Ветер, кровь и серебро

Когда ранним утром из Айсбурга выехал гонец — уже третий за месяц, — Рихард понял, что всё-таки что-то здесь нечисто. Леди Луиза, конечно, всегда писала домой очень часто: она так и не стала по-настоящему своей в замке мужа и, видимо, слишком скучала по родным. Но в последнее время писем отправлялось очень много. У Рихарда были причины подозревать её в каких-то интригах, но пока открыто выражать свои подозрения он не решался. Всё-таки формально Айсбургом правил Вольфганг, он был главнее и не потерпел бы никаких выпадов в сторону своей жены. Может, всё было бы иначе, если бы не восстание Хенвальда, случившееся три года назад. Мятеж, поднятый ныне покойным графом Хенвальдом, заставил леди Кристину подумать, что в Бьёльне ей не рады, что она как соправительница своего мужа здесь никому не нужна, — и надолго уехать назад в Нолд. Генрих, естественно, поехал за ней, и Бьёльн остался на плечах Вольфганга. Рихарду такое положение дел не очень нравилось, но леди Кристину и её обиду он мог понять, хотя большая часть Бьёльна тогда была на её стороне, а не на стороне Хенвальда. Даже хитрый и скрытный отец Луизы, граф Роберт Варден, помог ей подавить то восстание. Однако Рихард прекрасно понимал, что Луиза не станет разыгрывать покорность и смирение, в отличие от своего отца. Вольфганг управлял Айсбургом неплохо, однако — под чётким контролем жены, которая буквально засыпала мужа советами и в том числе стремилась оградить его от влияния Рихарда. Однако и сам Рихард здесь не был бесправен. С недавних пор он временно исполнял обязанности капитана гвардии — предыдущий, ещё не старый, но весьма опрометчивый, совершенно глупо погиб на охоте на медведя. Этому особо никто не удивился: смерть на гонах крупных животных не была большой редкостью. Однако среди гвардейцев пока не нашлось человека, готового взять на себя ответственность и стать капитаном, и они предложили Рихарду возглавить их хоть ненадолго, пока не найдётся кто-нибудь постарше и поопытнее. Для него это была большая честь: ему шёл всего двадцать второй год, и он пока не считал себя идеальным воином и уж тем более — лидером… Он изо всех сил стремился стать хоть немного похожим на Генриха, хоть и понимал, что ему до него, видит Бог, ещё далеко. Однако эта власть, так внезапно попавшая к нему в руки, была очень кстати. Сегодня Рихард окончательно понял, что за очередным гонцом нужно проследить. Как только тот выехал за ворота замка и скрылся среди деревьев Камнегорского леса, Рихард выслал вслед за ним небольшой отряд — посмотреть, куда гонец направляется, и, если что, схватить и изъять письмо. Рихард вздохнул, по привычке завёл руки за спину и вышел с балкона, откуда наблюдал за удаляющимся гонцом. Луиза ему никогда не нравилась. Вольфганг женился на ней лет шесть назад — её отец с трудом уговорил Генриха на этот брак. Граф Варден вообще сначала пытался предложить дочь ему самому, но тот отказался, как потом догадался Рихард, из-за леди Кристины. И из-за неё же Луиза с каждым днём становилась всё противнее, мнительнее и зловреднее; она считала, что жена Генриха отобрала у неё и её сына власть над Айсбургом, ведь, выходя за тогдашнего наследника лорда Штейнберга, графиня Варден явно представляла свою судьбу куда более перспективной. Теперь же она перестала обладать какой-либо властью, а Вольфганг и их сын, Франц, хорошенько сдвинулись вниз на лестнице наследия Айсбурга. Но после тех новостей, что дошли с севера, Луиза воспрянула духом. Она, кажется, ни капли не расстроилась из-за того, что Джойс Коллинз сбежал в Шингстен, дабы подготовить нападение вместе с леди Карпер… И именно после получения этих новостей и начались её бесконечные переписки с родными. Выглядело это всё крайне подозрительно. Рихард хмыкнул. Шутки шутками, а