Шкатулка с секретом

      Стив устало потёр лоб, пытаясь трезво оценить законченный фрейм комикса. Явных недостатков он не видел, и всё же что-то ощущалось фальшивым в мимике героев, парня и девушки, чьи лица были обращены друг к другу, а глаза светились нежностью, в которой чудилось что-то напускное, ненастоящее. Может, раздражала ситуация в целом. Стив любил счастливые финалы, их любили и читатели журнала, но… Сейчас это давалось тяжело, когда в собственной личной жизни творилась неразбериха. В вымышленных мирах часто всё так просто: ты любишь, тебя любят в ответ, и вы оба знаете, что дальше — лучше. В реальности Стив только и умел, что лажать: то влюблялся не в тех, кто мог ответить взаимностью, то сам не отвечал на чужие чувства в полной мере.       Дверь в кабинет отворилась, и в проёме показался Баки. На самом деле его звали Джеймс, но школьное прозвище въелось в подсознание. Они учились вместе не так уж долго, года полтора, но этого хватило и для мелких стычек и ссор, и для странной дружбы, и для глупостей, которые Стив не собирался совершать, но с лёгкостью совершил. А потом их с Баки пути разошлись стремительно, не дав даже опомниться, как это часто и бывает по окончанию школы. Стив бы и рад сказать, что это далось легко, но это было огромной ложью. Просто всё завертелось, просто жизнь продолжалась, но тоска, вопрос «Что, если?..» до конца так и не исчезли.       Свела их снова вместе работа. По правде, благодаря Баки Стив её и получил. Тот, конечно, этого не признавал, но догадаться было нетрудно, кто превратил кислое «мы вам позвоним» в «вы приняты на испытательный срок». Стиву это здорово претило, и всё же он нуждался в деньгах, да и верил в то, что сможет в полной мере справиться с возложенными на него обязанностями.       — Я думал, сегодня последним уйду, но тебя, мистер Трудолюбие, наверное, никому не дано пересидеть. — Баки вошёл в кабинет и плюхнулся в соседнее кресло. — Ты здесь и ночевать собрался?       — Я не знаю. Не нравится результат, а сдавать завтра. — Стив устало потёр лоб и отложил перо на стол. — Наверное, подумаю об этом уже дома, нужно хоть немного проветрить голову.       — Вот, кстати, об этом…       На столе завибрировал телефон, высвечивая входящий звонок от Шерон. Едва Стив потянулся за ним, не до конца уверенный, что хочет отвечать, как Баки его опередил и выхватил первым.       — И вот об этом тоже.       — Дай сюда, — Стив протянул руку, но Баки только цокнул языком и потушил экран боковой кнопкой.       — Не мне тебе напоминать, что у вас с малышкой Шер перерыв.       — Не тебе в это вообще нос совать, — огрызнулся Стив.       — Ты прав. — Баки неожиданно легко согласился и положил телефон на стол: — Но сам подумай: если лыжи не едут, может, стоит попробовать новые?       — То, что ты постоянно меняешь эти самые «лыжи», ещё не делает тебя экспертом. — Стив забрал телефон, но перезванивать не стал. Может, позже. Может, Баки прав. Стив не хотел думать об этом прямо сейчас. — Так с чем тебя ещё принесло, помимо советов, о которых никто не просил?       — С охрененным предложением.       Стив вопросительно приподнял брови.       — Полетели в Ванкувер в эти выходные. Меня Бекс уговорила. Она с собой берёт подругу, а я — тебя, развеешься хоть немного.       — Это… Здорово, правда, но я планировал поработать над заказами, а ты и так без компании не останешься…       — Нельзя жить одной работой, Стив, тем более какие наши годы! — выпалил Баки и откинулся на спинку кресла так, что она издала жалобный скрип. — Скажи мне правду, не будь козлом…       Стив недоуменно сдвинул брови на переносице: вот это предъявы. Если из них двоих кто и мог вести себя, как козёл, так это Баки, да и то по большей части с влюблёнными в него девицами, иногда с парнями, романы с которыми заканчивал так же легко и быстро, как и начинал.       — …между нами что-то не так?       Вот это было ещё более внезапно.       — Я не могу тебя вытащить практически никуда. У тебя вечно находится целая куча отговорок. Для своей бывшей подружки ты время, между прочим, находил, а вот на меня его нет практически никогда. В чём дело? Мы ведь раньше дружили. Я всё испортил? Тогда? Сейчас? Скажи мне, Стив, не хочу гадать.       Ответить было чертовски трудно. Несколько секунд Стив молчал, беспомощно подбирая слова. С Баки вообще было чертовски трудно. Тогда — с первого дня, когда он перевёлся в их школу, и Стив всерьёз намеревался его невзлюбить (ничего из этого изначально не вышло), и сейчас, когда прошлое всё ещё напоминало о себе. Бледно, но опасно.       — Нам уже давно не семнадцать, — сказал Стив, напоминая об этом в первую очередь себе.       — Спасибо, Кэп, а я-то думал, — едко, с нескрываемой обидой ответил Баки и встал с кресла.       — Я это к тому, что стало сложнее…       — Я же просил: не будь козлом. Прибереги свои дерьмовые оправдания для кого-нибудь другого. — Баки одёрнул на себе пиджак, поправляя. — Тащи уже зад домой, а то совсем загнёшься со своей любимой работой.       Дверь за ним захлопнулась. Стив зажмурился на секунду, уткнулся лбом в раскрытую ладонь. Только ссоры с Баки и не хватало, чтобы сделать этот вечер ещё отвратительнее.

