Interim

      Простыни в старой спальне Муна были чистыми, и то, что Хакс просто понюхал матрас и никак это не прокомментировал, говорило, как сильно он, должно быть, изменился. «Понизил свои стандарты, — предположил Кайло». Так бывает, когда скрываешься.       Квартира и по совместительству штаб транспортной компании находилась в более-менее приемлемом районе порта. Не в той его части, где любые передвижения могли быть замечены полицейским советом, но и не в той, где по ночам лучше не выходить из дома. Мун, светлая ему память, раскошелился аж на две раздельные спальни. Комната Кайло выходила на улицу, и дождь, не прекращая, барабанил по оконному стеклу. Комната Муна, теперь бесцеремонно оккупированная Хаксом, имела остекленный эркер, выглядывающий во двор. Неопрятные побеги лозы укрывали его от дождя, но также загораживали и редкий солнечный свет.       Осторожно проверив вид из окна, Хакс первым делом разложил на кровати кожаную сумку, полную инструментов и различных частей электроники, и залез на окно с датчиками и плавкой проволокой.       — Ты что… минируешь окно?       Хакс выплюнул кусочек проволоки, который держал в зубах, и закатил глаза.       — Странно, что ты этого не сделал.       Здесь не было зеркала, но Кайло и так знал, что мало кто сможет узнать его. Он не был беспечным, просто он настолько выпал из любого поля зрения, что паранойя казалась пустой тратой сил.       — Говоришь, зачем именно тебе нужно здесь отсидеться?       Все стало складываться, когда Рен заметил качество устройств и приспособлений и настольный голо-терминал, установленный у подножья кровати — Хаксу хватало кредитов, и он явно мог позволить себе снять комнату по вкусу. Что-то с лучшим отоплением и обслуживанием номеров, но при этом с регистрацией постояльцев и, соответственно, лишними вопросами.       — Это всего лишь на пару дней, — размыто сказал Хакс, сосредоточившись на калибровке датчиков давления. Он уходит от вопроса, и Кайло чувствует, как в нем загорается искорка задора — что-то, что он не чувствовал уже многие месяцы. Он и не думал, что будет скучать по этому. По тому чувству азарта, которое вызывал генерал.       — Ты же в розыске, не так ли? Думаешь, сколько я выручу, если шепну о тебе местным наемникам?       Хакс вскинулся быстрым движением, быстрее, чем помнил Рен, но Кайло все же успел перехватить его за запястье, напряженно останавливая удар. Сглотнув, он почувствовал, как кончик лезвия отвертки в кулаке генерала коснулся кадыка.       — Ты мне должен! — прошипел Хакс. В его взгляде не было сомнений, он был все таким же острым и полным уверенности. В нем такое стремление выжить, такая воля жить. Кайло почувствовал укол зависти.       — Ты так сильно должен мне, — повторил Хакс. Он легонько шевельнул пальцами, и лезвие скользнуло обратно в рукоятку. Кайло запоздало понял, что двинься он иначе, острие, выстрелив на вдвое большую длину, прошило бы ему череп. Он отпустил запястье, чувствуя, как на кончиках пальцев эхом отдается биение сердца в чужих тонких, словно лист бумаги, венах.       — Можешь выставить счет могиле Кайло Рена, — постарался он разрядить обстановку. Могила и в правду была — на Чандриле. Пустое надгробие. Рей поставила его для тех, кто хотел оплакать Бена Соло. И для тех, кому нужно было куда-то плюнуть, проклиная Кайло Рена. Таких было несоразмерно больше.       — Ну да ладно, — смирился он. — После этого мы квиты.       Хакс кивнул, все еще хмурясь. Все еще стоя так близко. Кайло ожидал почуять запах хлора, но волосы Хакса пахли… приятно. Чисто. Его скулы были слегка загорелыми. Усеянные веснушками.       Генерал сморщил нос и принюхался.       — Фу. Ты вообще моешь волосы?       Резкая смена темы выбила Кайло из колеи. Конечно, моет. Просто чаще забывает. А Хаксу-то какое дело? Да, он любил хватать Рена за волосы, когда они… Но это было давно. В другой жизни.       — Тебе стоит закрасить корни. А то генерал выглядывает, — парировал он. С такой близи он действительно мог разглядеть толику столь не хватавшего рыжего цвета.       Хакс отпрянул и полез обратно заканчивать свое дело. Он метнул в Кайло последний предупреждающий взгляд.       — Не лезь не в свое дело, и я сделаю то же самое.       