следующая новость, точнее, даже не новость, а случайно занесённый слух стал для него настоящим ударом. Торговцы переговаривались, что, мол, леди Кристина получила письмо из Фарелла, от короля Фернанда, который писал, что Генрих скончался от какой-то болезни лёгких. Никаких подтверждений этого, правда, не было, но на душе у Рихарда всё равно было неспокойно. Старший брат заменил ему родителей, и он очень любил и уважал его, всегда старался подражать ему, восхищался им. И потерять его сейчас… да и не только сейчас было бы просто невыносимо. Рихард искренне надеялся, что в итоге все проблемы с Фареллом разрешатся благополучно, что слухи о смерти брата окажутся лживыми, что войны не будет… И что он скоро наконец увидит Генриха живым и здоровым и сможет рассказать ему о своих успехах, а тот, как обычно, потреплет его по волосам и тепло улыбнётся. Рихард не знал свою мать, но ему казалось, что леди Виктория улыбалась бы ему точно так же. А ещё он очень ждал встречи с Диконом… Родившийся в той же семье, что и Луиза, этот юноша был полной её противоположностью: дружелюбный, верный, скромный и несколько замкнутый, но при этом такой отзывчивый и умеющий поддержать, он был Рихарду лучшим другом. Ногти до боли впились в кожу, когда он вновь подумал о тех слухах. Нет, нельзя сейчас проявлять слабость, сначала нужно решить насущную проблему, а потом уже выяснять, солгали ли леди Кристине и всему королевству в придачу. Размышляя, он прошёлся по своей комнате, обставленной весьма скромно, можно сказать, по-монастырски аскетично: небольшая кровать без балдахина, рядом — письменный стол с грубоватым простым стулом, напротив — шкафчик, а возле самого балкона — два старых глубоких кресла. Рихард никогда не любил роскошь, в отличие от Вольфганга с Луизой, а также барона Штольца, у которого несколько лет служил оруженосцем. Поэтому на войне с ним было тяжеловато, он вечно тащил в походный шатёр то, что Рихарду казалось лишним и бесполезным в условиях войны. Но со временем он смирился. Сейчас барон Хельмут находился в Эори — радовало, что леди Кристина не осталась совсем одна. Он знал, что если будет война, то ему придётся выслать к Эори вооружённый отряд. Пока о нападении со стороны Шингстена ничего не было известно, Вольфганг советовал не торопиться, но теперь Рихард был уверен: если ему удастся уличить Луизу в связях с Карперами, он точно соберёт войско и отправит его в Нолд. И плевать, что скажет его второй старший брат. Первый бы точно одобрил этот поступок. Возвращения отряда долго ждать не пришлось: уже через полтора часа один из слуг позвал Рихарда к казармам. На всякий случай он прихватил с собой кинжал. Гвардейцы поймали гонца, однако связывать не стали — видимо, сдался добровольно. Да и Рихард тоже пожалел его в глубине души: всё-таки он просто выполнял волю своей госпожи. Отряд ожидал его у казарм, гвардейцы чему-то посмеивались, один из них, по имени Тилль, назначенный предводителем отряда, сжимал в руках свиток с печатью с гербом Варденов. — Успел проехать несколько километров к северу, — сказал он, с добродушной усмешкой поглядывая на испуганного гонца, — а потом резко свернул на восток, среди деревьев петлял так, что самый хитрющий заяц бы позавидовал… Еле поймали. Вот письмо гадюки… Простите, капитан, леди Луизы. Рихард усмехнулся очередному прозвищу, придуманному гвардейцами. Он всегда удивлялся их изобретательности и остроумию касаемо Луизы. Сломав печать и развернув свиток, он пробежал глазами по мелким буквам, как будто нарочно написанным так, чтобы читать было сложнее. Однако разобрать написанное ему удалось — Луиза докладывала, что делает всё возможное, чтобы Айсбург не послал отряд на защиту Эори, и выражает надежду, что леди Элис и лорд Джойс вскоре приступят к боевым действиям, отринув