Когда погаснут софиты

Тесса уже без всякого удивления смотрела, как за окном собираются тучи и стремительно темнеет. За последние дни серая хмарь прочно обосновалась в городе, и местные жители то и дело с тоской поглядывали на небо, ожидая солнечного дня, но пока погода людей радовать не собиралась. К сожалению, уже третий день подряд накрапывал мелкий холодный дождик, от которого даже зонтик толком не спасал — пока она добиралась до музея — все вещи, как правило, оказывались мокрыми насквозь. На стуле лежала подсохшая уже толстовка, и девушка, с удовольствием, надела теплую, флисовую кофту, пригладила волосы, вновь всматриваясь в пустую улицу, почти не различимую в сгущающихся сумерках. Как же тихо. Отодвинув кипу бумаг, Тесса уселась на подоконник и, закрыв глаза, прижалась пылающим лбом к ледяному стеклу, прислушиваясь к перестуку капель на улице. Начинался очередной затяжной дождик, обратно к фургонам добраться будет сложновато. Среда не спешила заканчиваться — ей предстояло ещё кое-что изучить, прежде чем отправляться домой. Девушка прокрутила в памяти события последних дней, откровенно не понимая, когда все успело так запутаться. Все ведь началось в воскресенье ночью, когда взъерошенный Энди, сверкая сумасшедшими глазами, посреди ночи ворвался в их общий с Джеем трейлер… «Миранда, занявшая ее место, сонно поворочалась, но не проснулась, а вот ее молодой человек разбудил практически мгновенно, с элегантностью слона в посудной лавке попытавшись добраться до концентратора своего брата, висящего на стене. — Ты чего? — девушка вскинулась на постели, и, пошарив рукой по стене, протянула ему заветную сумку. Энди смерил ее оценивающим взглядом, потом покосился на Миранду, спящую наверху. — Что случилось? — уже более настойчиво повторила девушка, садясь в постели и накидывая на смятую майку кофту. — Миранда здесь надолго? — вместо ответа невпопад ляпнул Энди. — Автобус завтра в десять, — автоматически ответила Тесса. — Энди, зачем тебе концентратор? Время, — она свершилась с наручными часами, — Половина третьего утра. Что произошло? — Тони, — Энди направился обратно к выходу. — Стой, — мгновенно вскочив с кровати, Тесса на ходу затянула волосы в хвост, наклоняясь, чтобы отыскать конверсы. — Что с ним? — Тебе не нужно это видеть, — внимательным взглядом смерил ее друг. — Просто поверь мне. — Без тебя разберусь, — прошипела Тесса, и решительно выхватив из пальцев гимнаста концентратор, первая бросилась по направлению к его фургону. Стоило отдать ему должное, на сей раз гимнаст не соврал — она действительно была бы счастлива, если бы не видела всего этого. Первое, что бросилось в глаза, стоило ей зайти в трейлер к Джонсону, это сгорбленная фигура директора цирка, который не слишком удобно расположившись за узким столом, заставленным бутылками с водой, слегка покачивался, обхватив голову руками. Тесса растеряно замерла, медленно переводя взгляд с Барри дальше, на кровать, и тут же прижала руки ко рту, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Все окна трейлера были распахнуты, но на лбу Джея все равно блестела испарина. Она уже видела что-то подобное, в ту ночь, когда его тошнило, но тогда его ломало по-другому. Сейчас юноша лежал на кровати брата совсем незаметно, свернувшись клубком, с плотно закрытыми глазами, и закушенными губами. Рядом, на полу валялось несколько ампул, и использованных шприцев. Энди, ругнувшись, сдвинул ее с дороги, и, отобрав концентратор, подскочил к брату. Джей практически не отреагировал на движение. Тесса с ужасом заметила, что юноша позволил Энди приподнять свою голову и почти безвольно проследовал за движениями рук брата, пока гимнаст надевал на него канюли. Тихо заработал аппарат, но Джей остался лежать в той позе, в какой его оставил Энди. — Зачем ты ее привел? — жёстко спросил Барри, просверливая старшего сына тяжёлым взглядом. — Прекрати, — устало проговорил парень, усаживаясь на пол рядом с кроватью. Девушка, наконец, пришла в себя, и, не обращая особого внимания на директора цирка, тоже подошла к кровати, опускаясь на корточки. Провела кончиками пальцев по его теплой коже, очертила контур скулы, поражаясь тому, насколько пергаментной наощупь казалась его кожа. — Хэй, — она против воли едва заметно улыбнулась, когда он открыл глаза в ответ на ее движение. — Привет. Серые глаза, затуманенные болью, сосредоточились на ее лице. Несколько секунд он удерживал взгляд, а потом закрыл глаза. — Что произошло? — Тесса нащупала юношеские пальцы и крепко сжала в своих ладонях, обращаясь к Энди. Джей едва ощутимо сжал ее пальцы в ответ, и от этого движения ей почему-то захотелось заплакать. — У него спроси, — гимнаст гневно стрельнул взглядом в сторону отца. — Кто просил тебя заставлять его лесть на арену? — Он сам это сделал, — спокойно отозвался мужчина. Тесса внимательно посмотрела на Барри. Странно, что Энди упорно не замечал морщины, прорезавшие лоб его отца — он переживал, но из-за чертового упрямства все ещё оставался там, стараясь держать с сыном приличную дистанцию. — Ты прекрасно знал, что он сделает это. Ты сам должен был думать, — обвиняюще заявил Энди. Несмотря на то, что его буквально рвали эмоции, он старался сохранить нейтрально тихий голос, опасаясь очередного скандала, который мог навредить брату еще больше. Джей, хоть и лежал с закрытыми глазами, однозначно все слышал. — Ему не пять лет, чтобы я за него думал. Не желая становится свидетелем семейной ссоры, Тесса тихонько потеребила за рукав гимнаста. — Может стоит вызвать ему врача? — Штыри целы, — немного подумав, отозвался Энди. — Я сделал ему укол, к утру все пройдет. Но на арену он пока не выйдет. — Не проблема, — юноша опять что-то начал говорить отцу, но она практически его не слышала, отворачиваясь от этих двоих. Вопреки здравому смыслу, ее куда больше интересовал тот, кто сегодня был звездой программы. Тесса гладила кончиками пальцев его руку, сосредоточившись на ощущениях тепла его кожи. Как-то давно ее мама сказала, что нет ничего больней, чем наблюдать за бессилием сильных, и она оказалась права. Девушка чувствовала, что по щекам текут слезы, но даже не думала их вытирать, и было все равно, кто и что о ней подумает. Он был уже даже не бледным, скорее серым, без оттенков. Она видела знакомые, живые черты красивого лица и не могла его узнать. Эта боль его меняла, стирала привычные грани, а перед глазами все мелькали счастливые улыбки людей. Вот она обратная сторона медали. Девушка опустила голову, прижимаясь губами к их соединенным пальцам. — Зачем? — она выдохнула это тихо, на грани слышимости, пока за спиной набирал обороты скандал двух старших Джонсонов, но ей было совсем неинтересно. — Зачем ты делаешь это, если знаешь, чем все в итоге закончиться? — его губы, его руки, пальцы, которым она доверяла практически с первого дня в цирке. Невероятно. Она вдруг вспомнила их первый совместный номер, когда