Когда погаснут софиты

Слышать собственное сердцебиение оказалось, на удивление, болезным занятием, и он вертелся с боку на бок, вслушиваясь в ровное сопение брата рядом. Пару раз даже для порядка врезался лбом в его ступни, еще один раз был невероятно близок к тому, чтобы спихнуть Энди с кровати, гадая, каким образом Линде удавалось высыпаться на этом чертовски ухабистом ложе. Похоже, прежние обитатели этих диванов спать любили исключительно в одной позе под тяжелым грузом, такие рытвины образовались в старой мебели. Пришлось уйти. Так он говорил себе, пока медленно пробирался сквозь ряды притихших фургонов обратно к себе. Нет, заходить, конечно, не собирался. Миранда и так считала его едва ли не главным преступником штата, и нарываться на очередной скандал не хотелось. Хотелось спокойствия. Даже себе он не решался признаться, что причиной отсутствия оного была девушка на верхней полке. Точнее, полное ее отсутствие, включая сопение и даже недовольное фырканье. Пожалуй, с последним он смог бы с легкостью смириться. Запрокинул голову, всматриваясь в быстро бегущие по темному небу облака. Честное слово, как будто неаккуратный художник расплескал на холсте всю темную палитру, щедро приправив получившийся пейзаж чернилами. — А я-то думаю, кто по лагерю бродит. Теперь, конечно, все понятно, — он вздрогнул, когда за спиной раздался этот насмешливый голос, который он узнал бы из сотен тысяч других. — Да. Работа такая. Распугиваю припозднившихся, указываю дорогу заблудшим, пугаю лунатиков, — он обернулся, даже не пытаясь скрыть облегченной улыбки, и медленно опуская руку, которая по уже выработавшейся привычке, метнулась вверх, к висящей на шее бандане. Тесса сидела на ступеньках их общего трейлера, обхватив себя руками за плечи, и улыбалась одними уголками губ, чуть склонив голову к правому плечу. Милая. — Не спится? — она говорила тихо, видно страшась разбудить спящую за тонкой, пусть и плотно прикрытой дверью, подругу. — Нет, — он покачал головой, засовывая руки в карманы и переминаясь с ноги на ногу. — Мне тоже, — она кивнула каким-то своим мыслям в голове, потом, словно опомнившись, резво подвинулась, освобождая ему часть ступенек, и призывно похлопала по пластику рядом с собой. — Присаживайся. — Я не хотел бы тебе мешать, — вопреки собственным словам он уже опустился на ступеньки, поворачиваясь к ней немного боком, чтобы не задеть пульсирующую болью руку. Лекарство совсем не помогло. Девушка выглядела очень бледной, под глазами залегли темные круги, и она нервно теребила край белой кофты, в которую была облачена. — Сложно помешать тому, кто ничем не занят, — после недолгого молчания отозвалась Тесса. — Не смотри так туда, ладно? — Куда? — он мало понял, о чем она просила, но на всякий случай честно перевел взгляд на нее. — Туда, — девушка неопределенно махнула рукой в сторону трейлеров. — В смысле, ты так смотришь на эту ночь, что… мурашки по коже бегут. Джей рассмеялся, опустив голову и изучая примятую траву под ногами. Втянул прохладный ночной воздух, перекатывая его вкус на языке туда-обратно. И как ей объяснить, что это хорошая ночь. Такие редко случаются в последнее время. Он чувствовал себя практически нормальным. Тесса осторожно тронула его за рукав. — Я сказала что-то не то? — Нет, — он потер переносицу пальцами. — Ты права. Иногда я бываю странным. — Куда страннее. Я призраков вижу, — теперь была ее очередь смеяться. Натянуто, на грани истерики. — Что может быть страннее этого? — Ну, — он пожал плечами, поворачивая голову и опуская ее на сложенные замом ладони. — Все, что угодно. Летающих лошадей когда-нибудь видела? — Чего? — девушка неуверенно посмотрела в его сторону, потом, поколебавшись несколько секунд, улыбнулась. — Шутишь, да? — Сама как думаешь? — Я уже ничему бы не удивилась, — медленно отозвалась девушка. — Тони, это ведь все не правильно, да? — Что именно? — он говорил медленно, вновь отвернувшись к ночному небу, медленно и расслабленно вдыхая через нос. Мир немного отодвинулся, позволяя ему расслабиться. На одну ночь, на оставшиеся три часа до рассвета, но разве это было важно, когда она позволяла разделить эту ночь с ней. Впереди мелькала не слишком радужная перспектива разговора с отцом. Даже здесь и сейчас, когда Барри глубоко спал и не пойми что видел во сне, он чувствовал гадкий привкус тухлятины во рту — верный призрак отец зол. Значит, что-то важное должно было произойти в цирке вчера. Значит, что-то совсем незначительное он пропустил. Вдох. Глубокий выдох, пока она подбирала слова. — Дэнни. Я ведь не могу… не могла видеть призраков. — Это сложнее, чем кажется, — парень пожал плечами, заметив, что она закусила губы, ожидая внятного