***

      «Лыжи не едут…» Ну что за омерзительная формулировка. Уже лёжа в кровати, Стив повертел телефон в руке. И всё-таки их отношения с Шерон и в самом деле потеряли что-то важное. Наверное, ту искру, что была в начале. Шерон понравилась ему с первого взгляда: серьёзная, умная, уверенная и решительная. Она умела быть и твёрдой, как скала, и ласковой, как лучи солнца по весне. Этим Шерон напоминала женщину, в которую он когда-то влюбился без памяти. Может, в этом и крылась одна из проблем: она никогда на самом деле не была ею. Стив не думал, что это важно. Прошло уже семь лет, всё, что связано со старшей школой, уже не должно иметь значения, разве что вызывать чувство лёгкой ностальгии. Но почему-то хоть самую малость, но имело. Особенно связанное с Баки. С ним вообще никогда не было просто. Даже невзлюбить когда-то не получилось совсем, хотя на первый взгляд казалось, что для этого и прикладывать усилия не придётся.

***

      Когда Баки появляется в их школе, то тут же привлекает к себе кучу внимания, особенно девчачьего. Ну ещё бы: смазливый, прекрасно сложенный, модно одетый, общительный и излучающий такую дозу самоуверенности, что и на десятерых бы хватило. «Ну вот, в полку пустоголовых прибыло», — думает Стив, сверля неодобрительным взглядом широкую спину усевшегося за парту перед ним новенького. Тот, словно почувствовав, поворачивается к нему и с широкой улыбкой — и канадским акцентом — спрашивает:       — Как тебя зовут?       — Стив, — отвечает он неохотно, догадываясь, чем вызван интерес конкретно к его персоне.       В дорогой частной школе он выглядел настоящей «белой вороной»: никакого брендового шмота, никакого пафоса и выпендрёжа. Он бы и не хотел здесь учиться, но бабушка и дедушка по отцу сочли своим долгом оплатить ему хорошее образование. Скорее всего, просто для успокоения совести. Они его и видеть особо не хотели, ведь он так похож на свою мать, «болезненную голодранку, передавшую сыну свои паршивые гены». Во всяком случае так их процитировал кузен, издеваясь. Стив не знал, на самом ли деле они это сказали, но думал, что вполне могли. Они никогда не скрывали, насколько не одобряли брак его родителей. Если бы не мама, Стив оказал бы им услугу, оборвав с ними все контакты, но она настойчиво просила, чтобы он находил с ними общий язык. «Твой папа этого бы тоже хотел», — прозвучало контрольным выстрелом в голову, и Стиву ничего не оставалось, кроме как согласиться. И терпеть родню, не скрывающую своего недовольства им, терпеть ненавистную школу, в которой ему на самом деле не было места. Терпеть, терпеть, терпеть, делая вид, что ничего не может ранить его чувства.       — Окей, Стив, покажешь мне, где тут у вас что? Как вообще обстановка?       Стив смотрит настороженно, невольно ощетинившись. Этот парень что, думает, нашёл себе идеального кандидата в «мальчика на побегушках» или какого чёрта привязался?       — Прости, я слишком занят.       — Оу, к тебе только по записи? — новенький приподымает брови: — Как интересно.       Рядом раздаются смешки.       — Забей, новенький, наш Стиви совсем отбитый, — отзывается Грег с соседнего ряда — типичный задира-качок. — Буквально. И первое, что у него отбили, так это чувство самосохранения, по ходу, а заодно и уважение к тем, кто сильнее.       — Тупее, если ты о себе, — огрызается Стив.       