ещё думала, что выступает с Энди. Как легко им было, как будто за плечами сотни подобных номеров. Даже сегодня, исполняя этот номер на грани фантастики, она слушалась его беспрекословно, понимая его тело как нельзя лучше. Что толкало его выходить на арену, если все всегда заканчивалось вот так? Тесса не была слепой, видела, что его ресницы темнеют от влаги, должно быть ему было все ещё чертовски больно. Что он должен был чувствовать, чтобы не сдерживать слезы? А под ее веками все вспыхивали картинки того, как он опускался перед ней на колени, как софиты смазывали черты его лица. Зачем выходить на арену, если даже лавры ты потом раздаешь другим? Сложно было в это верить, но складывалось впечатление, что выходил он из-за нее. Что-то зажигалось в нем, пока они были вдвоем на высоте, какая-то часть его души жила там, на высоте и погибала, стоило ступням коснуться пола. Он опускался на колени всякий раз, стоило им оказаться на сцене и от того, какую власть она над ним имела, можно было сойти с ума. Человек, обладающий безграничной силой, вдруг так легко становился покорным. От следующей мысли по спине прошлись мурашки, но ей стоило быть честной хотя бы самой с собой — все это объяснялось достаточно просто, если подумать, что он любил ее. Практически с первого дня в цирке любил. И ей вдруг стало страшно от того, как далеко могли их завести чувства — его откровение, ее недоверие. Девушка разжала пальцы только тогда, когда от долгого сидения на корточках практически перестала чувствовать ноги. Аккуратно присела на самый край кровати, не решаясь взглянуть на притихших Джонсонов. Некоторое время они все втроём сидели, и никто не спешил заговорить первым, а потом Барри тяжёло поднялся, кидая на старшего сына тяжёлый взгляд: — Когда утром нему станет легче, передай, чтобы зашёл. — Пап, — Энди усмехнулся, изучая сцепленные в замок руки. — А ты зачем приходил? — Что? — Барри опешил, от неожиданности разом растеряв весь свой пыл. — Ты приходил сюда, зачем? Сидел здесь зачем? — Энди смотрел прямо перед собой и с каждым словом говорил все тише. — Ты ведь испугался за него. Так же, как я. Как Тесса. — Энди, бояться мы все будем потом. — Я прошу тебя, — Энди поднял затравленный взгляд на отца и его голос сорвался. — Я никогда ни о чем тебя так сильно не просил. Один раз. Просто один раз выбери его, а не меня. — Энди… — Будь ему отцом, — Тесса покосилась на гимнаста. Его лицо исказила боль, по скулам прошлись желваки. — Сейчас будь отцом, когда ты ему нужен. И если не сможешь, то…убирайся! — Энди, — мужчина сделал несмелый шаг к своим сыновьям, и почувствовав себя неожиданно лишней, Тесса вскочила на ноги, едва не врезаясь макушкой в статную фигуру директора цирка. — П-простите. Мужчина смерил ее странно теплым, почти родным взглядом, и тихо проговорил. — Как ни грустно мне это признавать, девочка, ты нужна ему куда сильнее, чем я, — он аккуратно сел на осводившееся место и Тесса воочию видела, у мужчины дрожали руки, когда он несмело прикасался к сыну. Гимнастка вдруг поняла — вот он момент истины, когда жёсткий и властный Барри Джонсон стал просто отцом — встревоженным и испуганным. Его движения все ещё были неловкими, осторожными, словно он боялся прикоснуться к мальчику, но он уверенно переложил голову сына на свои колени. Тесса во все глаза смотрела на то, как некоторое время спустя Джей повернулся, утыкаясь носом в отцовский живот. Барри облегчённо выдохнул, едва касаясь, гладил сына по волосам и все повторял: — Все будет хорошо…» Истина, которую она открыла для себя в ту ночь, внезапно начал ее пугать утром, когда, валяясь в постели, она поняла, это не сон. Не ирония, не сказка — она имела над ним власть, сама пока не понимая толком, что это значит. Миранда собирала сумки, говорила с кем-то по телефону, что-то ей рассказывала, а она все думала о дрессировщике. Провожала подругу, крепко обнимала на прощание, а мыслями была в тесном трейлере, даже не запомнила толком момент отъезда автобуса, и, не заметив даже, что в условленное время Дэнни не появился в цирке. Думая об этом сейчас, она удивлялась, как могла не замечать полное отсутствие факира три дня подряд, но тогда ей правда было не до этого. Как в трансе она возвращалась в цирк, на автомате выполняла свои обязанности, помогала Марте, а потом тревога сменилась облегчением — Джей появился в цирке. Возился со зверями, помогая, хотя на деле, больше пугая Алисию, которая с трудом выдерживала его общество. Впрочем, все эти дни, с тех пор, как он поднялся на ноги, он был бледной тенью самого себя. Он вернулся в трейлер, но молчал все время, какое они находились вдвоем, и все ее попытки вывести его на разговор разбивались о его упорство. Он по-прежнему готовил ей завтраки, прибирался в трейлере и молчал. С трудом ходил и прятался в самые темные углы, какие только смог находить. Ни о каких выступлениях речь уже не шла, он даже ел с трудом, оставляя большую часть порции, которую насильно впихивал в него Энди. Гимнаст исправно появлялся каждое утро на пороге их фургона, отчитывал брата за очередную бессонную ночь и буквально силком заставлял его есть. Почему он не спал было ещё одной загадкой вселенского масштаба — она ничерта больше не понимала. Пару раз Тесса просыпалась посреди ночи и наблюдала за парнем, который сидел и смотрел в окно, но смотрел он, как оказалось, не только туда. За эти три дня его взгляд стал неотъемлемой частью ее жизни, причем разобраться в мотивах его поступков не представлялось возможным, он опускал глаза, как только она смотрела в упор. Боялся. Осознание этого факта ударило ее по сознанию, и было принято и одобрено даже раньше, чем осмыслено. В цирке будто невидимый кукловод взвинчивал напряжение и затягивал невидимый ключ с каждым оборотом все сильнее. Ещё немного и механизм, не выдержав большого напряжения, готовился развалиться на составляющие части, так что неудивительно, что к вечеру вторника она уже была на пределе. Девушка поежилась, даже сейчас жалея о тех словах, которые в порыве гнева сорвались с ее языка. " Солнце и только усиливающаяся жара делали свое дело, и он почувствовал, как сознание ускользает. Это и заставило его сесть, пока не подвели ноги, стараясь разогнать мелькающую тьму перед глазами. Принцесса опустилась перед ним на колени, с замирающим от страха сердцем, и юноша невероятным усилием воли заставил себя открыть глаза, понимая, что нельзя оставлять ее одну. — Ты в порядке? — она закусила губу, стараясь подавить дурное предчувствие. Все хорошее настроение улетучилось без следа, и она думала только о том, как им добраться до дворца раньше, чем он не сможет идти. Она была так глупа, когда заставила его сбежать из целительной. Да, во дворце служили очень опытные и талантливые лекари, но его рана была в отвратительном состоянии, и явно ему требовалось куда больше времени, чем два с половиной дня, чтобы побороть инфекцию. Она