ответа. — Тереза, это не зависит от тебя. Он сам этого хотел. Хотел, чтобы ты его… видела. — И он призрак. Черт, Тони, неужели ты думаешь, что вот это нормально?! — вскрикнув, она тут же зажала себе рот ладонью, и испуганно покосилась на двери фургона. Не донеслось ни звука. Он прикрыл глаза, позволяя инстинктам медленно перетечь туда, за тонкую дверь, где по-прежнему крепко спала стажер полицейского участка. — Ты ее не разбудила, — наконец, пробормотал брюнет. — Если хочешь, — он опять прислушался к себе, буквально просканировал округу, — Я могу позвать его сюда, и он сам ответит. — Нет, — девушка вздрогнула. — Боже, нет. Только не сейчас. Мы с Дэнни договорились, что он придет с утра. Мне нужна эта ночь, чтобы все осмыслить. — Хотела бы уйти отсюда? Тесса внимательно на него посмотрела, заправляя за ухо длинную прядь светлых волос. — Имеешь в виду из цирка? — Да. — Нет, не хотела бы. Может, хотела бы притормозить, и попросить вас не быть такими странными, но уходить нет. Мне нравится выступать. И… — она осеклась, покраснела и сбивчиво закончила, — Нет, ничего. Почему взорвалось стекло, Тони? Откуда ты… откуда ты узнал об этом? — Почувствовал. Тереза, я уже говорил тебе — иногда мне удобно подстраивать мир для себя. А иногда он дает мне знаки. — У меня такое чувство, — задумчиво протянула девушка, — Будто все готовятся к чему-то важному, а я одна не в курсе. Это напрягает. Но ты… спасибо тебе большое. — Не стоит это благодарности, Тереза. Я уже обещал тебе, ты будешь в безопасности так долго, как я смогу. — Что происходит? — Ничего… Тесса, ничего не происходит. Сейчас. Он кивнул своим мыслям. Конечно, ничего. Мир вокруг них пел свою причудливую песню. Он слышал дыхание, и не был уверен, что только свое. Смешно подумать, каких-то четыре часа и это место опять взорвется шумом, звуками и красками. А пока они были вдвоем в этом странном мире. Тихом. Молчаливом. Спокойном. Безопасном. — Не смотри так на меня, — он кожей почувствовал внимательный взгляд. — Скоро сама все узнаешь. Результаты анализов твоей подруге придут совсем скоро, — он вновь вдохнул, не спеша выдохнул через рот. — Я все думаю, — голос у нее стал веселым. — Потомок графа Дракулы? — Что? — пришел его черед удивляться. — Вот уж нет. Опять о вампирах. Я что похож блин на ожившего мертвеца? — Да черт тебя знает, на кого ты похож. Увидеть бы мир твоими глазами. Тогда я бы поняла. Эта фраза ударила по его сознанию куда сильнее, чем он смог себе признаться. «Увидеть мир твоими глазами…». Тесса была не единственной, кто так говорил, но возможно она стала бы той единственной, кому он мог бы позволить. Он посмотрел на небо, и все показалось очень даже возможным. — Я люблю темноту, вот тут ты права. Люблю темноту в этом городе, она…хорошая. Добрая. — Тони, что ты имеешь в виду? — Ты не замечала? Хотя да, конечно, ты не замечала… Но ночи бывают разными. И в одну ночь тебе хочется вон из дому, чтобы гулять и веселиться, а в другую ты вдруг резко боишься темноты и монстров под кроватью. Не думала, почему так происходит. Я наблюдал за ночью в разных городах. И могу сказать, что эта картина, когда день уступает свои права — она везде разная. И не везде походит на войну, когда день безуспешно раз за разом пытается отвоевать пару лишних минут. Есть места, где они мирно живут. День и ночь. Где им нравится давать друг другу отдых. Этот город один из таких. — Много ты их, наверное, видел, — Тесса смотрела на него, и практически не узнавала. В очередной раз пришло ощущение, что он куда старше, чем есть на самом деле. Что он точно скрывает тайну. Только вот какую? — Много, — парень чуть сжал пальцы, впиваясь ногтями в ладони. — Каждая ночь имеет свой вкус. Я…мог бы тебе показать, — он протянул к ней раскрытую ладонь левой руки, давая выбор. — Что? — Тесса неверяще уставилась в его глаза. Серые, с расширенными зрачками. — Ты… — Верь мне, — парень улыбнулся, едва уловимо. — Сегодня я могу это сделать. — Не хочу я слышать опять ту колыбельную, — поежилась девушка, тем не менее, протягивая ему руку. — Да я сам не хочу, — он выглядел очень серьезным, и она положила свою ладонь в его раскрытую. Теплые, крепкие пальцы тут же сжались, и он, с легкой хрипотцой в голосе, попросил. — Ты можешь закрыть глаза? Голова закружилась. А потом пришло осознание — она послушалась, медленно и доверчиво закрывая глаза. Сердце сделало невозможный кульбит. Юноша медленно выдохнул, стараясь расслабиться. Несколько обманчиво спокойных вдохов и выдохов, во время которых он настраивался. Он не позволял этого себе долго. Очень долго. Один удар сердца. И мир вокруг изменился. Ночь ударила ему прямо в грудь, сметая все существующие границы. Звуки. Запахи. Ощущения. Голова