все сомнения. Лорд Джойс? Лорд? Рихард едва не затрясся от возмущения. Так он и знал. Грязная предательница. А Вольфганг не верил… Неужели ненависть к леди Кристине и зависть подтолкнули её на такой шаг? Рихард нахмурился, скатал свиток и сжал его в кулаке, чувствуя эту мелкую странную дрожь, вызванную гневом, скрежетнул зубами от злости, нервно пригладил волосы. Нужно это прекращать. — Этого высечь, чтоб больше неповадно было, — сдержанно усмехнулся он, бросив короткий взгляд на побледневшего неудачливого гонца. — Пойдёмте-ка навестим леди гадюку, господа. Впрочем, до комнаты Луизы им идти не пришлось. Наверное, увидев из окна какое-то шевеление во дворе, она перепугалась и бросилась бежать, не зная толком, куда. Или, наоборот, спокойно шла по своим делам, ни о чём не подозревая… Рихард столкнулся с ней в небольшом зале на первом этаже замка. Увидев его, сжимавшего в руке её письмо, и десяток гвардейцев за его спиной, Луиза чуть не упала с лестницы. Сначала она испуганно замерла, потом попятилась, но не успела сделать и пары шагов, как Рихард кивнул, и два гвардейца, быстро преодолев небольшое расстояние, схватили её за предплечья. Луиза заметалась, извиваясь и тем самым правда напомнив гадюкой в этом своём сером с зелёными вставками платье. Её светлые волосы растрепались, упав ей на лицо, и она нервно откинула их резким кивком головы. — Ты меня не тронешь, щенок, ублюдок! — завизжала она. — Не смейте, тупые оболтусы, не трогайте меня! — На пару слов, миледи, — сдержанно улыбнулся Рихард, подходя к ней. Он развернул свиток и поднёс его прямо к лицу Луизы. В её серых с зеленью глазах, наполненных злобой, вспыхнул настоящий ужас. У Дикона, тоже представителя рода Варденов, были такие же глаза… только вот выражали они всегда вовсе не то, что выражали глаза Луизы. — Это подделка! — продолжила орать она. — Это не я, это… Ты подставил меня, гадёныш, сукин ты сын… Рихард вздохнул, на мгновение отвернулся, а потом вдруг отвесил Луизе не особо сильную, но всё же звонкую пощёчину — звук хлопка подхватило эхо. — Вы можете называть меня как угодно, миледи, — сказал он спокойно, — но про мою мать, светлая ей память, вы такое говорить не смеете. Давайте вот как поступим: либо вы рассказываете нам всё, что знаете о планах леди Элис, и мы обойдёмся лишь недолгосрочным арестом, либо… Можете спросить у своего гонца, что будет тогда. Луиза окинула гвардейцев затравленным взглядом и смиренно вздохнула. Вдруг со стороны лестницы послышались шаги. Рихард поднял голову и увидел взволнованного, даже перепуганного Вольфганга, который, то и дело спотыкаясь и уже запыхавшись, бежал к жене. Средний сын Франца Штейнберга не был похож ни на Генриха с Рихардом, ни на мать, внешностью он пошёл в отца и хотя бы поэтому всегда казался чужим в этом замке. Впрочем, Рихард никогда его таковым не считал. Напротив, он жалел Вольфганга, который так отличался от своих старшего и младшего братьев: ему не хватало властности, силы воли и твёрдости характера, он не был особо ответственным и во всём доверялся своей жене. А та и рада, села на шею и ножки свесила. — Что здесь происходит? — поинтересовался Вольфганг, пытаясь отдышаться и хватаясь за перила. — Сам посмотри. — Дождавшись, когда брат дойдёт до него, Рихард протянул ему пергамент. — Тебе она тоже говорила, что пишет родственникам? Вот уж не думал, что у леди Луизы есть родня в Краухойзе. — Нет, я… Не может быть, — удручённо выдохнул Вольфганг. Да уж, ему, привыкшему идеализировать свою жену и во всём на неё полагаться, будет сложно свыкнуться с тем, что произошло. — Луиза, зачем? — Зачем? Эта сука отобрала у вас Айсбург, бесхребетные вы идиоты! — зло прошипела Луиза, пытаясь кивком головы стряхнуть волосы с лица. — У меня она ничего не отобрала, — ухмыльнулся