не подумала, и он вынужден был ответить за ее эгоизм. Впрочем, тут же одернула себя девушка, если они осуществят свой план, то ему все равно не сносить головы сегодняшней ночью. Как сообщил ей Дэнни, прежде чем взял клятву, что она будет осторожна, им следовало вернуться во дворец не позднее шести часов до полуночи. Именно в полночь королевский палач должен был отсечь голову его брату за несостоявшееся покушение. Если они собирались совершить подмену, то Дэнни стоило быть очень аккуратным. Он разработал потрясающий план, но для этого ближе к полуночи циркач должен был быть во дворце и относительно ровно стоящим на ногах. Впрочем, она еще не задала свой главный вопрос — он запросто мог передумать, и прямо сейчас было хорошее время, ведь если это так, она могла просто встать и уйти, чтобы вернуться за безопасные дворцовые стены, навсегда забыв их маленькое приключение, но она уже понимала, что даже если он ответит отрицательно, уйти она не сможет. По крайней мере, не сейчас. Обхватывая холодными пальцами его горячее лицо, она лихорадочно смотрела в небо, стараясь понять, сколько у них обоих осталось времени. Пришлось вспомнить все уроки географии, но, в конце концов, она поняла, что до момента, когда их хватятся во дворце, и Дэнни вернется с конной прогулки, где якобы они вдвоем, оставалось практически четыре часа. — Идем, — ей пришлось сильно встряхнуть его за плечи. — Тебе нужно отдохнуть, а тут есть небольшой недостроенный дом, где ты смог бы… — Принцесса, — он глянул на нее с уважением, и улыбнулся уголками губ, — Я начинаю уважать тебя чуть больше, — прижимая к себе искалеченную руку, он с трудом поднялся, крепко держась за каменную стену здоровой ладонью. — До сих пор удивляюсь, как твой рыцарь позволил тебе эту авантюру? — Пошли, — подхватив его под локоть, она первая устремилась в конец улицы. Во время своих странствий они приблизились к центру города, практически к тем местам, откуда начали, и она ориентировалась тут. Она усмехнулась, думая о том, как вытянется его лицо, если она поведает о том, как часто сбегала вместе с Дэнни в тот старый домик, чтобы подумать. Они проводили там часы, целую вечность, пока она не поняла — выхода нет, и не будет. С того момента она не то, чтобы смирилась, но изо дня в день стремилась убедить себя, что сможет жить и дальше. Походы прекратились, но чувство безысходности, грызущее ее по мере приближения торжества, усиливалось, лишая сна ночами, а рыцарь был непоколебим, и она была вынуждена уважать его выбор. — Дэнни доверяет мне, — наконец, тихо проговорила девушка, глядя куда годно, только не на него. — Я бы мог завести тебя черт знает куда и просто убить. — Значит, это была бы моя глупость, в которой он был бы не виноват. А, кроме того, так ты бы не спас брата, — она толкнула хрупкую деревянную дверь, с удовлетворением заметив, что каменное двухэтажная постройка осталась такой, какой она помнила. Судя по всему, Дэнни бывал здесь и после, без нее. Узкая лесенка была расчищена от хлама, а наверху лежала внушительная охапка свежего ароматного сена, куда циркач повалился практически мгновенно, стоило им оказаться наверху. Он закрыл глаза, и некоторое время она в абсолютной тишине перемещалась по комнатке, открывая задвинутую старыми досками дыру в стене, скрывающую потрясающий вид на пристань. Солнце уже минуло ту точку, в которой светило бы прямо в их маленькое убежище на втором этаже заброшенного дома, но освещало воду, давая возможность в блаженной прохладе любоваться великолепным пейзажем. Дом раньше принадлежал одному из межевых рыцарей, что присягнул на верность ее отцу, но после гибели хозяина в военном походе, пришел в запустение, а поскольку сыновей или дочерей у рыцаря не было, после смерти его жены, дом остался бесхозным и попал в полное ее распоряжение, поскольку не находилось желающих выкупить и восстановить развалюху. Он располагался достаточно близко к дворцу, чьи стены скрывались за южной стеной строения, чтобы они смогли сбегать сюда с Дэнни, не опасаясь, что их хватятся, но в то же время достаточно далеко, чтобы ощутить хотя бы немного свободы. Закончив прибираться, она опустилась на сено рядом с циркачом, утопая в мягкой ароматной траве, и вздрогнула, когда услышала его вопрос. — Тебе не страшно? Она повернула голову, заметив, что он неотрывно глядит на спокойную воду и отблески солнца плещутся в посветлевших глазах. В тени он был удивительно бледен и, протянув руку, она обнаружила, что его кожа, на ощупь как пергаментная бумага, буквально пылает тем недобрым жаром, что был предвестником лихорадки. Пришлось урезонить саму себя, когда он медленно выдохнул, поворачиваясь так, чтобы видеть ее лицо. — Кому бы я не рассказал, мне бы никто не поверил, — усмехнулся циркач, выжидающе глядя на нее. — Ты говоришь о торжестве? — Ты даже не можешь посмотреть правде в глаза и назвать все своими именами, — отстраненно подметил юноша, и без перехода заявил. — Ты очень маленькая для мужчины, в чьих руках скоро окажешься. — О чем ты говоришь? — О человеке, что станет скоро твоим мужем. — Ты ведь знаешь его, верно? — За ним тянется кровавый след через половину Европы. То, какая кровь течет в моих венах, не делает меня глупцом, я вижу его поступки. Человек, которому ты предназначена, жесток, принцесса, но кроме того, глуп и опрометчив. Опасное сочетание для будущего наместника твоих земель, а впрочем… такие проблемы должны решать высокие лорды, и для моего ума они не предназначены. — Хочу услышать все, что ты можешь сказать. Сейчас, — требовательно произнесла девушка. — Ты знаешь мой город лучше, чем я, которая прожила здесь всю свою жизнь. И может так случиться, что видишь ты куда больше моего. — Цирк покинет город в ночь твоей свадьбы, чтобы никогда более сюда не вернуться. — Вот как. Но… почему? Насколько мне известно, горожане в восторге от вас, и отец обещал щедро наградить каждого артиста. — После того, как испанская корона соединиться с домом Баварского герцогства, никто не будет чувствовать себя в безопасности. В землях, откуда родом твой супруг идет война. — Религиозные распри. Я слышала об этом. — А я видел это! Люди умирают просто так, потому что священники не в силах разобраться, чей бог главнее. — Ты… Ты приехал оттуда. Вслед за Баварским…. — Это мой дом. Моя родина. Я немец, — усмехнулся юноша. — Цирк начинал свое странствие оттуда во времена, когда еще не было глупой войны, но теперь нам некуда вернуться. Многие европейские страны окажутся под ударом, стоит твоему венценосному супругу взять бразды правления в свои руки, и ты не сможешь остановить его, принцесса, — возразил парень на невысказанное возмущение. — Для него женщина не советчик. Я видел, на что он способен. Видел, во что превращались дамы, неугодные ему, но меня не слишком это волновало, потому что мы всегда могли уехать в другую страну. Теперь отец намерен переправиться за океан вместе с