глупо, поэтому вымолвив короткое «присядь», Кис протянул Рене утреннюю газету, которую девушка сначала даже не заметила.

«Сегодня ночью произошла ужасная трагедия! Дом главнокомандующего Легиона Разведки Адлера вспыхнул из-за начавшегося пожара. Все жители дома погибли при пожаре этой страшной ночью. Так заявила Военная Полиция и она отвергает версию поджога. По словам офицера и совместительству племянника главы семейства, Алрой Адлер заявляет, что это несчастный случай.»

      Слезы капнули на потертую бумагу, заставляя напечатанные буквы размываться и оставлять на газете мокрые пятна. На душе повисла невыносимая боль, которая с каждой секундой становилась сильнее. Мысль о том, что будет дальше, заставляла все тело сжаться в комок, ведь, по сути, дальше ничего быть не могло. Пожар унес с собой все воспоминания и былую жизнь Рены.       — Несчастный случай… — дрожащим голосом процитировала девушка.       Рена, кажется, пропустила фразу о том, что она теперь тоже считалась погибшей. Но она еще даже не подозревала, какая жизнь ее будет ждать впереди.       Это так больно — разочаровываться в людях, за которых когда-то был готов отдать все.        На душе стало тошно, когда она осознала, что никто не понесет наказание за весь этот кошмар.       — Как минимум то, что ты здесь подтверждает, что написанное в этой газете — чушь, — начал Шадис, пытаясь подбирать нужные слова. — Ты хоть помнишь, что произошло той ночью?       Рена находилась в некой апатии и совершенно не хотела верить в то, что напечатано на этой бумаге.       — Мне бы хотелось это забыть.       — Понимаю, что это сложно. Я хорошо знал твоего отца и, поверь, ты можешь мне…       — Я тоже доверяла Алрою, но это не помешало ему поджечь дом после того, как он застрелил отца и приказал полиции убить маму! — громко перебила Рена, сорвавшись на крик.       В любой другой ситуации она бы никогда не стала перебивать старших. Не так ее воспитывала мать. Но сейчас Рене очень хотелось поговорить о случившемся. Без каких-либо сочувствий или сожалений со стороны другого человека. Это было лишним и ненужным. Ведь пустые слова поддержки никак не смогут повлиять на ситуацию или же исправить ее.       Сказанное повергло мужчину в шок. Он подозревал, что эта история что-то в себе умалчивает, но Алрой. Нет. В здравом уме он не мог такое сотворить. Кис всего пару раз пересекался с племянником своего главнокомандующего и всегда был полон уверенности в том, что он будет стоять горой за свою семью после Марлона. А теперь он стал причиной ее гибели.       — Как теперь быть? — Рена запустила руки в и так спутанные волосы. Эта фраза была пронизана сплошной болью и отчаянием. Былую жизнь больше не соберешь и не склеишь, когда она была стерта в пыль.       — Послушай. Ты теперь в безопасности и тебе ничто не угрожает, — ответил солдат, забрав из рук Рены газету, которую она сильно сжимала в руках. — Поэтому можешь дышать спокойно. Что с твоей рукой?       — Ожог. Когда мне удалось выбраться из горящего дома, я сразу побежала к колодцу, чтобы промыть руку, — объяснила Рена, показав перебинтованное предплечье, — Кстати, спасибо, что сделали это. Рана почти не болит.       Мужчина удивленно вскинул бровь и взглянул на руку Рены в недоумении.       — Если ты про бинты, то это был не я.       — Как не вы? Последнее, что я помню, это как мне стало плохо от дыма. И перед тем как потерять сознание, я услышала позади себя шаги.       Шадис просто молчал.       — Хотите сказать, что это были не вы?       — Я увидел тебя на пороге своего дома без сознания с уже перебинтованной рукой. Как только я убедился, что с тобой все в порядке, то сразу направился к твоему отцу.       Одна мысль. Мимолетная мысль, что это мог быть он. Тогда картинка бы сложилась.       — Это мог быть Алрой. Перед тем как уйти, он сказал мне залечь на дно, где меня не найдут. Но кто?       — Те, кому была выгодна смерть Адлеров.       Повисла тишина. Рена уже догадалась, что ее отец что-то знал. Но очевидным это стало только сейчас: странное поведение Алроя, разговор родителей в ночь пожара.       Будь Рена внимательней к своим близким, смогла бы это что-то изменить. Хочется верить, что да. Но на самом деле же все было предрешено намного раньше…

