Жизнь и налоги

«Гермиона, как ты? Мне так жаль, что наш разговор остался не завершён. Ты говорила об отношениях, и ты права. Не знаю, когда именно мне показалось, что просто быть друзьями или просто заниматься с тобой сексом (а заниматься с тобой сексом — одно из моих любимых занятий в жизни) мне мало. Мне мало тебя. В суровых северных морях, где я обитаю сейчас, льёт бесконечный дождь. Ветер пронзительный. Я ненавижу стужу. А тут стыло. Пальцы мёрзнут, выходить на палубу неприятно. Сижу в каюте, таскаюсь на совещания. Толку от меня нет никакого, честно говоря. Безопасники спорят о новых мерах охраны газопровода. Инженеры работают, а я изображаю типичного англичанина. Спокойного под ударами судьбы. По крайней мере, они перестали паниковать с моим приездом. Забавно быть ходячим успокаивающим зельем. Мне же до состояния покоя далеко. Днём я загружен, а вечера полностью отданы размышлениям. Тут очень одиноко де-юре: земля далеко, близких нет, я лежу на своей койке в каюте, болтаясь между небом и морем, слушаю завывания ветра. Думаю о тебе. Тебе очень идёт новая стрижка. Почему-то я ни разу не говорил тебе, как она мне нравится. Не говорил, что мне нравишься ты. Этот год пролетел так быстро, но так бесповоротно всё изменил. Я пишу письмо совсем один посреди моря, но не чувствую себя одиноким де-факто. У меня есть ты. А у тебя — я. Пожалуйста, дождись меня, наш разговор не закончен. Твой, Д.М.» «Здравствуй, Драко. Наши отношения не были в моих планах, признаюсь честно. После провала с Роном я была готова платить эти чёртовы налоги назло всем, только бы не снова… Рональд был и остаётся мне хорошим другом. Зря мы перевели дружбу в горизонтальную плоскость, но это было… удобно. Мы знали друг друга и не искали ничего большего, чем хороший секс и посиделки в пабе по пятницам. Я плыла по течению, развивала свой бизнес и совершенно не думала о семье. Мне казалось, что эта история пока не про меня, а когда станет про меня, то, возможно, и Рон созреет. Но шло время, его мнение не менялось. Чем старше он становился, тем чаще насмехался над «окольцованными» друзьями. Субботние ужины, пелёнки, крики младенцев по ночам. На что они променяли свободную жизнь? — размышлял он вслух. С каждым годом мне всё труднее было примерить на него свои ожидания от будущего. Брак с тобой мне представлялся идеальным укрытием. Помнишь? Я не нужна тебе, ты не нужен мне. Мы оба понимаем, насколько важен для нас бизнес, умеем вести дела и быть профессионалами. Для меня оказалось неожиданностью твоё участие, твои знаки внимания и отношение… как к равной. Как ни крути, в долгой дружбе есть свои минусы. Мальчишки относились ко мне как к «своему парню». В Хогвартсе меня это устраивало, но с годами пренебрежение и панибратские отношения начали на меня давить. А Рональд никогда не отличался эмпатией. В камине завывает ветер. Как ты жил здесь один долгие годы? Или, вернее сказать, «выживал»? Мэнор пустой и огромный, камень холодный, высокие потолки… Без тебя он вызывает ассоциации со склепом. Я стараюсь не выходить из собственной гостиной, завтракаю и ужинаю тут же. Сидеть за большим столом без тебя — смешно и грустно. Твоя командировка сильно меня разозлила. Я так долго бегала от собственных эмоций, и, когда, наконец, повернулась к ним лицом, ты исчез. Возможно, этот перерыв пойдёт нам на пользу. Или только мне. Кажется, только я отрицала очевидное, только в моей голове полный бардак. Но, Драко, мне страшно. Ты поддразнивал меня «длительными и устойчивыми отношениями», хотя на деле они таковыми не являлись. Мы просто сбегали от проблем в секс и плыли по течению. Тоже мне, «Гриффиндор»… Одевайся теплее и не грусти. У тебя действительно есть я. А у меня — ты. Твоя, Гермиона». «Гермиона, как ты? Перед лицом моря и этого свинцового неба, нависшего над нами, всё кажется таким мелким. Тем яснее видно главное. Главное — я хочу быть рядом с тобой. Хочу иметь право (а не обязанность по договору) держать тебя за руку. Право целовать твои губы, гладить твою шею, чувствовать под пальцами биение пульса. Смотреть тебе в глаза — не украдкой, не в гневе, а просто потому, что глаза у тебя красивые. Я люблю, когда ты улыбаешься. Когда смеёшься. Мне