теми людьми, которые пожелают отправиться вслед за ним. — Но там ведь нет… ничего. — Там есть возможность сохранить жизни людям, как бы тяжело не пришлось. — Тебя касается это сильнее, чем ты хочешь показать. Много людей было убита человеком, за которого тебе придется выйти замуж, лишь потому, что у него было дурное настроение. Так что да. Меня касается это. Не могу позволить отцу… потерять брата. — Я не хочу за него замуж, — вдруг проговорила девушка, испугавшись собственных слов. Она никогда не смела произнести это вслух, но циркач не вскочил в ужасе, а лишь понимающе кивнул, и она продолжила. — Ведь это значило бы потерять Дэнни, а я не могу… не могу его потерять. Но… я также не могу помешать этому, ведь я предлагала ему сбежать. Сотни раз предлагала, но он… — Он защищает девушку, которая ему дорога. Я бы тоже так сделал. Не вини его, это не долг, и рядом не валялось с честью, которой тут прикрывается каждый второй. Это способ выживать. — Ты… Скажи мне честно, — ей пришлось сесть, чтобы видеть его глаза. — Ты все еще хочешь умереть вместо брата? — Да. От его холодного, полного решимости голоса по спине пробежали мурашки. Это было практически невероятно, чтобы кто-то настолько осознанно подписывался на смерть с такой невероятной уверенностью в правильности действия. — Но почему? — Принцесса, ты никогда не поймешь, почему, — циркач закрыл глаза, и некоторое время притворялся спящим, прежде чем ответить все тем же тихим голосом. — Так будет лучше. Брат пошел на эту глупость по моей вине, и было бы справедливо ответить мне. Отцу… было бы лучше, потеряй он меня, а не его… — Это глупость! — Это жизнь. — Ты не можешь говорить о том, кого из вас лучше потерять вашему отцу. Это неправильно, и… — Я как никто другой могу говорить об этом! — прервал ее циркач, крепко схватив за запястье. — Сколько тебе лет, чтобы ты говорил об этом? — Двадцать. — Боже, — она закусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, и отвернулась, лишив его возможности сочувствовать. — Это слишком мало, чтобы умереть. — Этого достаточно, чтобы понимать, что я делаю и зачем мне это нужно. Все просто. Вопросы выживания, понимаешь. Это хорошие люди. И отец сделает все, чтобы защитить их. Без брата ему не справиться, так что… — Ладно, — не желая больше это слушать, она потянулась через его грудь, хватая за больную руку. — Покажи мне рану. — Зачем? — он удивился ее просьбе, и удивился еще больше, когда, не дождавшись хоть какой-то реакции, она начала ловко распутывать кусок марли, перетягивающий его ладонь. — Прекрати! — Я должна это увидеть, — твердо возразила принцесса, и удовлетворенно хмыкнула, когда он расслабился, откинув голову на сеновал, и не мешал ей рассмотреть израненную ладонь. Целители во дворце недаром ели свой хлеб — от недавнего воспаления не осталась и следа. Рана была аккуратно и умело зашита шелком, щедро смазана пахучей желтой мазью, но его все еще терзала слабость от жары и голода. И это ее не удивляло, и уж тем более не пугало. По крайней мере, не настолько, как история получения этого ранения, которую она пока не знала. — Где ты умудрился натолкнуться на зверя? — У него же имя есть. Насколько я понял, волк принадлежит тебе, так и как? — О, я без понятия. — Серьезно? Хороша хозяйка! — Прекрати, — она невольно закатила глаза, как часто делала, когда кто-то при дворе начинал нести чушь. — Я бы знала, как его зовут, если бы тот, кто подарил его моему отцу, соизволил назвать имя. Но, увы, у нас есть только это чудовище. Оно сбежало из дворца, и… — Он великолепен, — тем временем заявил циркач, и его глаза заволокло мечтательной дымкой. — Он пришел в палаточный лагерь, где живет моя команда, и он не выглядел грозным. До тех пор пока люди не начали с визгами разбегаться. Он испугался, и только поэтому укусил меня. — Сомневаюсь, что такое чудовище может кого-то испугаться. — Он одинок, принцесса, и оттого испуган. Вы даже шанса ему не дали. Готов поспорить, зверя привезли тебе в подарок в прочной клетке, а едва освободив, тут же заперли на псарне. — Ты удивительно проницателен, — фыркнула девушка. — Но его нельзя удержать взаперти. Ты даже представить себе не можешь те земли, в которых он был хозяином. Они бескрайние и покрыты снегами практически полностью. Ему нужна эта свобода, чтобы быть спокойным. — Легко говорить. Что я должна была сделать. Разрешить ему бродить по городу, и кусать моих людей, как он сделал с тобой? — Он не…  — Да тебе просто повезло, что зверюга не перегрызла тебе глотку, как сделала с десятком человек до тебя. — Он уйдет вслед за цирком, если ты дашь на это разрешение. Уйдет вместе с отцом, и не уверен, что останется с нами, но городу опасность грозить не будет. — Посмотрим, — задумчиво отозвалась принцесса, с жалостью глядя на то, как он устраивает руку на груди. — Тебе нужно поспать. — Что? — Что ты слышал. Совсем немного, иначе ты не сможешь дойти до дворца. — Я не собираюсь спать. Время слишком ценно сегодня. — Тогда просто замолчи и дай мне подумать! — она уселась в некотором отдалении, повернувшись к нему спиной и прислушиваясь к далеким голосам из гавани, обрывки которых доносил до них ветер. Солнце медленно описывало дугу, тени удлинялись и свет переходил все настойчивее в рыжую палитру, когда она поняла, что им стоит выдвигаться. Вернувшись к циркачу, она обнаружила, что он сидит, обхватив руками колени, и смотрит на небо, полностью погруженный в свои мысли. — Ты готов? — Странный вопрос для принцессы, — он не попытался встать, но послушно посмотрел на нее снизу вверх. — Как можно быть готовым к этому? — внезапно юноша поймал ее пальцы в свою руку и прижался губами к тыльной стороне ее ладони. Ощущение горячего, сухого поцелуя и чужого теплого дыхания на своей коже заставили принцессу покраснеть до корней волос, но она позволила циркачу несколько долгих секунд продолжать поцелуй. Он смешно глянул на нее, не отрывая губ от кожи, а затем чуть отстранился. — По крайней мере, теперь я буду думать, что мне снесли голову за грубое нарушение дворцового этикета. Ведь никому не позволено прикасаться к принцессе, верно? — По крайней мере, у меня есть план куда лучше, нежели вспоминать этот поцелуй до конца своих дней, согревая постель не тому мужчине, — усмехнулась девушка и присела на корточки, внимательно глядя в его глаза. — Та жизнь, которую ты показал мне. Теперь я больше понимаю, отчего ты не пожелал кланяться мне в ту ночь. Ты был прав, находясь во дворце, я не заслужила всего того уважения, которое требую к себе. Сегодня мне удалось увидеть это, и возможно я очень глупа, но жизнь, в которой есть сложности, кажется мне куда более настоящей. Ты должен сделать так, как я скажу тебе. Ты должен дать мне клятву, сейчас и здесь, что сделаешь все, что я скажу тебе. — Что ты…? Что ты делаешь вообще? — он выглядел растерянным. — Ну же! — поторопила его принцесса. — Давай. — Я не… — Я жду! Несколько