Последние уцелевшие

      Третья ветвь была короче второй — 614 измерений. Цифры все еще оставались в приемлемом диапазоне. Конечно, куб был огромен, и не было никакой возможности полностью проверить его, но все-таки эта затея была не совсем безнадежной.       Возвращаясь, где-то на полпути домой они наткнулись на полосу из нескольких красивых, пригодных для жизни измерений, расположенных на одной линии. Сакура проверила их двойников на «обратной ветке» — действительно, там было два обитаемых мира, где росла лишь трава, одно измерение оказалось пустыней (но с нормальным солнцем и атмосферой) и еще одно — с растительностью и животным миром. Похоже, теория скоплений распространялась не только на пустоты и смертоносные измерения, но и на те, что были пригодны для существования.       Эта новость, наряду с ограниченным размером решетки, была действительно хорошей. По крайней мере, так продолжала говорить себе Сакура. Она будет цепляться за все, что можно было бы назвать хорошими новостями. И это было радостью — разбить лагерь на траве и любоваться закатом.       Следующий мир уже на первый взгляд смотрелся многообещающе. Они приземлились в долине, зеленой от растительности, покрывающей пологие склоны холмов. На второй взгляд все оказалось еще лучше — растения росли в правильных шестиугольных рядах вокруг небольшого водоема, сделанного из камня. Между шестиугольниками петляли пересекающие друг друга тропинки, которые казались протоптанными. Они вели вперед, прямиком до самой линии деревьев. Деревья также росли группами по шесть штук. Все это говорило о том, что это была организованная посадка. Что здесь должна быть цивилизация. Сакура едва сдерживала волнение.       После получасового блуждания между полями, похожими формой на медовые соты, они нашли более широкую мощеную тропу, ведущую вниз по долине.       — Здесь работают дзюцу. Хорошо, — заключил Мадара, выпустив в воздух небольшой огненный шар. — Но как только мы столкнемся с враждебным отношением, тут же отступаем. Мы не будем тратить чакру на битву с целой расой. Кроме того, кто знает, какие техники или оружие они используют.       — Почему ты сразу предполагаешь враждебность?! Ведь похоже, что здесь живут мирные фермеры…       Перед ними внизу, в долине, из-за ветвей деревьев выглядывали крыши маленьких хижин, плотно прилегающих одна к другой.       — Почему ты автоматически считаешь, что к нам отнесутся миролюбиво? Сельское хозяйство — не доказательство. Кушать хотят все.       — Ты! Ты просто невыносим, всегда считаешь, что все рассуждают так же, как ты!       — А я-то думал, ты оценишь мой пацифистский подход. Неужели ничто из того, что я делаю, не может доставить тебе удовольствие, женщина?       Сакура фыркнула и распаковала свой свиток телепортации.       — В любом случае, если мы собираемся войти в цивилизацию, нам нужны средства, чтобы прокормиться. Без использования фуиндзюцу в центре деревни. — Она призвала две порции еды на день и два рюкзака. — Стоит взять что-то для бартера… Чего они могут хотеть? — Просматривая свиток третьего уровня, который она извлекла, Сакура размышляла о самых универсальных инструментах, которые были бы ценными для любой цивилизации. Честно говоря, она понятия не имела, что это могло бы быть. Ножи? Но предложение оружия может быть плохо воспринято. Декоративные предметы? Это было дело вкуса, к тому же у нее их и не было. В конце концов она остановилась на двух глазурованных чашах — глазурь была очень красивая, голубая с красно-белыми узорами, — и плетеном кожаном поясе, который она выбрала потому, что он мог послужить ремешком для сумки.       Не теряя бдительности, они вошли в деревню. Лица, выглядывавшие из дверей и окон, были золотистого оттенка, с мелкими узорами, но в остальном на удивление человеческие.       — Позволь мне разобраться с этим. — Сакура прижала руку к груди Мадары, показывая, что он должен отступить. — Здравствуйте! Здравствуйте! — Произнесла она веселым, дружелюбным тоном. Она была уверена, что с таким же успехом могла бы процитировать древнюю поэму, но Сакура знала, что тут важны интонация и язык тела. Ей оставалось только надеяться, что они похожи на те, что были у туземцев, которых они встречали ранее. — Мы пришли издалека, мы проделали долгий путь. — Она поклонилась и продолжила: — Не могли бы мы сделать остановку в вашей деревне?       