взорвалась ослепляющей болью, как будто неведомый мастер от нечего делать вбил в его черепушку раскаленный кол. Девичья ладонь в его руке дрогнула, но он не позволил вырваться, возвращая себе контроль над ситуацией. Пальцами свободной руки медленно провел в воздухе, с удовлетворением отметил, что темнота подчинилась, мягкими лапами, как большая кошка, следуя за ним. Во рту появился приятный пряный привкус, и он знал, что она ощущала то же самое. Скрипнула пружина, когда Миранда во сне перевернулась на другой бок, в нескольких километрах ухнула сова, вылетая на ночную охоту. С реки повеяло теплым ветром, который, повинуясь движению его пальцев, огладил девушку по лицу, принеся с собой аромат теплой соленой воды. Она засмеялась, распахивая глаза навстречу его сумасшедшему взгляду. Краски. Ночь переливалась ими. Синий, индиго, фиолетовый, черный. Они сменяли друг друга, сияли, следуя за его движениями. Где-то за их спинами затаилась темнота, послушная командам своего хозяина. Осторожный шорох — тени метались, больше не скрываясь. У его ног клубком свернулось время, и он жил сейчас одними глазами, одной своей широкой улыбкой, когда смотрел на нее, стремясь разделить этот мир, доступный только ему одному. Слышать траву было непривычно. Она росла, даже сейчас упорно пробивая себе путь через сухую землю. Вдали звенели капли воды. Тесса слышала этот город. Ощущала на языке его вкус — терпкий и пряный. Такой, что от него кружилась голова. А он перекатывал на языке ее сладость. Хорошо изученную, давно забытую. Сердце рвалось из груди. Ночь взрывалась эмоциями, и он не спешил с ними расставаться. Ветер кружил вокруг них, захватив в этот чудный танец спокойную обычно даму — темноту. Девушка смеялась, оглядываясь по сторонам, он смотрел исключительно прямо, туда, где в темноте таились глаза чернокнижника. Не сейчас, когда они стояли в городе, но там, в каменной бездне, где ему было страшно и больно. Медленно расслабил пальцы. Вдохнул, чувствуя, каким огнем горят легкие. Выдохнул и мир вокруг замер. Отпустил ее пальцы. Закрыл глаза, справляясь с дрожью. Они молчали. Он бездумно смотрел куда-то в стену соседнего фургона, перебирая пальцами ткань своих джинсов. Боялся посмотреть в ее сторону. Потому что увидел куда больше, чем хотел. Куда больше, чем мог вынести. — Ты… — Тесса медленно выдохнула, внимательно глядя на парня. — Ты хоть представляешь, какая в тебе сила? — А ты, — он медленно повернул голову, стараясь тщательно замаскировать дрожь в голосе, — Ты знаешь, что такое предательство? — Что? — Тереза, тебя предавали когда-нибудь? — Тони, ты о чем? — Просто ответь на вопрос. — Н-нет. — Я… — он глубоко вдохнул, поднялся. Ночь потеряла свою магию, он горько улыбнулся. — Реши для себя, кому ты будешь верить — мне или Трейнеру, — он обернулся, собираясь уйти. — А у каждого из вас своя правда? — с вызовом бросила девушка, поднимаясь на ноги. Отрицать было бесполезно, конечно, он мог что-то почувствовать, но ее до предела достали все тайны. Достало его спокойствие. — Я честен с тобой, Тереза, — парень развел руками, — Всегда честен. Ты не задаешь правильных вопросов. — Так расскажи все сам! — злость уничтожила все то хорошее, что он успел сделать. — Я не могу, — отсалютовав ей рукой, он практически бегом бросился в ночную темноту. Закрыв лицо руками, она сухо всхлипнула. Для того, чтобы запутаться иногда нужно всего мгновение… *** Джей не смог сдержать почти истерического смеха, сползая по стене вниз и вытягивая ноги, впиваясь пальцами в землю. До рассвета слишком долго. Сердце предательски замирало. Он не хотел. Правда, не хотел видеть то, что увидел. Она сотрудничала с Томасом Трейнером. Он даже идиотом себя почувствовать не мог, потому что это было правильно. Если он не мог дать ей те ответы, в которых она нуждалась, то, конечно, Трейнер мог. Пусть и не правдивые, но ведь ей нужна была ясность, а вот про правду никто не уточнял. Джей закрыл глаза, утопая в собственных воспоминаниях. Они рвались из-за тех дверей, которые он давно и надёжно запер на все замки. Тысяча слов, которые никто никогда не кому не скажет. Они оба не ценили тех моментов, которые им дарила судьба, и эта гордая красавица, обидевшись на двух глупцов, вильнув хвостом, упорхнула к другим. Более удачливым и умным. Все справедливо. Он закрыл глаза, когда на задворках сознания всплыла собственная фраза: «Не предавай меня, пожалуйста». У неё, по крайней мере, был выбор. А у него? «Ты можешь мне спеть», — старая просьба, которая всегда его радовала. Парень затянул сквозь зубы знакомую мелодию, чувствуя какой прогорклой горечью на языке отзываются старые слова. Этой ночью его слышали. Впервые он не просто ждал, он