мгновений он с неверием глядел прямо в ее лицо, а затем глубоко вдохнул. — Полагаю, хуже не будет. Я клянусь. — Как же я рада, что у тебя нет рыцарского титула — все они лгуны и обманщики. Почти все. Теперь ты должен знать, я условилась, что Дэнни, вернувшись с конной прогулки, будет ждать меня у Южных ворот. Это совсем недалеко отсюда, всего лишь пять минут быстрого шага, и он будет на месте совсем скоро. Я должна вернуться туда. И я пойду. Но не ты, — она подняла рук, увидев, что он собирается что-то спросить. — Теперь скажи, мой отец пообещал большие деньги за выступление? — Да. — Отлично, потому что вы их получите. Не только Дэнни любил смотреть за выступлениями вашей команды, поэтому мне известно, что ты и твой брат — вы сыновья главы цирка, и ты отправишься к своему отцу немедленно. Ты убедишь его сняться со стоянки, но приготовления к отъезду, которые должны начаться незамедлительно, будут проходить как можно незаметнее. Ты позаботишься об этом. Твой отец получит все деньги, что были ему обещаны, и нет, не смей мне возражать. Цирк должен сняться со стоянки и покинуть город ровно в то время, как часы на дворцовой площади пробьют десять ударов. А я позабочусь о том, чтобы часы пробили раньше, чем нужно. Вы продвинетесь к Западным воротам. Сегодня там несет караул Хью, именно он ответственный за точность королевской башни, и зная, как мой отец относится к неточности, он поспешит к ним сей же час, а его солдаты горькие пьяницы, и тот час же потянуться к чарке, стоит их предводителю покинуть пост. Таким образом, ворота останутся без присмотра на достаточно долгое время, чтобы вы смогли покинуть город без препятствий. Ты убедишься в том, чтобы цирк поехал вдоль западной стены. Это наиболее безопасный путь, и в сорока милях от города вас будет ждать мой рыцарь с твоим братом. Я освобожу его из заключения, но только при моих условиях у вас все получиться. Теперь то, что касается тебя. Ты не поедешь со всей командой — но покинешь город вместе со всеми. В трех милях по западной стороне будет небольшая тропка. Ты свернешь туда и увидишь мост и поле. Пересеки мост, и остановись. Там достаточно хорошо слышной бой часов. Ты останешься там до момента, пока не услышишь, что часы бьют двенадцать раз, а после начнешь считать. Если со счетом шесть сотен ничего не произойдет, ты присоединишься к своей команде, и больше никогда не вспомнишь этот город. Пересекайте океан, и живите той жизнью, которой мечтали. — Что ты задумала, принцесса? — Верь мне, — грустно улыбнулась девушка, поднимаясь. — Верь мне, потому что больше выхода у тебя нет. Не говоря больше ни слова, и ни разу не обернувшись, она покинула здание, чтобы… проснуться. Рывком перевернувшись на живот, Тесса свесила голову вниз, натыкаясь на его внимательный настороженный взгляд. Парень, по сложившейся в последние дни привычке, сидел на кресле около стола, вытянув длинные ноги и бездумно пялился в пространство. — Ты в порядке? — а вот то, что он решился заговорить, было для нее неожиданностью. Для верности пару раз удивлённо хлопнув ресницами, она медленно кивнула, и почувствовала зарождающееся в затылке раздражение, когда он опять уставился на свои сомкнутые в замок ладони. Накануне пришли результаты его анализов, и даже если выбросить получасовой разговор с Мирандой, во время которого подруга произнесла мало цензурных слов, то чистыми медицинскими фактами выходило следующее — врачи долго ругались на Миранду, потрясая лабораторными пробирками и задавая глупые вопросы, в стиле: " Где ж тебя, милая, носило, что ты такую ерунду откопала?» и если бы не медсестра, которая хорошо запомнила молодого парня, который даже взглянуть на иголку не смог, то лаборатория точно бы сотрудничать с Мирандой больше не пожелала. Точной цитатой получалось, что в «исследуемом образце не обнаружено форменных элементов», и если добавить к этому скупые пояснения врача выходило, что кровь была. Была плазма в достаточном объеме, а вот клеток крови не было, были только их отломки, как будто кто-то перемолотил его клетки в огромной мясорубке. В том смысле, если бы это вообще было возможно. И вот тут находилось только одно более менее ясное объяснение, поскольку такая картина крови не подходила ни под одно ныне существующее заболевание, то выходило, что они либо столкнулись с редким феноменом, и тогда стоило сразу же бежать в Нобелевский комитет и делать открытие или… Перестать заниматься всей этой чертовщиной и забыть, что собственно говоря, и сделала лаборатория. Была здесь, впрочем, и хорошая новость, образцы ДНК Тони Джонсона не совпадали с теми, которые были найдены рядом с мертвым Стивом. Это вселяло надежду. И вызывало массу вопросов. — Я думала, ты разучился говорить, — пробормотала девушка, спускаясь с полки. Он поднял на нее воспалённые красные глаза, сухие и отчаянные, но промолчал в ответ, внимательно отслеживая ее движения. Тщетно борясь с раздражением, девушка прошла к раковине, выудила из шкафа под ней стакан и до краев наполнила его водой, принимаясь пить мелкими глотками. — Можешь сказать, что с тобой происходит? — она обернулась, опираясь о стойку и по-прежнему сжимая в руках стакан. — Больно, — выдавил из себя юноша. — Зачем тогда лезть было под купол? — Это моя жизнь, Тереза. И кроме этого у меня ничего нет. — Джей, ты зачем себя гробишь? Ты уснуть не можешь, потому что… Тебе больно? — А где Дэнни? — вопросом на вопрос ответил парень. — Ты не ответил. — Тереза, я… Да пойми ты, чудачка, я… Ничего со мной не случиться. — Я не знаю, где Дэнни, — Тесса задумчиво поглядела на воду в стакане, отражающую свет уличного фонаря. — Я просто…не могу представить, что он призрак. Что его…нет! И… — И он поэтому не приходит, — закончил за нее парень. — Ладно, — он поморщился.- Он появится, как только ты по-настоящему пожелаешь его увидеть. У тебя есть время все для себя решить, он не в обиде. — Я не могу вот так просто все это принять. — Тебя никто и не торопит. Девушка сделала ещё несколько глотков, заметив, что он так и продолжает на нее смотреть. — Что? — Ты красивая, — неожиданно выдал молодой человек, нисколько не смущаясь своих собственных слов. — Спасибо, — растеряно пробормотала девушка. — Твои порывы несколько внезапны. Они помолчали ещё несколько минут, а потом он закрыл глаза, сжимая зубы, и Тесса вздрогнула, понимая, почему он не спит. Его рука в молниеносном движении метнулась вверх, и он закусил костяшки пальцев, пережидая приступ, который схлынул так же внезапно, как появился. — Тони, — Тесса шагнула вперёд, застывая перед ним, не в силах решиться на что-нибудь. — Я в норме, — хрипло отозвался юноша, откидывая голову на спинку кресла. — Ложись спать. — Ты сам бы постарался отдохнуть — Тесса зорко всматривались в своего соседа, понимая, что все три дня его мучили приступы — светлая слишком широкая футболка не скрывала рук, со следами уколов на сгибах локтей, один из