Грег красноречиво чертит ребром ладони себя по горлу, мол, ну всё, Роджерс, ты опять нарвался. Стив с безразличным видом утыкается взглядом в учебник. В класс входит учитель и начинает занятие. Спустя какое-то время Стив ловит новенького на том, что он пялится. Стив хмурится, на что получает беззаботную улыбку. Новенький теряет к нему интерес, ведь желающих показать «что здесь и как» находится очень много, особенно среди девчонок. Стив чувствует странное облегчение. Взгляды новенького, его улыбки задевают за живое, потому что хочется знать, насколько же они фальшивые. И не хочется совсем.       Вечером Стив не успевает толком отойти от ворот школы, как его хватают за рюкзак и с такой силой дёргают назад, что он теряет равновесие и падает на спину. Над ним на фоне серого неба нависают лица Грега и его дружков.       — Ну что, ущербный, выбирай: будешь сегодня битый или поцелуешь мои кроссовки — и, так и быть, мы тебя отпустим к мамочке.       Подпевалы довольно ржут. Стив вместо ответа смачно плюёт на предложенные кроссовки и получает подошвой в нос. Подняться не получается: болью от ударов взрываются рёбра, живот. Стив жмурится и всё равно силится встать.       — Эй, какого хрена?! — кто-то кричит совсем рядом, врываясь в драку… точнее в то, что пока было банальным избиением.       Удары прекращаются.       — Не лезь не в своё дело, — огрызается Грег.       — Мне плевать на ваши разборки, но трое на одного, вы серьёзно?       Стив поднимает голову. Моргая, сквозь поднявшееся облако пыли, он видит настырного новенького.       — Серьёзно. Такие, как он, другого не заслуживают.       — Такого никто не заслуживает.       — Новенький, не лезь, — хрипло цедит Стив, силясь подняться, но чья-то нога бьёт между лопаток и надавливает, прижимая к пыльному тротуару.       Новенький, видно, привык, что в прошлой школе с него пылинки сдували, и не знает, как легко нарваться в этой.       — Послушай нашего педика и иди себе куда шёл, — советует Грег.       — Нет. Оставьте его в покое.       — Что, тоже проблем захотелось?       — А что, броситесь на меня все вместе? — насмешливо спрашивает новенький. — По-другому не умеете?       — Да я тебя и один по асфальту размажу, — заявляет Грег.       Слышится возня, звук удара, и Грег приземляется на задницу рядом со Стивом. Кто-то рядом не сдерживает смех.       — Я так и думал, — удовлетворённо говорит новенький.       Нога исчезает со спины Стива, и он, морщась, подымается, чувствуя себя поломанным и наспех собранным обратно из кусков. Новенький пытается помочь, но Стив отталкивает его руку от себя. Это на самом деле очень унизительно. Не само непрошенное заступничество, а тот факт, что он не сумел за себя постоять, пусть даже шансы на это были изначально… ну, около нуля по любой шкале.       Грег подымается и зло шипит на своих подпевал:       — Ну, вы будете что-то делать?       — Ты же сказал, что сам размажешь, — небрежно отвечает его приятель и, уходя, похлопывает его по плечу. — Удачи тебе с этим.       Грег злобно смотрит на Стива и новенького в упор, но продолжать драку не спешит, скорее всего оценив, что численное преимущество теперь явно не на его стороне. Прошипев: «Я вам обоим это ещё припомню», он ретируется.       — Только не говори, что в этой школе большинство — такие придурки, — цедит новенький.       — В твоей разве было по-другому? — спрашивает Стив, роясь в рюкзаке в поисках упаковки бумажных платков.       