сам звал на свидание свое прошлое. *** — Почему все у тебя так? — подозрительно ровным голосом поинтересовался Джонсон, просверливая сына тяжёлым взглядом. — А как у меня все? — Джей прикусил губу, опасаясь выдать Барри истинные эмоции — его начинало трясти, не пойми от чего — то ли в кабинете отца было слишком холодно, то ли его нервы понемногу начинали сдавать. — У тебя же все не как у людей?! Твоя эта вечная тяга к трагедии. — А ты считаешь, что у меня эта тяга есть? — тихо отозвался парень, наплевав на всю свою конспирацию — стало буквально все равно. Он скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула и сжимая пальцы. В голове звенела усталость, и он поймал себя на мысли, что хотел бы сейчас привычно уже для себя готовить завтрак для девушки, что поселилась в его трейлере, но заставлял себя сидеть, безучастно глядя на отца. Прошло слишком много времени, прежде чем они по-настоящему говорили друг с другом, чтобы не только слушать, но ещё и слышать. Отец сыпал обвинениями, не желая даже попытаться понять. — Тебе все нужно, чтобы у тебя было никак у обычных людей. — А я похож на обычного? — скептично проговорил парень, обхватывая себя ладонями. По спине пробежали мурашки — в помещение все же стало слишком холодно, хотя на лбу отца выступили капли пота. Они опять находились на разных сторонах одного барьера. — Джей… — Меня зовут Тони! — резко перебил его юноша. — Или ты считаешь, что и имени я тоже не достоин? — Прекрати. Ты вечно все пытаешься драматизировать. — Где? — Тебе же было мало обычных девушек, верно? — с издёвкой в голосе произнес Барри, поднимаясь со своего места и присаживаясь на заваленный бумагами стол прямо перед парнем. Тони поморщился, поднимая взгляд на отца. — Она обычная. — Да неужели? — хмыкнул отец. — Ты зовёшь обычной ту, ради которой вернулся на манеж после всего того, что было. Не смеши меня, мой мальчик. — Ты не понимаешь — Это ты не понимаешь! — рявкнул отец. — Ты можешь себе представить, что произойдет, если штыри в твоём позвоночнике дадут осечку. Этого ты добиваешься. — Подожди ты со своими штырями. — Нет! — Джонсон хлопнул по столу раскрытой ладонью, — В этот раз ты меня выслушаешь, чего бы мне это не стоило. Не заставляй меня быть чудовищем, и превращать заботу в тиранию. Что вообще с тобой приключилось? — он с любопытством оглядел сидящего перед ним молодого человека. Джей усмехнулся — в испачканных землёй брюках, не спавший ни минуты этой ночью, с едва работающей рукой — он, по крайней мере, выглядел пугающе, если не сказать больше, но это его мало волновало. Он отрицательно покачал головой, давая понять, что не собирается от этом говорить, и тяжело вздохнув, отец отступил. Он присел в свое кресло, и, помолчав, достаточно жёстко спросил: — Ты понимаешь, что произойдет? Спокойное движение головы. Он даже похвалил себя за то, что так хорошо справился. — Тогда почему сопротивляешься? — и на этот раз вопрос у отца выходит каким-то уж совсем жалостливым. В ответ остаётся только пожать плечами. — Просто, — голос предательски дрогнул. — Джей, через десять дней мы покинем город. Ты отдаешь себе отчёт, что произойдет? — Барри говорил спокойно и холодно, как с неразумным ребенком. — Я знаю, — парень подался вперёд, сжимая ладони между коленями. — Но я могу хотя бы попытаться исправить положение. — Почему именно сейчас, Тони? — Я уже там, ты это понимаешь. Что бы сейчас не произошло, это меня зацепит, окей? Так что может смысла нет меня сейчас спасать? — А что мне сделать? — Джонсон крутанулся в кресле, внимательно изучая мальчишеское лицо. В разговоре с ним парень предпочитал надевать бандану, и мужчина мог довольствоваться только не в меру уставшими серыми глазами с непонятным ему налетом равнодушия. Сейчас он ничем не смог бы ему помочь, даже если бы хотел, Джей был будто на другой планете, не собираясь даже пытаться его услышать. — Просто, — мальчик тяжело сглотнул, а потом с размаху ударил обеими руками по его столу, — Просто дай мне это пережить! Так как есть. Чего ты боишься? Мы же уедем дальше. Но дай мне эти десять дней, чтобы я… — Я пытаюсь тебе помочь, — упрямо повторил Джонсон, заставив его рассмеяться. — Поэтому подослал ко мне Энди с наркотой? Это твоя помощь? — Джей! — Ладно, — он сгорбился в кресле, бросая взгляд на часы. — Ты не за этим меня звал. — Послушай, — Барри посмотрел в глаза сыну. — Ты не имел права срывать выступление и увозить Тессу из цирка. Не имел права тащить сюда Дэнни. Но ты делаешь всё это не спрашивая разрешения, поэтому Тони… Ладно. Делай, что посчитаешь нужным, но помогать я тебе больше не буду. Пусть все будет, как будет. — Что взамен? — Последняя услуга, парень, — Барри ухмыльнулся. — Что