которых, сделанный наспех, оставил заметный синяк. На предплечьях выступили вены, уходящие вниз, змеящиеся по тыльной стороне кистей. Изящные пальцы даже сейчас были сжаты в кулаки, костяшки обозначились ещё чётче, словно их обладатель похудел ещё больше, чем до этого. Из ворота проглядывали выступающие ключицы, под футболку ускользали канюли концентратора. Он не снимал кроссовок, последние три дня находясь в своих черных джинсах, и девушка искренне верила, что хотя бы моется он без них. Догадывалась, что черная ткань скрывала многочисленные следы уколов на ногах, она уже успела заметить, он часто делал уколы в бедро. Кажется, он всерьез стеснялся всех этих синяков, потому что под ее пристальным взглядом он почти тут же почувствовал себя неуютно, и потянулся за кофтой. — Нет, — Тесса вырвала из его рук кофту, — Нет! Он вопросительно вскинул брови, но подчинился, позволив ей забрать вещь. — Сними ее, — внезапно попросила девушка, и парень отрицательно покачал головой. — Джей, в чем твоя проблема? Можешь залезть под купол, сделать меня звездой своего, — она особенно выделила голосом последнее слово, — Выступления, но боишься показать мне итоги. Ей нужно было его увидеть, чтобы перестать чувствовать себя так паршиво. — Тереза, не нужно, — в нем ломалось что-то, что-то важное, и она знала, что должна остановиться, но не могла, внезапно почувствовав себя той девушкой, из своих снов, перед которой все склоняли головы. И он, стоящий перед ней сейчас, был тоже тем парнем, готовым отдать свою жизнь, все свое, что имел, чтобы спасти близкого человека. И он должен был подчиниться. Тереза смотрела ему в глаза, требовательно с нажимом, и он отступал под ее взглядом. — Пожалуйста, — теперь он просил, но ей стало все равно. Это было делом принципа теперь. — Ты же все для меня делаешь, тогда в чем проблема. Не можешь? Несколько минут они ещё боролись взглядами, а потом он со злостью сдернул футболку через голову, швыряя на кровать материю, и одним движением поворачиваясь к ней спиной. Не в силах оторвать от него взгляд, Тесса медленно наклонилась, забирая с кровати его футболку, а потом сжала зубы, чувствуя, как ее начинает бить крупная дрожь — вся его спина в тех местах, где были вставлены штыри, была покрыта лиловыми синяками. Видимо, во время выступления они сдвинулись, разрывая мягкие ткани, но теперь с ним все было в порядке. Как зачарованная, она приложила ладонь к его коже, проводя пальцами по глубоким шрамам. Парень опустил голову, запуская одну руку в волосы. Под ее рукой стучало его сердце, стремясь выскочить из груди. Он дрожал, но стоял, позволяя ей держать руку на его спине. — Тереза, — его голос сорвался, — Пожалуйста. — Тебя так все оберегают, — медленно произнесла девушка, отходя на шаг, и он обернулся, упрямо смотря в пол. На его груди красовался почти заживший шрам, оставшийся от стычки со Стивом, и она видела контуры ребер. Его дыхание участилось, концентратор едва справлялся. — Как хрустальную вазу. Я слышала, как той ночью твой брат говорил с отцом. — Отдай мне футболку, ты все уже видела, — тихо проговорил юноша. Он просил, но это только больше бесило ее. — Нет, — Тесса не узнавала саму себя, когда в ее голосе мелькнули знакомые повелительное нотки из ее сна. Это было сильно, но это было слишком. Какой-то частью своего сознания она видела, насколько ему плохо и отчаянно желала прекратить его мучить, извиниться, но другая ее часть вопила о том, чтобы время правды пришло. Она могла узнать что-то сейчас, пока он был так уязвим, так открыт. Это было просто, черт возьми, логика и холодный расчет — она воспользовалась тем, что уже знала. Он сам рассказал ей про колдуна, про то, что старый ублюдок с ним сделал и, конечно, его пугала возможность беззащитности. Он не был готов довериться людям, он скрывал свою слабость, и то, что она видела его таким, когда он не был готов, основательно подбивало планку его самоконтроля. — Смотри на меня! — очередной приказ. Холодный, пришедший откуда-то сверху, произнесенный будто бы даже не ее голосом, делающей ее так мало похожей на саму себя. — Смотри мне в глаза. И он поднял на нее взгляд — больной, отчаянный, сломанный, но прямой. — Зачем? — Расскажи мне, — она облизнула пересохшие губы. — Расскажи мне, что с твоей кровью? — Ты не позволишь мне… — а потом он вдруг улыбнулся своим мыслям, -Конечно, не позволишь. Тогда смотри, — он сжал пальцы, и девушка внезапно увидела, как буквально на глазах его вены темнеют, разливаясь по телу темными линиями. Наваждение прошло так же быстро, как и появилось, он снова был спокойным. — Что это было? — она с трудом сдерживала рвущиеся наружу эмоции. — Вот он я, — горько проговорил юноша. — Я урод, Тереза. Я не умею, как нормальные люди, не умею, как ты привыкла. Это то, что ты видела в самом начале. Моя магия. Когда я понял, — он сглотнул, — Я отдалился ото всех. Я был напуган этим, и чертовски боялся, что однажды смогу навредить кому-то. Одному мне проще, Тесс. Я так привык. Ты же изучала физику в школе, верно? Ничто не появляется просто так, и никуда не исчезает. Магия похожа на маленький взрыв, и я направляю его в себя, от этого кровь. в общем, ты все сама видела. — Если ты так хотел остаться один, то зачем тогда готовить мне завтраки? Зачем тогда вся эта твоя забота? — Не знаю, — он внезапно замолчал, и мрачно выругавшись на немецком, поднял на нее просящий взгляд. Тесса с отвращением кинула ему в лицо футболку, отворачиваясь. Она узнала больше, чем хотела, и за свой порыв стало неудобно. — Ты так боишься сам себя. Так не принимаешь, что я удивляюсь, как кто-то вообще мог в тебя влюбиться. Несколько минут в трейлере стояла оглушающая тишина, пока парень надевал футболку, и, покопавшись в шкафу, для верности сверху ещё и свободную толстовку. Тесса отстранено наблюдала, как он натянул рукава кофты до самых костяшек. — Я сам не знаю, за что она смогла меня выбрать. — Ты тряпка, Тони, — едва слышно пробормотала девушка. — Таких, как ты любить нельзя. — Я… — Ты так ее любишь, — едко отозвалась девушка. — И, тем не менее, ты позволяешь мне издеваться над собой с самого первого дня! Ты позволяешь своему брату присваивать твою славу! Ты выстилается передо мной на выступлениях, ты готовишь мне чёртовы завтраки, когда я тебя о них не просила! Но самое главное, ты так любишь свою невесту. Вот только знаешь что?! Она умерла и своей собачьей верностью, ты ее не вернешь!!! Ее нет, Джей, а я видно, очень на нее похожа, и вы все — и ты, и твой папаша и твой брат — вы смотрите на меня, как на мертвячку, но я это я!!! — горло рвали сухие рыдания. Ей было противно от самой себя, за то, через что она заставила его пройти. — Я не она! И никогда ей не буду, поэтому мне нахрен не нужна твоя дурацкая забота! Мне ты не нужен! И если ты думаешь, что можешь просто так швыряться в меня своими фактами, то ты ошибаешься. Я не буду просто сидеть и ждать, пока