Должно быть, у нее получилось, так как несколько деревенских жителей вышли из своих домов.       — Мы можем поесть? — Сакура указала на свой рот. К тому времени люди были уже совсем близко к ним. — Мы были бы вам очень признательны! — Она подчеркнула свою просьбу еще одним поклоном.       Через полчаса они уже сидели под большим деревом в центре деревни и доедали кашу из какого-то зерна, которую получили в обмен на кожаный пояс. Им также дали мешок ярко-оранжевых фруктов и несколько прямоугольных кусочков мерцающих камней, которые, должно быть, тут служили деньгами. Рядом играли дети — было ясно, что они выбрали это место из любопытства, поэтому Сакура подошла к ним, села на землю и начала методично опустошать свою сумку. Ребятишки подошли один за другим, похожие на любопытных маленьких зверьков, и уселись вокруг нее. Сакура покрутила сюрикен вокруг пальца. Затем она легонько проткнула ладонь и отдернула руку с преувеличенным «Ой!». Убедившись, что дети все поняли, она передала сюрикен старшему из них.       После того, как они закончили играть с ее вещами, дети принесли игрушки и подарили их ей одну за другой, объясняя подробно, или, по крайней мере, так она себе это представляла, как с ними играют.       Даже если кожа у детей была золотистой, а волосы вьющимися и почти металлического медного цвета, они были людьми, несомненно людьми. Первый настоящий человеческий контакт с начала их поисков. Сакуре хотелось плакать. И обнимать и тискать каждого ребенка.       

***

      Наступил вечер, и дети разошлись по домам. Сакура сидела у огня, который тем временем развел Мадара. Ее щеки и плечи были красными от загара.       — Это пока что самый многообещающий мир, — начала она. — Но так печально, что нам потребовалось два с половиной года, чтобы найти первую живую цивилизацию…       — Это да.       — Мне нужно будет подсчитать, сколько миров мы уже посетили, может быть, сделать некоторые статистические данные… Надеюсь, я была последовательна с маркировкой, какие из них были теоретически обитаемы. Но это значит, что с завтрашнего дня мы должны начать искать Саске и Наруто по-настоящему! Мы должны разобраться в основах языка. — Сакура задумчиво грызла ноготь. — Научиться говорить «Я ищу». Было бы неплохо как-то их описать…       — Почему ты думаешь, что они здесь? Что из всех измерений они именно в этом?       — Может быть, они тоже путешествуют по мирам? Представь себе, что они все это время блуждали вслепую! Они наверняка остались бы здесь, если бы в какой-то момент наткнулись на это измерение.       — И каковы шансы…?       — У Саске нет таких травм, как у тебя. Возможно, он может охватывать сотни измерений в день. И помни, они никого не ищут — они просто пытаются вернуться домой — и они с первых же минут могут узнать родное измерение. Им не нужно тратить дни и недели, как это делаем мы. Но если бы в какой-то момент они впали в отчаяние, пришли к выводу, что не найдут дом… Тогда они остались бы здесь… Или могли бы принять этот мир за наш, если бы не нашли ничего лучше… Ты так не думаешь?       — Ты знаешь своих товарищей по команде. Можешь оценить, какова вероятность. — Он не добавил: «и какова вероятность, что они вообще победили богиню…» Мадара решил, что больше не будет подвергать сомнению ее логику. Даже если в плане поиска ее сокомандников та была бессмысленной, чтобы на это измерение тратить время больше обычного, это не было бессмысленно для благополучия Сакуры. Здесь были люди, настоящие, живые люди. Конечно, они могли бы облететь округу на Сусаноо, как делали это всегда, оставить пару огненных знаков в небе и просканировать весь этот мир максимум за две недели. Но он не станет такое предлагать. Если Сакура хочет путешествовать, ходить и расспрашивать, как обычный человек, то он только поддержит ее. Ей это было необходимо. Больше, чем солнечный свет ее костям.       