ты думаешь, мне нужно было от тебя вчера? Джей достаточно быстро огляделся по сторонам, заметив на столе отца несколько стопок бумаг с итальянскими печатями и гербовой бумагой. Поздний звонок, раздражение. Выступление. Джей уверено откинулся на спинку его стула. — Сделка, верно? Сегодня, после выступления. Значит, в цирке ожидаются высокопоставленные гости. — Да, — мужчина спокойно пролистал свою записную книжку. — Не больше, ни меньше мэр этого города с супругой, учредитель благотворительной ярмарки, представитель Томаса Трейнера. — А где он сам? — Он мне меньше всего был нужен в цирке. Отдыхает и хорошо питается в местном госпитале. — Неожиданно, — Джей зажмурился. — Все сделки ты давно проводишь без меня. Что именно тебе нужно? — Гости придут не на деловую встречу, как ты мог понять. Мне нужно зрелище, — мужчина, усмехаясь, глянул на парня. — Ты должен будешь мне номер, раз уж решил вернуться на большой манеж. — Какой номер? — Дадим Терезе отдохнуть, — мягко продолжил Джонсон. — Ты выступишь один. Как в ту ночь. Джей, откинув голову назад, громко рассмеялся, внезапно понимая, почему его отца называют настоящей акулой бизнеса. «Шел дождь, такой сильный, что он до сих пор задавался вопросом, как шатер умудрился вспыхнуть. Она задыхалась от смеха, обвив его шею руками, а зал до сих пор отзывался отголосками аплодисментов. Он прислушивался к своему сердцу, все ещё толком не веря, что ему удалось воплотить свои самые смелые фантазии в жизнь. Станцевать на ремнях было практически невозможно, он репетировал очень долго, и никто кроме этой сумасшедшей девочки в него не верил. — Знаешь, теперь я понимаю, за что тебя считают королем. — Поверь, это и вполовину не так сложно и страшно, как быть без тебя. — Тогда будь со мной и больше не сомневайся. На его губах танцевал огонь ее поцелуев, а потом она сама растворилась в пылающем пламени». Под пристальным взглядом отца, он кивнул, поднимаясь с кресла. Холодный голос Джонсона остановил его около самой двери: — Я всегда думал, что в тебе особенного, Тони. Всю жизнь задавался этим вопросом, особенно, когда эта девчонка появилась в цирке. Она ведь любила тебя, Тони. Любила, иначе не поступила бы так, как поступила. Но за что? — И к какому выводу пришел? — Не знаю, — Барри смерил сына оценивающим взглядом. — Только вот Тереза не она, Тесса не сможет полюбить тебя таким. И тебе нужно сделать выбор, парень. Но ты ведь не можешь. — Зато ты делал выбор, даже тогда, когда его делать было нельзя. — Она не любит тебя, Тони. Не любит. *** — Какого хрена?! — девушка ворвалась в фургон, как настоящая бестия. От неожиданности Энди вздрогнул, зачерпнув в три раза больше крема, чем требовалось. — Твою мать! — его вопль совпал с воплем Миранды, ворвавшейся следом за гимнасткой. — Ты можешь так не вопить! — Я не могу не вопить! — сообщила девушка сразу всем, и злобно сощурившись, двинулась по направлению к Джею. Энди на всякий случай прикрыл брата, продвинувшись в сторону, и вопросительно глядя на девушку, поднялся, выставляя банку на стол. — Почему Джонсон снял меня с выступления? Почему я узнаю об этом только сейчас, за десять минут до начала представления?! — Тесса, всему есть логическое объяснение, — увещевала подруга, и Энди возблагодарил небо, что хоть у кого-то в этом дурдоме ещё остались мозги. — Вот послушай умных людей, — парень опасливо покосился на воинственно застывшую перед ним Тессу, внезапно как никогда хорошо понимая Джея — она была прекрасна, сверкающая своими огромными глазами, с гладкими, чуть растрепанными волосами, гневно раздувающимися ноздрями, и абсолютной неготовностью слушать. Тонкие пальцы сжаты в изящные кулаки. Задумчиво почесав в затылке и бросив через плечо взгляд на брата, уткнувшегося головой в подушку, он опасливо отступил на пару шагов, примирительно поднимая руки. — Девушки, присядем, поговорим. — Да не хочу я разговаривать! Я спрашиваю, почему меня сняли с выступления?! — Не кричи, — наконец, обозначил свое присутствие брат. — Что «не кричи», Джей?! — Тесс, реально, — Эндрю быстро стрельнул глазами в сторону Миранды, давая понять, что говорить при посторонних не удобно. Девушка несколько секунд растеряно хлопала глазами, пока Миранда не проворчала. — Окей, храните свои секреты. Пойду в зрительный зал — многозначительно глянув на подругу, девушка гордо удалилась. — Я говорил, что я ее обожаю? — усмехнулся Энди. — Я тут сам немного не при делах, — он развел руками. — Что? — Тесса огляделась по сторонам. — А что вообще тут происходит? — она, словно, только сейчас увидела банку тонального крема, обнаженного до пояса Джея, которому Энди вот уже двадцать минут как пытался замаскировать шрамы, простые тренированные