Рихард. — Я как младший сын всегда прекрасно осознавал свои перспективы. А вы, леди Луиза, поблагодарите Бога за то, что он не сделал меня старшим сыном. Луиза не ответила на его слова — она повернулась лицом к мужу и вновь заголосила: — Твой сын, Вольф, мог бы стать правителем Бьёльна, если бы не она! — Ты обещала Шингстену поддержку в захвате Нолда? — потрясённо произнёс Вольфганг. — Я обещала, по меньшей мере, не встревать и сделать всё, чтобы вам не удалось выслать войска на помощь этой шлюхе, — фыркнула Луиза. — Леди Элис и лорд Джойс… — Он не лорд, — процедил Рихард. — Он всего лишь наёмник, бесчестный человек, который предал свою землю, а теперь хочет вернуть её кровью и огнём. Он не достоин называться лордом. А вы, Луиза, — он подошёл ближе к ней и заглянул в глаза, — не достойны называться леди, раз уж на то пошло. Она не ответила, взглянула на мужа в поисках поддержки, но тот молчал, изучая носки своих ботинок. — Продолжайте, — приказал Рихард. — Что леди Элис? — У неё достаточно людей, да и у Джойса тоже, — нехотя выговорила Луиза. — Возможно, они уже выдвинулись на Нолд, я не знаю, каким путём, правда, не знаю! — И она зажмурилась, будто ожидала удара. Но его, конечно, не последовало, и тогда она продолжила: — А леди Элис, кажется, собиралась вести с Кристиной переговоры, но, возможно, это лишь предлог, чтобы отвлечь её внимание от Эори, который и возьмёт Джойс… Или с осадой сядет… Я не знаю, они мало что мне рассказывали, правда! — Если это так, надо предупредить леди Кристину, — задумался Рихард, заведя руки за спину. Но если она уже уехала к месту переговоров… В любом случае, в Эори наверняка остался барон Хельмут, значит, нужно написать ему. И срочно отправить войско в Нолд, иначе они могут не успеть. — Что ж, Луиза, мы крайне признательны вам за предоставленные сведения. — Он быстро взглянул на Вольфганга — тот поднял глаза, полные разочарования и боли, вздохнул и кивнул. — Уведите её в темницы, — устало велел Рихард гвардейцам. — Нет, нет, отпустите меня! Вольф, скажи им, дубина ты безмозглая! Ну, щенок проклятый, я до тебя доберусь, я с тебя шкуру спущу, маленький ублюдок! — визжала Луиза, пока гвардейцы буквально тащили её прочь — идти самостоятельно она отказалась. Рихард лишь вздохнул. Ему было плевать на её оскорбления и угрозы, искренне возмутили его лишь слова о матери. Он не знал леди Викторию, в глаза её не видел — ему сказали, что она умерла, едва успев родить его, и юноша был до слёз благодарен ей за подаренную жизнь. Поэтому он готов был даже сейчас, спустя двадцать лет после её смерти, защищать её честь. Особенно от таких мерзких предательниц, как Луиза. — Прости, что так вышло. — Вольфганг приблизился к Рихарду. — Мне стоило быть внимательнее с ней. — Ничего, исправим как-нибудь, — отозвался Рихард холодно. — С Францем же… — Не беспокойся, никто его не тронет. — Он попытался улыбнуться, но почему-то вышло плохо. — Да и Луизу тоже освободим… как только Карперы будут окончательно повержены, пожалуй. Я распоряжусь, чтобы ей выбрали камеру посуше и потеплее. *** Сначала Кристина подумала, что на встречу с Элис ей следует надеть платье и украшения и сделать сложную причёску. Она не хотела как-то подчёркивать своё вдовство, потому что чем больше времени проходило, тем меньше ей верилось в правдивость письма. И если чёрное платье она могла оправдать геральдическим цветом, то волосы всё же решила не распускать. Заглянув в сумку, которая так и не была полностью разобрана, Кристина обнаружила, что не взяла с собой ни одного платья. Она вздохнула и устало присела на краешек кровати. Доспехи-то она прихватила, конечно: кольчугу, новый блестящий горжет, наручи, поножи… В общем, всё, что нужно для боя, но никак не для проведения мирных переговоров. Хотя до них ещё есть