***

      Вот уже несколько дней Рена находилась в доме Киса Шадиса. Он был не из тех людей, что станет возиться с кем-то. Поэтому чаще всего девушка была предоставлена сама себе. Было слишком много времени, чтобы думать.       Рена считала, что время залечит раны и ей станет лучше. Да, правда так и было, но ровно до наступления ночи, когда она просто смотрела в потолок, и пыталась понять, что, черт возьми, с ней не так, и почему Алрой так поступил с ней? Как называется то чувство, когда тебе противен человек от того, что он сделал, и при этом ты скучаешь по тем моментам, когда все было хорошо?       Нужно было поговорить с Кисом. Рена больше не могла молчать. Вскоре так она и поступила.       — …Вы сказали, что здесь я могу дышать спокойно, но это не так, — начала однажды разговор девушка, сидя за столом, выжидая, когда Кис присоединится к ужину. Она понимала, что ему тоже плохо. На плечи солдата упало огромное количество работы, что напрочь игнорировала его душевное состояние. Шадис также лишился хорошего друга, да и просто человека, которому доверял. А ведь непросто при этом сохранять спокойное лицо, того требует тяжкая служба разведчика. — Я не могу быть спокойной, когда мне в спину дышат те, кто желает моей смерти.       Шадис молчал. Из-за тишины Рена начала чувствовать себя некомфортно, уже пожалев, что она завела этот разговор.       — Завтра состоятся похороны, — тихо произнёс Кис, — а после я должен вернуться в Легион и занять пост главнокомандующего.       — Вы будете на похоронах?       — Да.       Рене хотелось бы присутствовать на них. Попрощаться и попытаться жить дальше. Она надеялась на то, что это поможет ей успокоиться.       — А еще там будет Алрой. Это он выслал приглашения.       — Мне нужно быть там. Хотя бы издалека, но в последний раз увидеть их. Отец мне рассказывал, что после каждой вылазки вы с разведчиками возводите большой костер и отпускаете вместе с пеплом своих павших товарищей. Чтобы они не тянули вас за собой.       — Я понимаю, о чем ты говоришь, но это может быть опасно.       — Но все же… я могу пойти с вами?       Шадис согласился далеко не сразу. Он дал Рене ответ лишь утром. Тогда, когда он едва ли уже не стоял на пороге.

***

      Утро было пасмурным. Как и настрой Рены. Еще вчера она была полна решительности, но сейчас эта идея вселяла в душу один сплошной страх. Страх перед будущим, если быть точней.       Было паршиво смотреть на людей, что облачились в черное и склонили свои головы над тремя могилами. Рена и вправду прощалась со своим отцом, матерью. Она надеялась, что они смогут обрести покой.       А еще паршивей Рене было лицезреть надгробье, на котором было выгравировано ее собственное имя.       Она стояла в стороне, где ее никто не смог бы увидеть.       Алрой произносил какую-то речь, но Рена находилась слишком далеко, чтобы слышать ее. Вид его был еще хуже, чем в их последнюю встречу: темные круги под глазами, впалые щеки и безумно уставшие глаза.       Превосходная маска превосходного лжеца. Насколько тяжело говорить о смерти своей семьи, если ты сам приложил к этому руку?       Алрой наверняка говорил тихо и монотонно, если судить по его глазам, что были устремлены куда-то вдаль. Рена слишком хорошо знала все его привычки и манеры.       Голубые глаза, которые смотрели сквозь людей, пытались найти кого-то. В, казалось бы, бесконечном потоке слов они достигли своей цели, когда Рена поймала на себе их взгляд.       Девушка хотела было быстро уйти, но не успела и пискнуть, когда ее схватил незнакомец. Он сильно сжал рот девушки, и велел не двигаться.       Сопротивляться было бесполезно.       Снова.       — Мисс Адлер, вам было сказано больше не появляться на людях, — мужской голос звучал прямо над ухом и вселял панику. — Запомните: мы будем следить за каждым вашим шагом. Если кто-то сверху узнает, что вы живы, то вашему брату придется вас убить по-настоящему. А теперь дождитесь разведчика, что вас сопровождает, и постарайтесь исчезнуть, не привлекая внимания. Вам все ясно?       Девушку окутал животный страх, но коротко кивнуть она все же смогла. После того, как руки отпустили дрожащее тело, Рене потребовалось пара секунд, чтобы прийти в себя. За это время тот мужчина успел скрыться из виду и больше девушка его не видела.       Все оставшееся время Рена стояла как вкопанная, боясь пошевелиться. Только сейчас девушка начала осознавать всю жалкость сложившейся ситуации. Ей действительно придется умереть для всех и надеяться. На что? На то, что ей удастся прожить полноценную жизнь, зная, что за ее спиной навсегда будет похороненное прошлое? Или на то, что она просто умрёт также, как и ее родители и перестанет мучиться?       Отец всегда учил её бороться до конца и едва ли позволил бы вот так просто сдаться. Внутри неё все было истерзанно, и найти себе пристанище сейчас казалось невыполнимой задачей.       Нужно было забыться. Так, чтобы навсегда. И никогда не идти назад, ведь возвращаться уже нет смысла, даже если там её дом, её жизнь и мысли. Даже если сильно тянет туда, где все было так хорошо и привычно. Нужно забыть навсегда, что было…