Новенький всерьёз задумывается, а затем отвечает:       — Не знаю. Наверное, в моей было привычнее и только.       Стив стирает кровь с лица.       — Ты из Канады?       — Ага. Давай я тебя подвезу, а заодно расскажу больше о себе.       — С чего ты взял, что мне интересно?       — А разве нет? — новенький спрашивает чуть насмешливо, поддразнивая.       Стив пожимает плечами. Сказать «нет» — значит соврать. Новенький раздражающе самоуверен и всё же… Уже не кажется таким плоским кретином, как раньше. Даже не напрашивается на благодарность за своё вмешательство, во всяком случае, пока.       — Кстати, можешь звать меня Баки.       — Странное прозвище, — удивляется Стив.       — Это от моего второго имени. Бьюкенен. Сестра ещё совсем мелкой не могла его выговорить, коверкала ужасно, в итоге от него осталось только Баки, так и прилипло.       — Зачем ей вообще было ломать язык над твоим вторым именем? Что не так с Джеймсом?       И хотя Стив не давал согласия на то, чтобы ехать вместе, новенький уверенно ведёт его на парковку.       — О, ты все-таки запомнил моё имя, когда меня представляли? — он оборачивается к Стиву с самодовольной улыбкой, как будто эта мелочь что-то значит. — А ведь сидел с таким видом, словно собирался игнорировать факт моего существования до конца школы.       — Ты поэтому и прицепился ко мне? — догадывается Стив.       Новенький, Баки, раз ему так угодно, кивает:       — Конечно. Не люблю, когда меня игнорируют, особенно кто-то симпатичный вроде тебя, — Баки говорит легко и весело, и поди разбери, как к этому относиться: как к флирту или как к обычной шутке.       Скорее всего, второе, но Стив на всякий случай решает прояснить ситуацию:       — То, как эти придурки меня обозвали, на самом деле не имеет никакого отношения к моей ориентации.       «Педик» прилипло к нему сразу же, как Грег узнал, что Стив ходит на внеклассные занятия по рисованию. Настолько ограниченное мышление даже не удивляло. Знал бы Грег, что любовь к рисованию была не главной причиной, по которой вечерние часы этих занятий становились лучшей частью школьных будней Стива, возможно, сильно удивился бы.       У красной «Мазды» с тонированными стёклами Стив и Баки останавливаются.       — Ясно. Хотел бы я сказать, что это делает их ещё большими придурками, но куда уж больше. — Баки крутит на пальце автомобильный ключ. — Поехали?       — Поехали, — соглашается Стив.       Так всё и начинается.

***

      Сидя на неразостланной постели, Стив прочитал сообщение от Шерон: «Давай встретимся и поговорим. Я очень соскучилась. Как насчёт субботы?».       Стив откинулся на подушку. Попытался понять, что чувствует. Ничего?       Ничего…       Перерыв в отношениях должен был расставить всё на свои места, но ни черта не произошло. Стив с шумом выдохнул. Баки был прав: и насчёт отношений с Шерон, которые себя изжили; и насчёт поездки. Да и насчёт того, что между ним и Стивом в последнее время было что-то не так, тоже. Это с самим Стивом что-то было не так. Он будто спрятал где-то глубоко внутри себя шкатулку с секретом и никому — особенно себе, — не позволял туда заглянуть, хотя прекрасно знал её содержимое. А теперь опасался, что она откроется сама.       «Ну и чушь».       Держать Баки на расстоянии, заставляя испытывать вину непонятно за что, — глупо и очень несправедливо по отношению к нему.       Он набрал сообщение Шерон: «Обязательно. Но на выходных вряд ли получится. Позвоню в понедельник, решим».