время, а платье можно одолжить у баронессы Карразерс… Но потом Кристина решила, что леди Элис, возможно, тоже не станет щеголять в шелках и кружевах — ей, в конце концов, из Шингстена добираться ещё дольше и труднее. Кристина уже третий день коротала в замке, ожидая, когда шингстенские корабли покажутся вблизи острова Зари — ждать Элис прямо на острове, промозглом, продуваемом всеми ветрами, с единственной косоватой башенкой и парой лачуг на побережье, ей не хотелось. Зато здесь, в прибрежной крепости, Кристине удалось принять ванну и вымыть голову после долгого пути; здесь можно было спать в мягкой тёплой постели, а не на походной лежанке или жёсткой крестьянской кровати в доме придорожной веси; здесь к столу подавали кальмаров, рыбные пироги и безумно вкусное вино, привезённое из-за Серебряного моря, а не солонину с сухарями. В этот раз до побережья Кристина добиралась целую седмицу, а не четыре дня, как было в прошлый раз. Её отряд теперь насчитывал больше людей, из-за чего его скорость замедлилась, к тому же где-то в середине пути ударил дождь, и им пришлось пережидать его в первой встретившейся деревушке. И сейчас, оказавшись в тёплом замке со всеми удобствами, Кристина даже радовалась, что задержалась здесь. Она смотрела из окна на море, которое было хорошо видно из её комнаты. В прошлый раз, когда Кристина прибыла на остров Зари, у неё не было возможности полюбоваться морем: шла зима, и от бескрайних водных просторов веяло лишь холодом, опасностью и злобой. Кроме того, Хельмута тогда укачало, и ей пришлось сидеть с ним в каюте всё время, пока они плыли на остров. Хорошо, что он не поехал в этот раз. Счищать остатки его обеда со своих сапог Кристине не очень понравилось. Теперь же, в первые осенние дни, море было спокойным, маленькие волны слабо бились о прибрежный гранит, а солнечные блики весело плясали на синей глади. Остров Зари был не так далеко от материка, но, смотря на далёкую, едва заметную полоску горизонта, Кристина не обнаруживала никаких намёков на сушу. Интересно, сколько ей предстоит плыть туда на этот раз? И сможет ли она оттуда вернуться? Предчувствие, которое в последнее время ни разу не ошиблось, нашёптывало ей, что Элис мирно вести себя не станет. Поэтому Кристина и взяла небольшое войско, не будучи уверенной, что леди Карпер, в свою очередь, не приведёт солдат. Так что нужно сделать всё, чтобы предотвратить возможную стычку. Речи о том, что ей с первого раза удастся добиться от Элис мира, пока не шло — Кристина, хоть и училась дипломатии, не считала себя очень искусной переговорщицей. А леди Карпер к тому же старше, правит дольше, и ума у неё явно побольше… Кристина хотела выяснить, что этой женщине вообще нужно, и попробовать хоть как-то договориться. Не сразу, конечно, но там уж как получится… Чувствуя, какими нелёгкими будут предстоящие дни, как ей придётся постоянно очень напряжённо мыслить, чтобы не ошибиться, обдумывая множество решений, она вздохнула. И вот наконец был дан сигнал к отплытию. Кристине помог надеть доспехи оруженосец барона Карразерса — нового владельца замка, некогда принадлежавшего вымершим Бейкерам. Она, как и многие другие, по старой памяти называла это место Бейкером — и каждая мысль отзывалась в ней болью и чувством вины. Отец был дружен с покойным бароном Рэймондом, а его сын Людовик даже сватался к ней… Тогда Кристина, будучи девчонкой тринадцати лет, разозлилась на шестнадцатилетнего юношу за то, что тот слишком уж настойчиво добивался её руки, и хорошенько врезала ему по носу. Но теперь она не испытывала к Людовику никаких отрицательных чувств. Он был обычным мальчишкой, вот и всё. Таким же, как десятки, сотни дворянских сыновей, переживающих переходный возраст. Он погиб вместе с отцом во время прошлой войны, а вместе с ними пал