***

      Решимость Хакса достойно продержалась до следующего вечера. А конкретно ровно до того момента, как он прищурился и вытащил из своей тарелки с супом сорокасантиметровый волос.       — Это омерзительно! — сорвался он. — Из сотен возможных способов сменить внешность ты остановился на образе члена Канджиклаб?       Кайло было слишком весело, чтобы начать докапываться, каким образом и где Хакс мог узнать, как выглядят люди Канджиклаба.       — Так я же не специально. Просто…       — Если ты скажешь, что «просто это путь Силы», я тебя подожгу, пока ты будешь спать! — бушевал Хакс.       — Просто они отрасли, — продолжил Кайло. — На мне, — добавил он, ухмыляясь. Грохот, с которым ложка Хакса встретилась со столом, звучал как маленькая личная победа.       — Достаточно того, что мне приходиться смотреть на это, я не хочу еще и есть их! Я содрогаюсь просто при мысли о стоке твоего освежителя! Как ты вообще можешь так жить?       Этот вопрос был слишком глубоким для того, чтобы Кайло решился отвечать на него за тарелкой супа.       — Ну так, пожалуйста, сделай что-нибудь, если тебя это так раздражает, — поддразнил он вместо этого. Он знал Хакса — или, по крайней мере, раньше знал, — и у генерала всегда была непреодолимая пропасть между его ворчанием о том, что он мог бы сделать, и тем, что он действительно делал.       Именно поэтому для него стало сюрпризом, когда Хакс, отставив тарелку (какая напрасная трата еды, с супом все было в порядке), исчез в своей спальне, а потом, топая, вернулся обратно. В его глазах была решительность, а в руке — гребень для волос.       — На кровать. Не хочу устраивать бардак на кухне, — он указал в сторону комнаты Кайло. Ошеломленный, Рен подчинился. Суп был не настолько хорош, чтобы начинать скандал за возможность сначала его доесть. Происходящее по крайне мере обещает быть интересным. Он уселся, откинул голову и, встряхнув волосами, каскадом распустил их по спине. Хакс притащил свой стул от кухонного стола, с размаху плюхнулся на него и оценил фронт работы.       Не то чтобы Кайло вообще не занимался своей шевелюрой. Он причесывал волосы пальцами, когда мылся, и завязывал в хвост, чтобы не запачкаться и не подпалить их, когда копался внутри корабля. Просто иногда он днями забывал снять резинку — небольшая небрежность с его стороны. Чтобы пилотировать корабль, ему нужны его руки, глаза и интуиция. Вовсе не волосы.       Хакс на пробу прошелся гребнем по самой густой части запутанной гривы. Тот застрял почти мгновенно, и Кайло невольно дернулся от неожиданной острой боли.       — Ты уверен, что хочешь их оставить? Будет лучше, если я просто срежу весь этот кошмар.       Кайло искоса посмотрел на него из-за плеча.       — Уж извини, что-то у меня нет желания подпускать тебя с острыми предметами к своему горлу.       — Если ты считаешь, что я не смогу убить тебя расческой, то ты тупее, чем я думал.       Смех, начавший пузыриться в груди Рена, резко оборвался, когда Хакс с силой провел гребнем по колтуну, выдирая клок. Последовавшая боль была острейшей, реальнейшей вещью, которую чувствовал Кайло со времен Эксегола, и слезы застелили глаза пеленой прежде, чем он успел хоть что-то с этим сделать.       — Ты мне сейчас скальп снимешь!       — Тогда прекрати ржать и сиди спокойно, — предупредил Хакс. Он уже начал работать над следующим вихром, и Кайло понял, что некоторые корни его волос чувствительнее других. Те, что за ушами, приносили адскую боль.       — Да, блядь, больно же!       — Я добровольно лежал и истекал кровью, чтобы меня приняли за мертвого. Я дал им выстрелить в себя, дважды, чтобы выбраться оттуда. И вот он ты — сидишь тут с гладким, как у ребенка личиком, словно тогда с тобой ничего-       Он оборвал себя на полуслове, не позволяя выпалить вторую часть упрека. Словно ему не пришлось тащить магистра через заснеженный лес после того, как тому рассекли лицо световым мечом. А теперь не осталось даже шрама.       Кайло был ему должен. Обязан так многим, но ему было нечем расплачиваться. Поэтому он захлопнул рот на замок и крепко зажмурился, позволяя генералу делать что заблагорассудится.       Волосы были знатно запутаны в узлы, и Хакс не церемонился. В какой-то момент он прервался и, ругаясь, вышел из спальни, чтобы вернуться с бутылкой чего-то похожего на сухое масло, которым потом обработал самые спутанные пряди. Оно пахло тем, что почуял Рен на волосах Хакса вчерашним днем — чистотой и чем-то травянистым. Кайло не мог точно сказать чем, потому что его нос был заложен, слезы жгли лицо, а язык казался слишком большим и неповоротливым. Корни волос горели огнем, эта боль вибрировала, опаляла, затмевала собой все остальное, череп будто окунули в кипящий котел адской боли, и казалось, что это никогда не кончится-       — Кайло? Я закончил, можешь перестать плакать.       Он плакал? Кайло не заметил. Его разум… отключился. Постепенно он начал чувствовать плавные, успокаивающие движения гребня, свободно проходившего через пряди; приятные маленькие мурашки расходились от мест, которых касались зубцы. Все происходящее ощущалось точно через толстый слой ваты — боль не ушла, но ее восприятие словно накрыли мягкой подушкой. Тело было тяжелым и невесомым одновременно, а свет его тусклого светильника на прикроватной тумбочке казался теперь нестерпимо ярким.       Перед глазами появилась фигура, размытая и обрамленная светом. Кайло попытался сфокусироваться. Попытался сказать хоть что-то. Не смог ни того, ни другого.       — Черт, твои глаза… Блядь. Ты прокусил губу, погоди…       Фигура исчезла, и паника просочилась через блаженный туман.       — Х-Хакс?       — Тсс. Не зови меня так, — стакан воды, холодной и освежающей, коснулся его губ. Он отхлебнул. Несколько капель сбежали вниз по подбородку. Ему вытерли лицо полотенцем, теплым и мягким.       — Я не знал, что так будет, — сказал Хакс, и это прозвучало… несчастно. С раскаянием. Кайло снова захотелось плакать. Разве он не выдержал боль? Он был недостаточно хорош, он не справился? Хакс нежно погладил голову Рена, и гиперчувствительная кожа отреагировала на это взрывом крошечных электрических искорок, скопом спустившихся по позвоночнику. Было так хорошо, что слезы снова сами собой полились из глаз, и он ничего не мог с этим поделать.       — Что случилось? — пробормотал он, прильнув к ласкающей его руке. Все так запуталось. Но Хакс здесь. Хакс всегда знал, что делать.       — Ничего. Ложись спать, Кайло.       Хакс заставил его лечь и накрыл одеялом — подчиниться ему казалось самым простым делом в мире. Впервые за два года Кайло заснул без тени храма ситхов, нависающей над ним из глубин его разума.