штаны старшего из братьев, свидетельствующие о том, что выступать он сегодня явно не будет. — Отец, — рыкнул Энди, беря банку в руки, потом подумал, и вручил крем Тессе, — Сама с ним разбирайся. Я уже устал мужику тереть спинку. — Иди ты! — отозвался Джей, — Тесс, нужно убрать шрамы. — Ты собираешься выступать? — ничего не понимающая девушка присела на край кровати, впрочем, Тони тут же принял более менее вертикальное положение, отбирая у нее банку. Покосившись на собственную спину в зеркало, он раздражённо поморщился, но благодарно кивнул брату. — Выступать буду не я, а как бы он. — А на деле? — Тереза, отец попросил сделать номер. — Ну, во-первых, не попросил, а приказал, во-вторых, Тесса, это все из-за тебя! — вспылил Энди. — Замолчи! — Да ни хрена! Ты хоть понимаешь, что твоя спина не выдержит. Ты наденешь гребанную страховку! — Мы об этом сто раз говорили. Нет! — Что значит, из-за меня? — Отец психанул, что вчера вас обоих не было на выступлении… — Да заткнись ты! В трейлере на несколько секунд воцарилось оглушительное молчание, а потом все опять заговорили хором. — Я переживаю! — выдал Энди. — Нужно пойти к Джонсону. В этом и моя вина, — Тесса метнулась к выходу, но Джей проворно схватил ее за руку. — Нет! Стоп! Все остаются на местах. — Я не понимаю… — Ты этот номер делал один раз в жизни. Отцу просто нужно было тебя опустить. А ты повелся. — И один раз в жизни все получилось. — Почему ты просто не можешь признать, что не всегда всё идёт по плану. Тони, у тебя рука еле работает, ты не спал. Я прошу тебя, если ты упадешь… — Не помру, — оптимистично заключил парень. — Когда я пытался сделать это в первый раз, ты тоже не верил. Все будет в порядке. — Штыри, — схватившись за голову простонал Энди. — Выдержат. Если нет, наркотики у тебя остались. -Тони, прекрати! — О каком номере идёт речь?! — повысила голос девушка. — То, что выступать собирается Тони я уже поняла, не трудитесь. — Ты когда-нибудь слышала о танце на ремнях? — Энди беспомощно развел руками и присел за стол. — Да, — девушка заправила прядь волос за ухо. — В колледже нам рассказывали. Техника, при которой у гимнаста есть две кожаных петли в качестве опоры. Вся прелесть номера в том, что все элементы выполняются за счёт собственного веса. Не так много гимнастов в Америке, кто может сделать номер в таких условиях. Блин! — она молниеносно обернулась к Джею. — Ты? Ты ведь не… Тони! Это убийство. — Я ему о том же говорю, — обречённо выдохнул Энди. — Бесполезно. — в отдалении грянула музыка, свидетельствующая о том, что представление началось. — Тереза, — гимнаст вдруг одарил ее очень внимательным взглядом. — Скажи мне, ты хотела бы выступить со мной. — Что? — Я выступаю последним, — он сразу обозначил, что у нее есть время на принятие решения. — Если ты захочешь, мы можем сделать это вместе. — Стой, — со стоном Тесса упала на кровать. — Слишком быстро. — В цирке мэр и другие важные персоны, — наконец, медленно проговорил Энди. — Отцу нужно шоу, поэтому выставить Тони — лучший номер, который он может предоставить. Но это убийство. Тесс, объясни хоть ты ему. На некоторое время в трейлере воцарилось молчание, прерываемое лишь тяжёлым дыханием, пока она смотрела на напарника. — Я с тобой, — наконец, тихо произнесла девушка. — Но я не знаю, как… — Просто верь мне, — улыбнулся гимнаст. Энди страдальчески схватился за голову. *** Тесса с волнением прокручивал в голове его слова, сказанные перед тем, как юноша удалился настраиваться на номер. Она присоединилась к подруге в антракт. Восьмой ряд, центральный отсек, пятнадцатое место. Отсюда весь манеж был виден, как на ладони. Девушка ощущала себя не слишком уютно, кутаясь его черную сценическую рубашку, из-под которой выглядывала ее собственная белая юбка от купальника. Она сидела босиком, время от времени улавливая на себе удивлённые взгляды посетителей, но пока и сама боялась представить что будет. Когда с арены удалились эквилибристы, ее сердце застучало где-то в горле. Миранда, и без того впечатленная представлением, восторженно подалась вперёд. Тесса, помня его наставления, послушно распустила волосы, чувствуя, как от волнения потеют ладони. Чета управленцев городом была в восторге, насколько она могла судить — и мэр и его жена то и дело разражались громкими аплодисментами. Прозвучало имя Энди, заставив ее в очередной раз поморщится, а потом арену затопила непроглядная темнота. Тесса, как и большинство людей в зале затаила дыхание. В следующую секунду грянули первые аккорды странной тягучей песни, которая захватила ее с первых же нот. Луч прожектора выхватил из темноты стройную юношескую фигуру. Она вздрогнула — таким своего соседа Тесса ещё не видела. Парень