и весь род Бейкеров, защищая Нолд от Джоната Карпера. То есть за неё. Из-за неё. Сначала Кристина хотела разделить земли Бейкеров среди тех феодалов, что жили поблизости, но Генрих посоветовал ей передать эти владения кому-то из вассалов Бейкеров, рыцарей-ленников. Не просто так, конечно, а в награду за что-либо. Позже отбивавший у шингстенцев Серебряный залив барон Остхен поведал ей, что особенно среди всех защитников выделились Карразерсы — молодой, но довольно сильный и относительно богатый рыцарский род. Их она и наградила — теперь они правили Заливом и почти всем его побережьем. И ни разу не заставили леди Коллинз-Штейнберг пожалеть о своём выборе. Сейчас именно на Карразерсов у неё была вся надежда: если начнётся война прямо там, на острове, они вместе с отрядом Кристины первые примут удар. На причале она увидела барона Акселя Карразерса, высокого темноволосого мужчину с дружелюбными голубыми глазами, острыми чертами лица и великолепной осанкой. Он был ровесником Кристины и вёл себя с ней несколько фамильярно, но не без необходимой учтивости и почтения. Помнится, после прошлой войны он приезжал к ней получать титул и давать присягу и ненавязчиво намекнул, что раз он теперь барон, то и жена ему нужна с соответствующим титулом… Кристина поняла, что он решил просить руки Софии Даррендорф, и быстро дала ему понять, что та уже помолвлена. Интересно, что было бы с бедной девушкой, если бы она всё-таки вышла за Карразерса?.. В итоге барон Аксель взял жену из дома своих вассалов, некогда таких же, как он, простых рыцарей-ленников. Сейчас его жена, беременная в третий раз, стояла рядом с мужем на причале, что-то негромко нашёптывая ему на ухо. На ней было серое платье, скромное, мешковатое из-за положения женщины, но всё же довольно красивое — из блестящего шёлка, с простой кружевной отделкой на неглубоком вырезе. Карразерс же почему-то был облачён в лёгкий доспех и коричневый суконный плащ с капюшоном, а на поясе его висел меч. Кристина взглянула на них удивлённо, и барон усмехнулся и пояснил: — Я думаю ехать с вами, миледи, а Доротея меня не пускает. — Зачем со мной? — поинтересовалась Кристина. — Вам стоит остаться в замке и быть готовым к тому, что, возможно, придётся прикрывать моё отступление с острова и принимать бой… — Здесь будут люди, готовые к этому, — возразил Аксель. — Вы видели моё войско, миледи, а с собой от него я возьму лишь малую часть, с которой и ваш отряд будет повнушительнее. Ведь если нам придётся принимать удар, то нужно много людей… — Вы правы, — кивнула она, — но неужели вам обязательно ехать самому? — Да, Аксель, пошли кого-нибудь вместо себя, — поддержала её Доротея, касаясь своего значительных размеров живота. Интересно, как скоро придёт время родов?.. Глядя на неё, Кристина вдруг ощутила странную тоску. Вот женщина, которая, по мнению многих людей, должна быть образцом и примером для других — тихая, покорная жена, заботливая мать, ожидающая дома мужа, пока тот сражается где-то далеко… И ведь она знала немало таких женщин, как Доротея, Анжелика Вэйд, да даже София, упокой, Господь, её душу. Сложно ей, что ли, стать такой же? Она могла бы никогда не расставаться с сыном и не сталкиваться с осуждением, что она его оставила и ушла на войну. Пусть мужчины отвоёвывают для неё Нолд, обагряют оружие вражьей кровью и погибают на полях сражений. Невольно коснувшись выглядывающей из ножен рукояти меча, Кристина поняла, что да, сложно. — Ладно, поедемте, — кивнула она барону Карразерсу. Тот улыбнулся, а Доротея тоскливо вздохнула. — Не переживайте, ваша светлость, — обратилась Кристина к молодой женщине, — если всё пройдёт благополучно, он подоспеет как раз к вашим родам. Не хотелось ей лгать и напрасно обнадёживать, но ей самой сейчас не помешала бы хоть капля надежды.