Шкатулка с секретом

      На следующее утро Стив спросил, в силе ли ещё предложение насчёт Ванкувера, и было в его тоне что-то извиняющееся, поэтому Баки дразнить не стал, ответил сразу «конечно». Он скучал по Стиву, по тем временам, когда они были близки, по-настоящему близки. Пусть они и виделись теперь на работе почти каждый день, вроде бы хорошо общались, но всё время между ними ощущалась дистанция. Семь лет, должно быть, успели стать целой пропастью. А может, с этим справился и один поступок на выпускном. Баки ещё тогда хотел сказать, что ему очень жаль, но было так трудно смириться с произошедшим, что он просто не смог. Сдался, даже не попытавшись, сам себя не узнавая. Вот тебе и всё «море по колено»: делаешь очередной уверенный шаг — и вдруг понимаешь, что отмель в один миг сменяется глубиной, и ты тонешь точно так же легко, как тонули другие. А разбитое сердце болит сильнее, чем можно представить, — вот так сюрприз.       Сейчас говорить о прошлых ошибках и ушедших чувствах не имело смысла — много воды с тех пор утекло. Баки лишь хотел хорошо провести время со Стивом, сблизиться вновь, если это ещё возможно. Унять настойчивую тоску по прошлому (откуда только взялась?).       — Я не удивлюсь, если ты с ним и спишь в обнимку, — вместо приветствия сказала Бекки, ухватившая Баки за локоть уже на подходе к контрольному пункту в аэропорту.       Баки на долю секунду подумал о Стиве — что крайне тупо — и невольно покосился на него. Младшие сёстры — определённо создания дьявола, во всяком случае, Бекки свою сущность в очередной раз подтвердила, потому что от неё даже секундное проявление дурости не укрылось:       — Я о твоём драгоценном фотике, тупица!       Баки одарил её максимально убийственным взглядом, любовно погладив кожаную сумку на боку. С фотоаппаратом он и правда не расставался большую часть времени. Профессиональное. Да и к тому же он соскучился по Канаде и надеялся увезти оттуда классные снимки.       — Я за искусство всегда и везде, а себя можешь фоткать на унылую мобилу сколько влезет.       Бекки прыснула, а затем нацепила на лицо широкую приветственную улыбку:       — Привет, Стиви. Сколько же мы не виделись, с ума сойти! Когда ты успел стать таким красавцем, а? Глаз не оторвать!       — Я… Эм… Спасибо, — Стив так и не научился принимать комплименты без стеснения. — Ты тоже выглядишь потрясно.       Бекки была не так уж права. Стив и в школьные годы был красивым, просто тогда ещё не ушли болезненная худоба и подростковая нескладность. А ещё дурная репутация изгоя и стукача совсем не красила его в глазах сверстников. Баки и сам не планировал с ним подружиться. В первый день в новой школе он заступился за Стива, потому что терпеть не мог несправедливость: трое на одного — разве это честно? Вот и всё. Стив, как оказалось в дальнейшем, даже не был «классической жертвой»: он не затыкался там, где стоило промолчать; говорил правду, где безопаснее было соврать; отстаивал своё мнение, даже оставаясь в меньшинстве. Ещё бы не нажить кучу врагов (и переломов) с таким самоубийственным упрямством и бунтарством. Проблема Стива Роджерса заключалась в том, что он не боялся в любой ситуации оставаться самим собой. Хорошим принципиальным человеком, не прогибающимся ни под кого. Баки считал себя храбрым. Баки понял, что ошибался, ведь он сам никогда бы так не смог. И сторониться бы Стива, как это делали другие, да только не вышло ничего, наоборот, к нему тянуло со страшной силой. И Баки удержаться не мог, навязывал свою компанию по поводу и без, подружился с Наташей… Какое-то время даже убеждал себя, что интерес по большей части и связан именно с ней.