был обнажен до пояса и свет плясал на бледной коже. Стало понятно, зачем Энди так усердно замазывал его шрамы, он не собирался придумывать себе костюм — его тело было главным украшением. Тонкий и напряжённый как стрела, юноша твердо стоял на манеже босыми ногами и единственным предметом его одеяния были свободные черные штаны, подчёркивающие его спортивное телосложение. Музыка достигла своего предела, и он вскинул руки вверх, разводя их в стороны. Тесса закусила губы, увидев тонкие кожаные ремни, обхватывающие ее ладони и запястья. Тонкие длинные пальцы расслаблено перебирали воздух, и она, распахнув глаза, увидела, как вокруг него сгущается темнота, с каждым мгновением делая свет прожектора все ярче. Юноша медленно поднял голову, неестественно улыбаясь, и в следующую секунду пружиной взлетел вверх, отталкиваясь обеими ступнями от арены. В этот же момент белой молнией из-за кулис выскочил волк, сделав невероятный рывок вперёд. Челюсти грозного зверя щёлкнули в опасной близости от открытого горла. Миранда вскрикнула, как и многие в зале, но ремни уже поднимали его выше. Тесса запрокинув голову, наблюдая за тем, как он поднимался, на каждые два метра делая переворот над головой. Ноги действовали отдельно от него, идеально ровная планка, какую она не всегда видела у тренированного Энди, была, казалось, частью Тони. Тонкая фигура в темном свете. И на сей раз темнота арены жила вместе с ним, жила для него. Девушка видела только его, быстрые движения, которыми он набирал высоту, и гулкие удары своего сердца. Было не страшно, а потом он завертелся без остановки. Раз — девушка потянулась всем телом вслед за ним. Ремни, врезавшиеся в запястья, оставляли на его коже яркие следы, по пальцам заструилась темно-алая кровь, и заметила это не только она. Джонсон бледной тенью самого себя следил за сыном с арены, где безостановочно кружил Аарон. Из осветительской будки заворожено смотрела Марта, пока ее муж умело управлял полетом. Парень на миллисекунду завис на вершине, а затем позволил силе притяжения увлечь себя вниз. Свободное падение вызвало молчаливый, почти священный ужас в зале, но публика молчала, завороженная необычайной красотой. Он падал спиной вниз, скользя пальцами по ремням, и волк устремился ему навстречу. Они встретились в трёх метрах от земли. Человек и зверь, разминувшись всего на несколько миллиметров, разлетелись в разные стороны. Гимнаст прогнулся в спине, откинув голову, и Аарон пролетел над ним, мягко приземляясь на арене. Зверь тут же принялся готовиться к новому прыжку, пока его дрессировщик, перевернувшись в воздухе, послушно пролетел над ним, используя широкую спину своего подопечного в качестве опоры. Зверь затих внизу, наблюдая внимательными глазами за своим хозяином, а в следующий момент Джей оказался перед ней, выдохнув в лицо: — Держись, Тереза. Повинуясь его взгляду, Тесса тут же вскочила, крепко хватая его за шею. Горячая кожа, тяжелое дыхание. Идеальное напряжение мышц. Простой захват, и в следующую секунду земля ушла из-под ног. Миранда, кажется, опять вскрикнула, и пока они облетали арену, набирая высоту, он уверено перехватил правой рукой под ее лопатками, пропуская ремень. Теперь он фактически держал их двоих. — Что ты делаешь? Он опять выпрямил ноги в одну линию с туловищем. — Обхвати меня, — и Тесса обвила его талию ногами. Парень тут же скинул ее кисти со своей шеи. Она была готова к чему-то такому, поэтому выпрямив руки, резко ушла вниз, отталкиваясь от его живота. Волосы описали изящную дугу, вслед за движением ее головы, и он рванул с ее плеч свою рубашку. Полотно темной волной устремилось вниз, и волк, белой стрелой, подхватил его в полете. Она фактически держалась за него только ногами, описывая круг за кругом, и не совсем понимала, что именно он от нее хочет. Чувствовала только, как он напряжен каждой клеткой своего тела, а потом юноша резко извернулся, перехватывая ее руки и тут же подкидывая вверх. Потеряв опору, она едва не закричала. Манеж и софиты завертелись в цветном вихре, и тут же ее подхватили крепкие пальцы, перепачканные теплой жидкостью. Она открыла глаза и ее ступни коснулись пола. — Сумасшедший! — Я знаю! — он едва не позволил ей упасть, и когда ремни потянули их обоих вверх, она уже знала, что сделает. Ещё один безумный полет, и она врезалась в него, разгоряченного, с сердцем, вылетающим навстречу ее собственному. Крепко обхватила его ногами за талию, наплевав на то, как будет это смотреться со стороны, потянулась к его губам. И он ответил! Мир взорвался тысячью бабочек в животе, когда его язык очертил контур ее губ. Горячее дыхание, горячие руки, ее холодная кожа. Он делал что-то ещё, пока она так отчаянно его целовала, а