нравится тебя смешить. Но больше всего мне нравится заставлять тебя захлёбываться страстью. Признаться, здесь, в сером ничто, я часто вспоминаю наши встречи наедине. Думаю о том, что бы я мог сделать с твоим телом, как бы ты реагировала. Представлять, как ты содрогаешься от оргазма в моих руках, — моё новое хобби. Хотя нет, не новое. Расследование движется, я много общаюсь с аврорами Поттера. Всё-таки, похоже, речь идёт о нарушении Статута. Как только дело прояснится, меня отпустят домой. Долгие годы после Войны я не чувствовал мэнор домом. И не думал, что наша женитьба изменит это. Задним числом, размышляя обо всех причинах, которые привели к моим мукам над этим письмом, я должен признаться. Кажется, тогда, год назад, я соврал тебе. И себе тоже. Я случайно услышал разговор миссис Поттер и её дрессированного мужа о том, что ты находишься в сложной ситуации из-за нового указа министра. В тот же момент Блордак предложил мне вариант с браком. Совпадение этих двух событий привело к известным тебе последствиям. Но сейчас я склонен считать, что дело не в совпадении. Когда я пришёл к тебе и увидел, как ты изменилась, какой женщиной ты стала, я понял, что не смогу остаться в стороне. Конкуренты говорят, у меня феноменальная интуиция на выгодные сделки. Как по мне, эти люди не знают о многочисленных провалах периода взросления. Благодаря своему негативному опыту я научился принимать правильные решения и принимать их быстро, вот и весь секрет. Решение предложить тебе выйти за меня я отношу именно к таким, к правильным. Я всегда высоко ценил твой ум (поэтому и был таким невыносимым засранцем в школе). Поговорить с понимающим человеком, получить поддержку, поддержать самому — ты стала мне близким другом, Гермиона. И мне захотелось большего. Проблема в дружбе между мужчиной и женщиной в том, что мы не можем игнорировать свои желания. А я определённо тебя желаю. Мне мало просто разговаривать и просто дружить. Когда я думаю о том, как ты дружила с Поттером и Уизли, я поражаюсь: неужели они смогли устоять перед твоим женским обаянием, перед твоей красотой? Впрочем, Уизли не устоял. И, кажется, так и не смог простить тебя за это. Другой причины, почему мне удалось провернуть самую выгодную сделку года, я не вижу. Гермиона, я смотрю на тебя, пусть и мысленным взором, и вижу женщину умную, сильную, красивую. Твоя преданность близким поражает, твоя верность своим принципам и идеалам восхищает. Знаешь, как страшно мне было идти к тебе год назад? Я не слишком храбрый парень, мне по душе многоходовки, а не открытые противостояния. Слизерин и Гриффиндор, да. Но тогда я понял, что не хочу всю жизнь прожить как человек, который травил Гермиону Грейнджер. Долгие десять лет я пожинал плоды поражения в войне. Не скажу, что они были не заслужены. Просто я устал быть виноватым, пусть я и был виноват. И вся моя жажда получить прощение, очиститься от прошлого сконцентрировалась в тебе. Именно ты пострадала больше всего от моей детской ненависти и заносчивости. Именно в тебе я не увидел никакой обиды. Ты подарила мне шанс на новое начало. Кажется, ты даже не поняла, что совершила, потому что для тебя простить обидчика — естественно. Гермиона, ты очень добрый человек. Я… (зачёркнуто). По-моему, я совершенно раскис на этом судне. Целую (и не только) тебя, твой Д.М.» «Здравствуй, Драко. Если честно, ты меня удивил. Во взрослой жизни я ничего о тебе не слышала. Где-то есть такой Драко Малфой, который задирал меня в школе, но какое мне до него дело. Как только я увидела тебя в своём офисе, я поняла, что ты изменился. Каждый человек имеет право на второй шанс, а дети не должны отвечать за грехи своих отцов — это те истины, которые в меня вложили родители. Твоя история после войны освещалась достаточно подробно: и про суды, и про обвинения, и про скорый отъезд Люциуса. Как показала практика, без внешнего давления он способен вполне мирно уживаться даже с маглами, не то что с маглорождёнными. О чём мы? Ах да… Ты меня удивил. Я ожидала большей отстранённости, большей холодности, большей… отчуждённости. Это было бы нормально и правильно: фиктивный брак на то и фиктивен, чтобы быть эмоционально свободным. Но чем больше мы общались, а