ты решишь мне все рассказать! — Я тебе не нужен, — как зачарованный повторил парень ее слова, но потом, уже чуть более живым голосом спросил. — Зачем ты спрашиваешь, если знаешь, что правда в твои стандарты не вписывается. Что ты тогда будешь делать? К кому пойдешь? — Я… — Твоя проблема в том, что ты готова слушать только то, что тебя устроит. Я не ходил в школу, — после недолго молчания проговорил парень. — Но догадываюсь, что был бы там не популярен. Только вот ты врешь себе! — Что? Он вдруг сделал несколько стремительных шагов вперёд, хватая ее за плечи. — Хочешь знать тайну? — его дыхание обожгло ее щеку. — Ты знаешь, за что можно меня любить и я тебе не безразличен, признай это. Свобода — это тебя всегда привлекало. — Пусти меня, — Тесса тщетно попыталась отойти в сторону. — Ты не свободен, ты сам себя принять не можешь! — Не подумаю! — его пальцы сжались крепче. — Все в мире имеет цену, девочка! И цена за мою магию — разрушение и кровь. Можно было выбрать два пути — первый, убивать, как это делать чернокнижник. Ты находишь жертву и разрушаешь ее, пока она не погибнет. Или второй — это брать силы внутри. Легко, потому что гребанная магия не позволит мне отбросить копыта раньше, чем она ней найдет себе новый сосуд. Разрушить свою же кровь, вот что я могу! — его глаза гневно блеснули. — Пусти меня, — настойчиво повторила Тесса, стараясь отступить на шаг, но он снова отрицательно покачал головой. — Тебе не нужна моя забота? Хорошо! Тогда спроси себя, Тереза Хариссон, почему ты ещё здесь? Разве тебе не говорили раньше, что я странно на тебя смотрю? Тебе не говорили, что я опасен, что я псих? — Г-говорили. — Но ты ещё здесь. И рядом всякий раз, когда я прошу. — Отпусти меня, — Тесса высвободила руку и наотмашь ударила парня по лицу. Его голова мотнулась вслед ее удару, и на щеке заалел отпечаток ладони. — Ты и, правда, псих! — Тогда скажи мне это! Скажи мне, чтобы я убрался из твоей жизни. Скажи, что больше не желаешь меня видеть, как Дэнни. Скажи мне это сейчас. Тесса подняла взгляд, утопая в его серых глазах с расширенными зрачками. Его боль грозилась захлёстнуть ее с головой, утопить. Она начала задыхаться. В его глазах жило что-то — дикое, необузданное, неусмиренное. Что-то произошло там, в его прошлом, в его жизни, с чем он не смог смириться. — Ты молчишь, — хрипло проговорил юноша. — Уходи, — неуверенно прошептала девушка. Она открыла для себя что-то, чего пока понять не могла. — Тебе нужны были ответы. Вот тебе один из них, Тереза. Ты как никто другой хорошо знаешь, какой это труд — построить парный номер. Ты понимаешь лучше других, что для этого нужны годы. А теперь спроси себя, почему тебе так легко со мной под куполом? — Я не понимаю. — Тереза, ты знаешь меня, — вдруг тихо проговорил парень. — Не головой, нет. Телом. — Чушь, — девушка покачала головой. Парень вдруг пришел в движение, рывком бросаясь вперёд. Тесса безошибочно отступила назад на один шаг, вскинула руку, оттолкнув его занесенную, как для удара кисть, но юноша тут же опрокинул ее на кровать, протягивая ладонь. Даже не думая, девушка схватилась за его ладонь, с удовольствием ощутив, как его теплые пальцы крепко охватили ее кисть в одном из стандартных захватов. — Вот так, — удовлетворённо проговорил парень. — Я про это говорю. Ты можешь мне не доверять, можешь ненавидеть, но твое тело мне принадлежит, — с уверенностью заявил молодой человек. — У тебя было три парня, — он по-прежнему держал ее в захвате, не возвращая в вертикальное положение, но и не позволяя упасть, и от этого сердце ускоряло свой бег. — И ни один из них не считал своей заботой сделать тебя счастливой. — А ты, значит, можешь? — Не могу, — он резко отступил, предварительно убедившись, что она крепко стоит на ногах. — И может ты права, я тряпка, но Тереза, но однажды я стоял под дождем, и понимал, что девушка, которая была всем для меня, мертва. И…в такие моменты… В такие моменты как никто другой понимаешь, что жизнь… В сущности ничего не стоит, когда тебе нет смысла вставать по утрам. — Джей… — Я тебе не нужен, — тихо повторил парень, выскальзывал из трейлера в ночную темноту» Тихая мелодия звонка напугала ее, Тесса вскочила, возвращаясь в реальность из своих воспоминаний и бросаясь к столу, где весело позвякивал мобильный, извещая о входящем вызове. Она без лишних раздумий взяла трубку, падая в кресло. На фейстайме высветилось довольное лицо Миранды. — Привет, — под внимательным взглядом подруги ей стало неуютно. — Привет, ты спишь вообще? — Миранда поглядела на нее с сочувствием. — Выглядишь, мягко говоря, не очень. Тесса осторожно пригласила волосы, отбрасывая их за спину. — Ты, как я погляжу, тоже ещё в участке. — Да, — Миранда огляделась по сторонам, как будто впервые видела свой кабинет, и, захватив с собой телефон, переместилась к окну. — Папа сегодня дежурит, а домой идти одной неохота. — Все с тобой ясно, трудоголик, — засмеялась Тесса. — Представляешь, после всего того, что я ним сделала ночью, утром он мне опять завтрак приготовил, — без перехода заявила девушка. — Боже, — Миранда закатила глаза, видимо, припоминая ее ночной звонок. — Ты опять. Можно подумать, что ты злой бородатый дядька, а он маленькая школьница и ты его в переулке изнасиловала. Прекрати! — Судя по его взгляду так и было. Блин, Мира, я его неплохо так унизила. Даже не знаю, что на меня нашло, но я… Хотела извиниться, и не получилось. — Послушай! — Миранда внимательно, без доли прежнего веселья посмотрела на подругу. — Знаешь, что я тебе скажу. И что сказала бы тебе твоя мама — ты влюбилась, красотка. И вот мой совет — или прекрати выносить мужику мозг и начинай ему верить, либо заканчивай всю бодягу. — Да уж слишком нереальные сказки говорит. — Ладно, ближе к телу, — мрачно пошутила Мира. — У меня для тебя две новости. Хорошая и плохая. И с какой начать? — С хорошей, — неуверенно проговорила девушка. — Ну, окей, — Миранда вернулась к столу, установив мобильник на подставку. — Видно так? Тесса подалась вперёд, зябко кутаясь в кофту, на улице между тем разразилась настоящая буря, она даже отсюда слышала гром и шум капель. — Да, видно. — Смотри. Я связалась кое с кем из знакомых и узнала, что в ту ночь, когда ты зажигала с сынком Джонсона под куполом. — Мира… — Да вы там чуть не переспали! Но речь не об этом. В ту ночь Барри Джонсон подписал контракт, как ты думаешь, на какую сумму… — Несколько тысяч долларов? — Бинго! Если быть точнее, то двадцать пять тысяч долларов. — Что? — Приобрел брошку. Мало того, я проверила ещё несколько документов за последние пять лет и вот что… Состояние нашего глубокоуважаемого господина Джонсона составляет порядка пяти миллионов долларов. Деньги не в обороте, заморожены на европейских счетах. Зачем, человеку, который может позволить себе безбедное существование, держит цирк, с которым столько мороки? — Хобби? — Версию отметем за нежизнеспособностью. В