Вечером, когда он чистил эти оранжевые фрукты — потому что их кожура оказалась воскообразной и несъедобной, Сакура рассуждала вслух:       — Думаю, что с этими детьми я легко могу выяснить, как следует задать вопрос. Я могу спрятать несколько безделушек и пусть они спросят: «Где это?». Или мы можем сыграть в прятки… — Ее лицо мечтательно засияло. Мадара мог бы сказать, что ей хотелось играть с этими детьми, независимо от необходимости изучения языка. — Но как мы спросим о мальчиках? Их описание требует много точных формулировок…       — Как насчет того, чтобы нарисовать их?       — Это было бы здорово! Но все, на что я способна, это нарисовать фигурки из палочек.       — Хм… Дай мне бумагу, какую не жалко, и я попробую.       Она в прямом смысле приклеилась к его руке, пока он рисовал, буквально каждые десять секунд у нее вырывались хвалебные крики, что в целом довольно мешало ему сконцентрироваться.       — О боги! Это потрясающе! Это точно глаза Наруто! Как это у тебя получается?!       Она вся извертелась от волнения, сидя рядом с ним, поэтому Мадара решил отнестись к ее последнему замечанию прямо как к вопросу. В надежде, что она немного успокоится.       — Это шаринган. Я точно помню, как выглядел кто-то или что-то, если я смотрел на это шаринганом. Образ остается навсегда, и я могу его вспомнить. А потом… я не совсем понимаю, просто знаю, как рисовать эти линии…       — Поразительно! — Взвизгнула Сакура. — Это похоже на какое-то волшебство!       — Ничего подобного, — ответил он, протягивая ей два портрета ее мальчишек — они смотрели на нее прямо с листа бумаги — Учиха с мрачным выражением, которое никак не смягчило его черты, джинчурики с его детской, слишком широкой улыбкой.       Он всегда называл его «джинчурики», даже в мыслях. Он прекрасно знал, что парня зовут Узумаки Наруто, но был твердо намерен не обращаться по имени к обоим товарищам Сакуры по команде. И он отказывался называть другого иначе, чем «сопляк Учиха». Он просто не мог выдавить из себя его имя.       Следующий день Сакура провела, как и следовало ожидать, играя с детьми. Она им нравилась; нравилась настолько, что они забирались на нее, заставляя ее таскать их на спине, раскачивать, держась одновременно на двух выбранных ими конечностях. Мадара сидел под деревом и смотрел, как она играет. Он никогда не слышал, чтобы она так смеялась. Ему хотелось, чтобы они взяли и просто здесь остались.       Наступил вечер, и она, задыхаясь, плюхнулась у костра, который он развел.       — Кажется, я теперь знаю, как спрашивать! Это что-то сродни: «шакуй эсе». По крайней мере, я надеюсь, что это так. Нужно будет завтра проверить.       — Как ты собираешься это проверять?       — О, я уже знаю все их имена! И могу поспорить, завтра они не появятся все вместе. Так что, я могу спросить о пропавших и посмотреть, получу ли я разумный ответ!       Он просто обязан был улыбнуться ей.       — А что еще ты узнала? — Спросил он, передавая ей миску тушеного мяса с большим количеством местных овощей и немного вяленой оленины.       — О, довольно много! Я знаю, как сказать «здравствуй» и «до свидания», «вверх» и «вниз»; я могу считать до десяти; я знаю слова, обозначающие дерево, солнце, дом, цветок, глаза, нос, волосы. Знаешь, я думаю, им очень нравятся мои волосы.       — Хн, — сказал Мадара, отправляя в рот ложку рагу. Он вполне мог понять их симпатию.              Они не остались. Через два дня они отправились в путь. В настоящий путь. Мадара даже не помнил, когда в последний раз ходил по проселочной дороге на своих двоих. В соседней деревне Сакура хорошо использовала свои новые знания и его наброски. Он восхищался тем, как легко ей удавалось подходить к незнакомым людям с такой доверчивой и веселой улыбкой и просить их о помощи.       Как и следовало ожидать, парней никто не видел ни в этой деревне, ни в трех соседних, расположенных ниже по долине, которая тем временем стала просторнее и превратилась в бескрайнюю равнину. Их проселочная дорога стала шире и утоптаннее, и однажды вечером на горизонте они увидели желтоватое рассеянное свечение, которое могло исходить только от городских огней.       