***

      Рена не сразу опомнилась, когда оказалась в назначенном Шадисом месте. Не сразу и услышала, как он тихо позвал ее.       Начался ливень.       Рена с Шадисом медленно шли по одиноким улицам Гермины. Они уже насквозь промокли, но девушку это мало волновало. Мыслями она где-то далеко отсюда.       — Как ты? — спросил солдат.       Рена не решилась рассказать ему о случившемся. Всё это время она думала кое о чем. И, кажется, только сейчас окончательно приняла решение.       — Вы говорили, что возвращаетесь в Легион? — спросила Рена, собрав последние остатки смелости в кулак. — Я хочу с вами.       От неожиданности мужчина остановился на месте, немного приоткрыв рот.       — Ты что, совсем с ума сошла?!       Рена лишь горько усмехнулась. Но её было уже не переубедить. Кис смотрел на неё и понимал, что она говорила вовсе не о том, чтобы просто остаться в штабе. Она хотела стать солдатом.       — Это невозможно. Ты не можешь быть разведчиком без должного обучения в кадетском корпусе.       — Но вы же далеко не простой солдат. Уже без пяти минут главнокомандующий, — возразила Рена, тоже остановившись. Она повернулась к Кису лицом и продолжила: — а значит, вы смогли бы меня обучить. Хотя бы элементарным вещам. Я больше не хочу быть беспомощной. Не тогда, когда я не знаю, что ждёт меня впереди.       — Ты хоть понимаешь, что такое Легион и как там погибают люди?! — Кис уже не сдерживал себя.        Проходящие мимо люди уже косо на них поглядывали. Только этого ещё не хватало. Рена злилась, а Кис чувствовал ответственность за её жизнь перед погибшим другом. И она это понимала.       Поэтому решила воспользоваться.       — Я не знаю другого места, где бы я смогла нормально существовать, не боясь, что меня убьют какие-то люди. Прошу, помогите мне.       Кис, похоже, действительно задумался. Отлично. Рена решила надавить, решив, что другого выбора у нее уже не было:       — Все настолько безнадежно или есть другие причины?       — Да. Как минимум то, что ты вот уже неделю считаешься погибшей.       — Значит искать меня никто уже не будет. Алрой чётко дал мне понять, что я должна исчезнуть.       — И это как-то облегчает наши проблемы? Тебе придётся изменить фамилию и как-то умудриться покинуть город.       — Вы сможете позаботиться об этом? Пожалуйста.       Мужчина тяжело выдохнул. Похоже, что иного выбора и правда не было. Кис не хотел оставлять Рену на произвол судьбы. Потерев переносицу, он лишь пробормотал:       — Святые Стены… Даже не вздумай проситься в бой. Без опыта я тебя даже к легионерским скакунам не подпущу.       — И всё же, — не отступила Рена. — Я надеюсь, что смогу научиться всему необходимому, чтобы постараться выжить и в будущем стать солдатом не хуже, чем мой отец.       Эти слова заставили Шадиса взглянуть на Рену и поразиться — она смотрела на него так, как один человек когда-то — непоколебимо и уверено. Когда одна навязчивая идея заполоняет разум, и он уже ничего не замечает вокруг.        Этим человеком был Марлон Адлер.