общем, господин Джонсон не так прост, как может показаться, но с юридической точки зрения прикопаться не к чему, все сделки чистые. Дальше, — Миранда переворошила листы бумаги на столе. — В общем, есть вот какая особенность. Семь лет назад он начал делать крупные отчисления. Суммы были поистине исполинские. Моим друзьям удалось отследить один такой перевод- Калифорния, центральный окружной госпиталь. Центр протезирования. — Этим не удивила. Хотя, — Тесса задумалась, — Это кое-что проясняет. По срокам — Боюсь спросить что. Отчисления были в течение полутора лет, а потом прекратились. Но, Тесс, теперь самое крутое. Ты сама мне рассказала, что несколько лет господин Джонсон менял всю цирковую команду. Так вот… Короче, восемнадцать лет назад поручителем по одной из сделок выступил Тревор. — Тревор? Муж Марты? — В точку! Погоди, сколько лет ему тогда? Марта говорила, что ему около тридцати. — По документам ему двадцать девять. — Что? — Вот и я о том же. — Значит, был какой-то другой Тревор? — В этом и проблема Тесса. Речь шла о китайском антиквариате, несколько ваз, крупная сделка. Я связалась с антикварщиком и вуа-ля, мужик он хоть и старый, но ещё с мозгами. Он опознал Тревора по фотографии. — Нашего Тревора? — Да! — Бред, — девушка помассировала виски, ощущая на языке гнилой привкус, который уже стал ее неотъемлемым спутником — яснее ситуация не становилась. Некоторое время обе девушки молчали, а потом Миранда тяжело вздохнула: — Ладно. Вот тебе мой совет, или домой и ложись спать. С утра позвоню, может ещё, что нарою по той сделке, ещё свидетелей. — Понятно. — Тесс, я не шучу. Я серьезно. Ты плохо выглядишь. Прекрати, просто расслабься. Если бы твой мистер икс на тебя обиделся, то не готовил бы тебе завтраки. Все будет в порядке. — Подожди… ты сказала новости две. И если это была хорошая, то какая тогда плохая? — А… — Миранда резко помрачнела. — В общем, тут такое дело. Твой отец приобрел билет до Вичиты. Завтра в десять он будет в городе. Будь осторожна. — Ясно, — заплетающимся языком произнесла девушка. — Спокойной ночи, — она автоматически засунула телефон в карман джинсов, даже не проверив, выключила ли звонок. Мир за окном сразу перестал казаться таким уж дружелюбным. Она оглядела стеклянными глазами кабинет, в котором провела последние несколько часов, и выскользнула из помещения, по пути к выходу, заглянув в комнату, где обосновался Томас Трейнер. В последнее время, узнав всю информацию о Тони, он всерьез озаботился вопросом о чернокнижниках, и самое главное о способах их уничтожения. Сама не понимая почему, она до сих пор продолжала ему помогать, надеясь найти хоть каплю нормальной информации, которая смогла бы ей разъяснить странное сходство самой себя и покойной сестры Трейнера. — Томас, я на сегодня закончила. Доброй ночи. — Да, конечно, — мужчина на секунду закончил копаться в бумагах, бросив на нее скользящий взгляд. — Тесса, — он встал из-за стола, — Я нашел ещё кое-что. Записи моей сестры. Возьмите, может они покажутся вам полезными. — Спасибо, — девушка забрала рукописные альбомные листы и направилась к выходу. Мужчина последовал за ней, держась на пару шагов позади. — Вы нашли что-нибудь? — Да. Тереза, будьте осторожны. Насколько мне стало известно, чернокнижники, особенно такие древние и сильные, бывают очень опасны. Мне удалось найти пару легенд, но кроме этого ровным счётом ничего. В бумагах, — он кивнул головой на стопку бумажек в ее ладони. — Есть пара любопытных фактов. Моя сестра пишет о каком-то сундучке, который есть у Джонсона. Если вы сможете его открыть…. Впрочем, сами все поймёте. До завтра. — До завтра, — Тесса бодро сбежала по ступенькам, но дальше пошла не спеша, накинув капюшон на голову и на ходу изучая записи. Мысль о том, что Трейнер всерьез верил в тот факт, что Джей был бессмертным колдуном, ее веселила. Это была ещё одна причина по которой они до сих работали вместе — отчаянно хотелось доказать, что мужчина ошибается, и Джей, пусть и не самый ординарный, но все же человек. На пожелтевших листах ровным, изящным женским почерком значилось следующее. " Никак не могу понять, отчего меня так сильно к нему тянет. Просто не могу. Он нелюдим, отстранён, груб, но, на удивление, хорошо воспитан. Ни разу не удавалось переговорить с ним с глазу на глаз», -пропустив несколько страниц никому не нужного описания, она увидела то, что ее заинтересовало: «Даже представить сложно, чего мне это стоило, но удалось узнать, в его шкатулке храниться что-то поистине важное, код — цифры на его руке. Знать бы только, что это значит.» — Да уж, знать бы, что все это значит, — повторила Тесса слова давно погибшей девушки. Она подняла глаза, и вздрогнула, едва не растеряв страницы. Из темноты навстречу ей выдвинулась высокая фигура. — Значит, мои птички мне не соврали. Рад тебя видеть, Тесс. Чувствуя, как земля уходит из-под ног, она прошептала: — Энди?! *** — Я просто была в музее, — в сотый раз повторила девушка, пока парень откровенно наслаждался ситуацией. Дорога домой была быстрой, но не сказать, чтобы приятной. — Ну да. Все нормальные люди ходят по музеям в одиннадцать ночи. — Что ты от меня хочешь? — Любопытно, что ты связалась с Трейнером после того, как мой брат умолял тебя ему довериться. — Может, все было бы иначе, если бы твой брат не рассказывал мне сказки о Рюгене. — Ого. А он даже это рассказал? — Да. — Я не удивлен. А это забавно, Тесса, да? Унижать его, методично добивать? — Что ты от меня хочешь? — Ничего, — Энди пожал плечами. — Ты ни разу не видела, как сложно ему было доверять людям. Не видела, как он молчал столько лет подряд. Он раскрылся тебе, хотя я предупреждал его, чем все это закончится. — Что преступного в том, что я работаю с Трейнером? Значит, есть что скрывать? — Он просил тебя доверять ему. А ты сливала инфу, как последняя тварь. Но я готов сохранить нашу маленькую тайну в обмен на услугу, — его взгляд стал хитрым, — На какую еще услугу? — Ну, например, … поцелуй меня. — Что? — Сейчас, — резко дёрнул ее Энди за руку. Не ожидавшая такого напора, Тесса с лёгким вскриком налетела на гимнаста, и он тут же впился в ее губы долгим поцелуем. Его пальцы проворно нырнули под ее футболку. Он целовал быстро, грубо и с фальшивой страстью. За спиной хлопнула дверь. Оба вздрогнули. Тесса обернулась. На пороге трейлера застыл Джей, по чьему непроницаемому лицу нельзя было сказать, что конкретно он чувствует. По скулам прошлись желваки. — Джей, я… — Не хотел мешать, — резко бросил юноша, и сбежав по ступенькам, скрылся за поворотом. — Джей!.. Что ты делаешь, сволочь! — Тесса залепила Энди звонкую пощечину. — Думаешь, я урод? — А кто ты ещё?! Думаешь, я поступаю плохо. Но ты ничем не лучше меня, Тереза Хариссон. Мы оба его предаем, только вот я при этом еще пытаюсь спасти — сплюнув себе под ноги, он отправился к фургонам. — От чего?! — вопрос, брошенный ему вслед остался без ответа.