потом его пальцы пустили жаркую волну по ее спине. Тесса слабо понимала, на какой высоте они оба находятся, что она вообще делает, подчиняясь его прикосновениям, и в считанные мгновения номер был завершён. Ее ступни коснулись манежа, когда они, наконец, смогли прервать поцелуй. Джей опустился на колени около ее ног. Тесса неверяще смотрела то в зал, на бледные лица людей, которые не издавали ни звука, то на его застывшую внизу фигуру, а затем, в звенящей тишине, один за одним, люди начали вставать. Аплодисменты оглушили ее ровно тогда, когда он, поднявшись, сделал быстрый шаг назад… *** За кулисами было шумно и людно. Джей достаточно быстро успел скрыться от этой кутерьмы, а вот ее до сих пор поздравляли, хлопали по плечам и крепко обнимали. Взбудораженная Марта, суетящийся Тревор. Люди, которые проходили к ней после окончания выступления. Даже пару автографов она успела дать. Мэр города осыпал Барри комплементами, за закрытыми дверями намечалась вечеринка для влиятельных господ, рассыпалась в восторгах Миранда, а она все думала, где найти Джея, смотавшегося сразу после выступления. На его месте уже прочно обосновался Энди, с удовольствием принимающий поздравления. Флиртовал с кем-то из девушек. Смеялся, громко говорил, а она до сих пор чувствовала вкус губ его брата на своем лице. Накинув сверху кофту, она стояла в толпе людей, думая о том, кто был сейчас не здесь, принимала поздравления и понимала, что начинает влюбляться в того, кто был для нее загадкой… В кармане зазвонил телефон. Томас Трейнер После недолгих раздумий, девушка ответила на звонок. Ей было о чем рассказать. *** — А ты оказывается, многому научился, — Каролина изящным движением стряхнула пепел со своей сигареты, с усмешкой глядя на то, как он давится ее дымом. — Вот как, — Джей натренированным движением заложил канюли за уши, с трудом делая несколько вдохов. — Она того стоит? — в голосе насмешка, но в глазах неподдельный интерес. — Стоит. — Ты едва на ногах стоишь. Джей кинул взгляд на запястья, наспех замотанные первой попавшейся тряпкой. Было и, правда, больно. Отец был прав — штыри едва выдержали — Это не важно. Ты зачем пришла? — Ты сам меня позвал. Ты мне скажи. Он пожал плечами. — Я очень устал, — ему действительно становилось все сложнее держать глаза открытыми. — Отец сказал, что осталось десять дней. Мне нужны эти десять дней. — Ты в курсе, что ты выглядишь жалко, когда начинаешь просить. — Я не прошу. Просто… — Джей, я видела тебя сегодня. То, что ты делал там. Это было невероятно. Я всегда тебе удивлялась. Твоей способности стирать себя в порошок ради других. Ты сам-то понимаешь, где ты ещё остался? — Каролина, я не хочу это обсуждать, — он устало потер переносицу и скривился, неловко вытягивая обожженную руку. — Я любовалась тобой сегодня, — медленно проговорила девушка. — Если это комплемент, то спасибо, — неуверенно пробормотал парень. — Но вспоминала я другой полет, — она выпустила кольца дыма прямо ему в лицо. — Тот, в который ты предпочел отправиться из-под купола, — она подалась вперед, проводя кончиками пальцев по его рубашке, где под кожей огнем горели чудом уцелевшие штыри. — Скажи мне, глупый, ты уверен, что она любит тебя? Что сможет полюбить такого? — Десять дней это так много? — Она стоила того, да? Стоила того, чтобы сделать этот шаг? — хищно улыбнувшись, она со всей силы надавила на его позвоночник. Юноша резко охнул, но сдержал рвущиеся с губ ругательства. Впился пальцами в простынь. — Да. — Вот как. Что ты будешь делать, когда она вытрет об тебя ноги? — Каролина. — Тяжело быть влюбленным столько лет, да? Искать и не находить. — Пожалуйста, — в серых глазах мелькнуло отчаяние. — Я согласна сделать тебе подарок, Джей. Только потому, что предвижу, чем все закончится. Только потому, что ты надоел мне до чертей. Только потому, что я начинаю понимать, почему выбрали именно тебя. Я хочу, чтобы ты понял это тоже. Я знаю, что произойдет. Ты был прав в одном, парень, когда заметил, что в этот раз все изменилось. Тереза Харрисон не такая невинная овечка, как ты думаешь. Но… Я хочу, чтобы ты рассказывал ей правду. И понял, что не нужен ей такой. — Что ты имеешь в виду? — он смотрел напряжённо. — Я заключаю с тобой сделку, — она протянула изящную ладонь. — Я позволю тебе уйти, если она будет тому причиной. Он, молча, пожал протянутую руку, принимая условия сделки. Девушка холодно посмотрела в серые глаза. — Помнишь, что я сказала тебе в первую нашу встречу? В лицо парню ударили соленые ветра Рюгена. Ночь дышала темнотой, в трейлере было пусто. Она ушла. — Liebe tötet, — пробормотал юноша в пустоту, чувствуя, как закипают злые слезы под закрытыми веками. 1 — Любовь убивает (нем.)