***

      Сакура была так взволнована, увидев город. Судя по всему, он был огромен. Гораздо больше столицы Страны Огня, он простирался по всей долине, до самого горизонта. Прежде чем войти, они методично перебрали свои припасы, отделив все, что можно было обменять, и сложив в рюкзаки. Лагерь больше не вариант, им нужны были деньги, чтобы заплатить за еду и проживание. К счастью, с собой у них было много всякого. Различные виды ножей и кухонной утвари, одежда, которую Сакура взяла на всякий случай и теперь считала достаточно красивой, три наименее любимых меча Мадары. Драгоценности и прочие сентиментальные безделушки, которые Сакура забрала у погибшего ниндзя — с тяжелым сердцем она решила подарить этим вещам вторую и, ей хотелось думать, более счастливую жизнь.       Сакура надеялась, что дизайн их предметов будет достаточно экзотическим, чтобы за них дали хорошую цену. Как именно будет торговаться на незнакомом языке, она пока не знала.       Улица имела шесть развязок, и необходимо было мысленно приспособиться, чтобы сориентироваться. Не то чтобы они были в том месте, где им нужна была какая-то навигация — они просто вошли в город и двинулись вперед, до первой открытой площади, похожей на рынок. Там Сакура переходила от одного прилавка к другому, демонстрируя товары для бартера. Через час ей удалось продать кожаную куртку, кухонный нож и серебряную цепочку. Ее кошелек потяжелел от этих мерцающих камней.       Как ей спросить про таверну или гостиницу? Сакура задумчиво прикусила нижнюю губу. Она дотронулась до руки продавца, который только что купил у нее серебряную цепочку, — пожилой женщины с невероятно кудрявыми волосами, собранными в пучок, — чтобы снова привлечь ее внимание.       — Извините, — сказала Сакура на своем родном языке. Слова не имели значения, главное было передать смысл. — Шакуй эсе место для ночлега? — Она сложила руки под щекой и на мгновение закрыла глаза. — Шакуй эсе?       Женщина рассматривала ее с нежной улыбкой. Затем кивнула и, обменявшись парой слов с другим продавцом, отошла от прилавка и схватила Сакуру за локоть, энергично что-то говоря и жестикулируя. Она вытащила Сакуру на одну из улиц. Мадара следовал за ними по пятам.       Женщина привела их в какую-то гостиницу и долго и оживленно болтала с хозяином, часто указывая в их сторону. Наконец Сакуре были сказаны какие-то слова, и она узнала, что речь шла о цифрах. Она нахмурилась — владелец говорил слишком быстро. Тогда мужчина повторил, и Сакура положила на стойку одну мерцающую каменную пластину. Мужчина выудил из ящика стола несколько камней поменьше и протянул ей.       Сакура огляделась — место показалось ей довольно симпатичным. Чистым и уютным. И довольно обжитым. Она подняла четыре пальца и указала между собой и Мадарой.       — Четыре, — сказала она, вспомнив слово, которое выучила у детей, — четыре… — Она сделала паузу, сложила ладони под щеку и подтолкнула камешки обратно к хозяину.       Выбор оказался удачным — их номер был на пятом этаже, так что оттуда был немного виден город, и он был не только чистым, но и красивым — все было выкрашено в синий цвет, а потолок имел столь живописный, сложный узор. Сакура опасалась, что приняла это решение, не посоветовавшись сначала с Мадарой, но сейчас она видела его молчаливое одобрение, когда он вытянулся на очень мягкой и очень упругой кровати. Сакура улыбнулась. Даже если четыре дня — это слишком долго, хорошо просто побыть здесь.       Следующие дни они провели в поисках по городу. Мадара нарисовал себе еще несколько портретов, и они разделили город на сектора. Действуя порознь, они были вдвое эффективнее.       На третий день Сакура как обычно ходила из одного магазина в другой (за это время она узнала, что продавцы были наиболее радушны, когда дело доходило до ее вопросов) и расспрашивала о мальчиках. Их портреты постоянно были у нее в руках — она даже не утруждала себя хоть раз положить их обратно в сумку. Она шла уже десятый час, сделав лишь один короткий перерыв, чтобы перекусить, и так устала. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить вид вежливой, немного заблудившейся незнакомки, нуждающейся в помощи местных жителей. Хорошо, что она приближалась к их таверне, если ее подсчет был верен, она была от нее в двух кварталах.       