общались мы много, тем больше я… чувствовала. Я начинала чувствовать себя значимым для тебя человеком. И это пугало до чёртиков. Наше внерабочее общение было совсем не обязательным. При желании ты мог бы свалить всё на своих сотрудников, минимизировав общение со мной, но по каждому возникающему вопросу ты приходил ко мне лично. А я привыкла приходить к тебе. Признаюсь, первой это заметила всевидящая Джинни. Конечно, я списала всё на её воспалённые мозги, но… шло время. А мы общались всё так же часто и увлечённо. А потом ты распластал меня на столе… К эмоциям такой интенсивности я была не готова. Отсюда, спустя месяцы, я вижу свои попытки сделать вид, что ничего не происходит, как способ сбежать. От тебя, от эмоций, от ответственности, которая вместе с ними приходит. От необходимости делать выбор… Ты знаешь, я быстро увлекаюсь. Ситуация с Ноттом это подтверждает, мой интерес к его разработкам он воспринял на свой счёт. Не знаю, что думал по этому поводу ты, и как это смотрелось со стороны, тоже представляю смутно. Теодор для меня был как… аквариум с рыбками. Можно на него смотреть, слушать его болтовню и ни о чём не думать. И ничего не чувствовать. Это разгружало мои насыщенные будни. Это отодвигало необходимость разбираться со своими чувствами на твой счёт. И я бы не сказала, что они были простыми. А уж когда появилась Астория… Но это, кажется, уже совсем другая история. Раскиснуть на судне не страшно. Скорей возвращайся домой, Драко. Я очень тебя жду. Твоя, Гермиона». «Гермиона, как ты? Третья неделя, как я прикован к зимнему морю и разлучен с тобой. Мне не хватает наших разговоров, не хватает тебя рядом. Так хочется обнять тебя, запустить пальцы в волосы, запрокинуть твоё лицо и поцеловать. У меня готовы десятки сценариев, что мы могли бы делать дальше, и я готов поделиться ими с тобой, как делюсь всем, что у меня есть. Не так-то много, честно говоря. Гермиона, ты связалась не с самым прямым и простым парнем. Как тебя угораздило? Конечно, я хорош в постели, богат и вообще аристократ. Ещё у меня чудесная мать и высокомерный отец. Дом с кучей хлама, которым Малфои кичатся столетиями. Хитрозадый эльф Пэнк и гораздо, гораздо более хитрозадый гоблин Блордак в работниках. Недавно этот так называемый бухгалтер намекнул, что именно ему я обязан сегодняшним своим семейным счастьем. Наверное, со стороны я и вправду выгляжу счастливым. Но в глубине души у меня есть сомнения: считаешь ли ты меня достойным себя? Мне хочется быть достойным, хочется быть лучше рядом с тобой. Я хочу, чтобы ты гордилась мной. Не в смысле «Драко Малфой успешный бизнесмен», а в смысле «Драко Малфой хороший человек». Мне хочется, чтобы тебе было хорошо рядом со мной, Гермиона. Чтобы ты могла доверять мне, чтобы ты чувствовала себя в безопасности не потому, что ты сильная ведьма, а потому, что у тебя есть я. Я хочу видеть восхищение в твоих глазах, но не так, как говорил грёбаный Нотт. Я хочу иметь право на твоё восхищение. Чтобы оно было мне по плечу. Чтобы ты никогда не разочаровалась во мне. Амбиции парня с меткой на предплечье. Серое море и серое небо сливаются в иллюминаторе. В мире, где нет чёткой линии горизонта, так сложно найти свой ориентир и не сгинуть в безмолвии. Кажется, я нашёл свой маяк, Гермиона. Кажется, я вижу, куда мне плыть. Три недели я не могу дотронуться до тебя, не могу увидеть тебя. Всё, что мне остаётся, — грезить о нашей встрече. Надеюсь, ты ждёшь её с таким же нетерпением. Искренне твой, Д.М.» «Здравствуй, Драко. Почему ты не предупредил, что в январе в мэноре так тоскливо? В нём всегда в одиночестве не очень, но январь меня почти убивает. Джинни говорит, это от (зачёркнуто) отсутствия близости. Конечно, вдвоём с тобой здесь было бы куда веселей. За окном серое небо. Холмы укрыты серым снегом, голые деревья раскачиваются под беспощадным ветром. Я считаю, что тебе необходимо высадить вечнозелёные деревья и кустарники. Они немного скрасят эту беспросветную хмарь. Драко, ты говоришь о себе как о непростом парне, но знаешь что? Я могу с тобой в этом посоревноваться. Мой секретарь на днях подсунула мне свежий выпуск «Ведьмополитена». Там пишут, что инициатива женщины убивает в мужчине «дух завоевателя» и «его желание падает». Там было ещё что-то про мужское эго. Расскажешь мне на досуге, где оно у тебя находится? И как я на него влияю? Кажется, статья врёт. Не помню, чтобы ты был недоволен. По сравнению с тобой я небогата. У меня очень суетливая мать и рассудительный отец. Они меня любят — каждый по-своему. Я нещадно эксплуатирую твоих эльфов, твой дом и, признаем честно, твои деньги. Если взглянуть со стороны, то, похоже, именно я веду себя недостойно. Использую тебя, твои ресурсы. С кем ты связался? Честно, Драко, я никогда бы не подумала, что именно ты позовёшь меня замуж. До твоего появления в моей жизни ты был в списке кандидатов в мужья на последнем месте. А какую жену хотел бы ты? Нотт нашёптывал мне про чистокровные идеалы: безупречные манеры, всегда вежливая улыбка, подобающее поведение. Быть За Мужем в буквальном смысле: красивой куклой, дополнением к мужу, сидеть и не высовываться. Вышивать, или рисовать, или музицировать… Такая жизнь не для меня. Я давно не сомневаюсь в том, что «Драко Малфой — хороший человек». Меня завораживает то, как ты ведёшь дела, как управляешься с огромной махиной своего бизнеса. Как не размениваешься по мелочам и берёшься за большие проекты. Как ты не сомневаешься в собственных решениях. Меня восхищает твоё умение держать лицо. Даже в стрессовых ситуациях, даже когда тебе больно или ты в ярости. У меня никогда так не получится. Твои письма помогли мне многое осознать. Чувства — не равно уязвимость. Рядом с тобой я могу не бояться. Конечно, я жду нашей встречи, Драко Малфой! Горячие сны с твоим участием никак не облегчают мое положение. Думаю, я смогу пополнить твою коллекцию сценариев нашего тесного общения. Осталось только дождаться твоего возвращения. Твоя, Гермиона». «Гермиона, как ты? Поймал себя на мысли, что отшельничество посреди моря как ничто другое позволяет отделить важное от неважного. Твои письма я жду с большим нетерпением, чем биржевые сводки. Комплимент дельца, цени. Мне кажется, ты первый человек, с которым мне важно быть в близости. И в этой близости мне важно не присвоить тебя себе, а пригласить, как приглашают на танец, как приглашают разделить трапезу. Наблюдая за тобой в годы нашей юности или теперь, когда мы выросли, я неизменно удивляюсь твоей верности своим принципам. Твоей верности своим идеалам. То, как в тебе сочетается идеализм и практичность, — отдельное маленькое удовольствие, но бизнес-стратегии Гермионы Грейнджер всегда про изменение мира и никогда только про прибыль. Старик Маркс должен быть разочарован в таком капиталисте. Думаю, победа в войне была бы невозможна, не будь твоя верность столь высокого качества. Если бы на неё можно было поставить пробу, как на золотых слитках, то это была бы проба 999. Твоя страсть, твоё упорство и твоя преданность друзьям, даже не друзьям, а тому делу, которые ты защищала, значили больше удачи Поттера или (честно говоря, не знаю, какую роль у вас играл Уизли, кроме повизгивания). И мне кажется, как стороннему, но вовлечённому наблюдателю, что очень часто, неоправданно часто, ты поступала как должно, а не как хочется. Поэтому, дорогая умнейшая ведьма своего поколения, партнёр и супруга, я хочу, чтобы ты хорошенько подумала, чего ты хочешь по-настоящему. Не потому, что считаешь это правильным, выгодным или достойным. Или, упаси Мерлин, от женской жалости, "благородным". Нет, чего хочешь ты, Гермиона Грейнджер. Хочешь ли ты станцевать со мной? Действительно хочешь? Возможно, мы наступим друг другу на ноги и будет больно. Или собьёмся с ритма и будем выглядеть как дураки. У тебя может лопнуть шов на юбке, а у меня вспотеть ладони. Не знаю, зачем бы тебе танцевать с парнем с потными ладонями. Но вдруг тебе этого хочется? Просто для себя. Мне хочется, чтобы ты хотела меня, — для себя. Потому что я хочу тебя и в тебя. Ты связалась с человеком, который месяц сидит на судне и думает о твоих бёдрах, кажется, уже и вовсе без перерыва. Точно ли ты хочешь и этого тоже? Я таков, каков есть, — и тебе надо подумать, готова ли ты на отношения именно со мной. Я даю тебе свободу, Гермиона. Свободу быть собой и свободу быть с тем, с кем ты хочешь быть. Твой, Д.М. П.С. Не могу дождаться нашей встречи».