***

      Если кто и может посоревноваться со Стивом в номинации «самая паршивая школьная репутация», так это Наташа. У неё есть даже все шансы победить. Она русская, дерзкая и загадочная, по слухам — сирота; её опекун — некий опасный мафиози (а может, наркоторговец). Баки дурацким слухам не верит, но всё равно заинтригован. Наташа потрясающе красива, остра на язык и взрывоопасна. Говорят, она отправила в травмпункт парня, пытавшегося облапать её без согласия, и что-то подсказывает Баки, что насчёт этого, вполне возможно, не врут.       А ещё Наташа дружит со Стивом, и этот факт почему-то добавляет ей привлекательности. Наверное, потому что даже в этом она идёт наперекор «общественным устоям». А ещё он думает, что подружиться со Стивом — вполне себе достижение. Тот кажется слишком замкнутым и разборчивым в людях (или недоверчивым), и складывается такое впечатление, что, если бы даже стояла целая очередь из желающих сблизиться с ним, он предпочёл бы одиночество.       Это не совсем правда, и потому Наташа общается с ним легко и просто, часто на грани флирта.       Это не совсем правда, и потому Баки уже на третьей неделе обнаруживает, что Стив не держит особой дистанции с ним и — надо же! — даже сам зовёт на бейсбол. Баки охотно отвечает согласием.       Это не совсем правда, и потому вскоре они начинают тесно дружить втроём.       Новая школа уже не кажется Баки неинтересной.       — Иногда я просто поражаюсь тому, почему вы не вместе, — говорит он, когда Наташа уходит, целуя на прощание Стива в щёку.       Тот всегда мило краснеет до кончиков ушей. Ей явно нравится это провоцировать. И её можно понять.       В комнате Стива пахнет Наташиными сладкими духами.       — С Нат? — удивляется Стив, занимая место на полу рядом с Баки, не забыв подмостить под тощий зад диванную подушку.       — С Нат, — отвечает Баки, постукивая карандашом по тетради с решённой задачей.       Почему-то от этого разговора ему до одури неуютно. Почему-то ему всё равно хочется знать.       — Мы друзья, — отвечает Стив, как будто это всё объясняет.       — Да это ясно. Просто иногда кажется, — Баки пожимает плечами, — что между вами есть… ну, что-то большее.       — Тебе просто кажется.       — Ясно, — задумчиво говорит Баки, затем нерешительно спрашивает: — И ты был бы не против, если бы я вдруг… Ну, приударил за ней?       Стив издаёт короткий смешок:       — Ага, удачи.       — Ты в меня не веришь? — Баки легонько толкает его плечом и с шутливым пафосом говорит: — Да брось, на любовном фронте у меня ещё не было ни одного поражения.       — Любовь — это вообще не поле боя, — возражает Стив, посерьёзнев. — И я был бы не против, но скажи: у тебя к Нат серьёзно или как обычно?       — Сам не знаю, — честно отвечает Баки, — но она мне очень нравится.       — Тогда лучше не надо, — грустно просит Стив.       Больше они об этом не говорят. Баки собирается оставить эту затею, но после рождественских каникул между ним и Наташей всё-таки завязываются… Отношения? Скорее, дружба с преимуществами.       Всё банально: на одной из вечеринок они напиваются и понимают, что хотят друг друга. И оба достаточно раскованы, чтобы дать и взять всё сполна в ту же ночь. Между ними ничего толком не меняется. Да, есть крышесносный секс, но нет никаких признаний, никаких обязательств. Полная обоюдная свобода. Совершенно новый опыт — и это кружит Баки голову. Это кажется совсем по-взрослому.       Стив знает. Не осуждает, но и не понимает, о чём прямо, без тени упрёка говорит:       — Я бы так не смог.       Конечно, Стив не смог бы. Он из тех, кто верит в любовь. Из тех, кому она, должно быть, доступна.       И Баки вдруг перестаёт чувствовать себя взрослым. На смену легкой эйфории приходит растерянность. Ему чего-то так отчаянно не хватает в этот момент, но он и сам не может понять, чего.

***

      Бекки представила свою подругу, Изабеллу, которую можно звать просто Изи. Темноглазая девчушка в огромных круглых очках на миловидном смуглом лице с острым подбородком сразу показалась Баки знакомой. И смотрела она на него с радостным блеском в тёмных глазах, явно ожидая узнавания. Баки окинул взглядом её фигуру: большая, даже очень большая грудь, тонкая талия, крутые бедра, обтянутые чёрными джинсами. Сексуально. И наконец дошло: «Ты с ней спал, кретин». Причём не так и давно. Может, с полгода назад или около того. Точно. Проводил до дома по-джентельменски, блин.       «Вот ведь подстава!» — подумал Баки, злясь на Бекки: та как специально! Изабелла, конечно же, наверняка помнила его: вон, смотрела как, не отрываясь, на Стива даже внимания особого не обратила, когда Бекки их друг другу представила. Оставалось надеяться, что это она так встрече удивлена, а не жаждет поговорить о том, что было. Изи горяча, как пламя, но повторять с ней Баки ничего не хотел. В первую очередь из опасений, как бы она после такого чего себе не придумала. Да и в целом… Баки не хотел сейчас ничего и ни с кем: временная хандра, искать причины которой он не намеревался. Само пройдёт.       — Я так рада тебя видеть, Джимми, — ласково сказала Изи, кокетливо поправляя прядь, выбившуюся из косички, за ухо.       Похоже, она уже что-то себе придумала. Катастрофа.       Бекки метнула на него злобный взгляд «Ты с ней спал, кретин?!». Баки и самому хотелось себя убить, потому что в такую тупую ситуацию ещё надо суметь попасть. Всё-таки стоило изначально наложить табу на любых подруг сестры.       — Я тоже рад тебя видеть, — выдавил из себя Баки и без энтузиазма улыбнулся.       — Здорово, что вы знакомы, — сказал Стив, с любопытством посматривая на них.       «Да просто охрененно», — с сарказмом подумал Баки. Выходные обещали пройти под флагом неловкости, если не убедить Изи ничего не вспоминать и просто наслаждаться отдыхом. Бекки в этом вопросе рассматривать как союзника точно не стоило. Сто процентов последует ответ в духе «сам облажался — сам и исправляй». И с этим не поспоришь ведь.       Баки рассудил, что лучшим решением будет сразу объясниться с Изи и не мучиться. Тем более, время до отлёта позволяло.       Главное, не облажаться ещё больше.