Она вошла в крошечный магазинчик, полный странных стеклянных украшений, которые были так популярны в этих краях — люди развешивали их в своих окнах, и они колыхались на ветру, издавая приятные, мягкие звуки. Сакура подождала, пока продавец закончит с предыдущим покупателем, и показала ему два портрета.       — Шакуй эсе? — Спросила она и показала на лица мальчиков. Опять она получит очередное «нет». Все, чем ей отвечали прежде, это качание головой и беспомощные взгляды. — Шакуй эсе?  — Это была безумная идея — производить поиски таким образом. Она удивлялась, почему Мадара до сих пор не настоял на том, чтобы облететь все окрестности на Сусаноо и зажечь огненные знаки на небе. Он, должно быть, уже давно понял тщетность этой затеи.       Стандартное качание головой. А слова она уже знала наизусть:       — Эсте я. Мата се. — Нет, он их не видел. Он сожалеет.       Сакура улыбнулась, поклонилась и развернулась.       И чуть не столкнулась с предыдущим клиентом. Пожилая женщина пристально смотрела на рисунки, которые Сакура держала в руках.       Она что-то сказала, указывая на портрет Саске. Сакура ничего не поняла. Тогда женщина повторила и ободряюще кивнула.       Сердце Сакуры остановилось. Женщина еще что-то говорила, но она уже не слушала ее. Потом та замолчала и тонкой морщинистой рукой смахнула слезу, скатившуюся по щеке Сакуры. Последовало еще несколько слов, на этот раз более мягких, сопровождаемых улыбками. Сакура не протестовала, когда женщина схватила ее за локоть и вывела из магазинчика. В порыве адреналина и эмоций Сакура даже не заметила, сколько раз и куда они повернули. Что было полным идиотизмом, ей все еще нужно было найти дорогу обратно в таверну. Но она никак не могла собраться с мыслями. Возможно ли это? Возможно ли на самом деле? Старуха болтала, указывая то на портрет Саске, то на саму Сакуру и улыбаясь. Они вышли на площадь, и Сакура уже задыхалась.       Старуха указала на столики, расставленные перед закусочной. Сакура прищурилась. Толпа была плотной, но среди белокурых и рыжеватых кудрей черные колючие волосы очень выделялись. С расширившимися глазами она повернулась к старухе. Та просияла, увидев, что Сакура узнала того, кого ищет, и потрепала ее по щеке. Новый поток слез хлынул из глаз Сакуры. Она даже не потрудилась их вытереть. Она поклонилась, сложившись почти пополам. И побежала.       Пробираясь сквозь толпу посетителей, ударяясь коленями о столики, она бежала. Должно быть, она уронила чью-то тарелку или даже две, когда за ней последовали гневные крики, но ей было все равно.       — Саске-кун! — Кричала она. — Саске-кун!       Как в замедленной съемке, он начал поворачиваться. Сакура ударилась бедром об стол, она вообще не смотрела куда летит, ее глаза были прикованы к затылку черноволосого мужчины.       — Саске!       Он обернулся.       Она застыла на месте. Их по-прежнему разделяли добрых десять метров и несколько столов, но сейчас ее взгляд сфокусировался на одной точке.       Она смотрела прямо в лицо Мадаре.       И что-то в ней сломалось.       Она не знала, как ему так быстро удалось до нее добраться, не знала даже, сколько прошло времени. Следующее, что она смогла осознать, это то, что она была в его объятиях, сидела у него на коленях, всхлипывая и безутешно рыдая. Он нежно укачивал ее, и ей хотелось только одного — буквально слиться с ним и никогда не отпускать.       Он отнес ее в таверну, и вскоре она уснула.              Почти сразу после этого случая они покинули этот мир. Но прежде они облетели его на Сусаноо. С высоты Сакура могла еще больше оценить, насколько здесь красиво. О, как бы ей хотелось, чтобы они просто взяли и остались тут.       Но они сами сожгли мосты — Сусаноо Мадары подняло панику и смуту в деревнях. Люди с криками разбегались, пытаясь спрятаться в садах. Они выпустили в их сторону несколько снарядов. Сакура лишь могла надеяться, что они были достаточно далеко от земли и сияние Сусаноо было достаточно плотным, что люди не узнали лица тех, кому помогали, и которые сейчас выпустили над их домами монстра.