Interim

      На следующее утро Хакс так и не вышел из своей комнаты до того, как Рену нужно было идти на работу. В определенном смысле Кайло был рад такой передышке. Он не знал, какого черта вчера вообще произошло, почему он сорвался, как маленький ребенок. Рен не мог перестать плакать, и это казалось правильным. Теперь ему стыдно, но он должен отдать Хаксу должное — даже в отражении на транспаристиле кабины корабля его волосы выглядели просто потрясающе.       Работа Кейна Саро состояла из регулярных халтурок, которые хорошо оплачивались. Еженедельные поставки товара нескольким лавочкам на торговых постах каминоанских лун. Знакомый маршрут, знакомые лица на каждой из остановок. Родианец, помогавший ему с разгрузкой контейнеров на последней точке, шутливо спросил, хорошо ли он спал, или снова один. После того, как Кайло сказал ему, что это не его гребанное дело, родианец, улюлюкая, показал руками универсальный жест, наглядно демонстрирующий, чем, по его мнению, Кайло будет заниматься сегодня ночью.       Как же он был далек от истины. Кайло при желании мог найти себе развлечение на вечер. Он не настолько нищий, да и в целом не так уж и плохо выглядит, чтобы никто не захотел пойти к нему домой чисто для получения удовольствия. Но ему это не нужно. Он в порядке. Чтобы справиться с редко появляющимися потребностями тела ему всегда хватало своей руки.       И если сегодня — только сегодня — ночью он, кончая, дернет себя за волосы и прикусит губу, пока снова не почувствует вкус крови, то это никого не касается.       Особенно Хакса.       У Хакса тоже было свое дело. Как оказалось, бывший генерал торговал информацией — какая ирония, учитывая, что по официальным данным именно за это он и был убит. Его ком постоянно пищал, и он часто жаловался на этот район с его медленной скоростью загрузки. Кайло не знал, выходит ли Хакс вообще из квартиры, пока он на работе. Рен не давал ему запасного ключа, но это не значит, что бывший генерал не может сделать его себе сам. Для этого у него есть все необходимые инструменты — Кайло видел их в первый день пребывания.       Он ожидал, что остальные вещи Хакса займут место по всему дому с такой же небрежностью, с которой мужчина занял одну из его спален, но не было ничего. Ни лишней кружки на кухонной стойке, ни бритвы, ни еще одной зубной щетки в ванной… Кроме видимого скачка показателей на электросчетчике не было вообще ничего, что указывало бы на то, что здесь живет кто-то еще. Это не должно было расстраивать Кайло так сильно, но расстраивало.       Он должен был догадаться, что вселенной нравится исполнять его желания самым ироничным образом.       Наступил Перводень — самый любимый выходной на Талите. Небольшие магазинчики закрыты, порт замолк, а большинство местных рыбацких лодок пришвартованы на мелкий ремонт. В расписании компании «Саро и Мун» стоял только один послеобеденный рейс — местный торговец хотел навестить свою мать, живущую на пятой планете. Кайло решил, что неплохо бы вздремнуть, но в итоге проснулся, чувствуя себя изможденным, больным и проголодавшимся. Он проковылял в ванную с полузакрытыми глазами и тупо встал, уставившись на комплект вещей, расставленных по всему умывальнику, и ничего не догоняя.       — А, наконец-то проснулся. Эм. Это для тебя. Ты все еще ходишь, как с кровати навернувшись, и мне надоело смотреть, как моя работа пропадает впустую.       Кайло встретился глазами с Хаксом в отражении новехонького зеркала над раковиной. Видимо, его нахмуренный взгляд был достаточно красноречив, потому что Хакс, небрежно пожав плечами, добавил:       — Я не смогу закрасить корни, если не буду смотреть на то, что делаю. Переживешь.       Кайло открыл бутылочку сухого масла и понюхал ее содержимое. Пахло знакомо. Расческа была новой — равно как мыло для волос и набор резинок. «Резинками» оказались небольшие кольца из тусклого металла, покрытые узором. Ни одно из них не смогло бы удержать волосы в неаккуратном пучке, который обычно носит Кайло. Рен не знал, зачем Хаксу — всегда такому практичному — раскошеливаться на что-то, что Кайло не сможет использовать.       Как выяснилось, у Хакса было свое представление о том, как их носить. Он усадил Кайло на край ванны, хорошенько расчесал его волосы, а затем смазал руки маслом и заплел несколько косичек — две, идущие от висков, и одну на затылке. Остальные волосы остались распущенными, он все еще мог встряхнуть ими, пряча лицо, но косички удерживали его волосы в местах, где они чаще всего цеплялись и путались, когда он надевал очки для сварки, работал на корабле или натягивал капюшон от дождя.       Косички были затянуты немного свободнее положенного — Хакс, казалось, изо всех сил старался пощадить его скальп. Но Кайло не нужно было зеркало, чтобы сказать, что сейчас он сидит весь пунцовый. У него ком в горле и горячая покалывающая тяжесть внизу живота.       Он не смог бы встать, не опозорив себя, не делая все очевидным, но хотя бы раз в жизни Хакс не воспользовался возможностью позлорадствовать. Он просто закрепил косички кольцами, удовлетворенно хмыкнул и исчез в своей комнате до того, как Кайло смог набрать достаточно смелости, чтобы снова посмотреть ему в глаза, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать.       

***

      Одержимость Хакса волосами Кайло стала проявляться с невыносимой регулярностью. Он приставал к нему каждое утро перед уходом, расчесывал и заплетал его волосы так, как считал нужным, и потом возвращался в свою комнату, словно это было само собой разумеющимся.       Словно кожа Рена не покалывала от каждого случайного прикосновения его пальцев, а в штанах не было чертовой эрекции.       И он, казалось, даже не замечал. Или еще хуже — он прекрасно все замечал, но это была не его гребаная проблема. Кайло и спрашивать не надо, он и так наверняка знает, каков будет ответ, прекрасно представляет резкий и надменный голос Хакса. И в конце концов то, что он скажет, будет правдой. Кайло может сколько угодно дрочить себе, вспоминая о руках генерала, касавшихся его, но только и всего — все это так и останется лишь памятью. Он потерял свой шанс на что-то настоящее, когда обернул Силу вокруг горла Хакса в слепой всеобъемлющей ярости.       Было множество способов стать новым Верховным лидером, и Кайло безошибочно выбрал самый бестолковый, самый жестокий и эгоистичный из всех. Потому что такова его суть. Хакс просто устал от него позже, чем другие.       И поэтому Рен не осмеливался заговорить — сказать, чтобы Хакс оставил его в покое или уже, блядь, сделал с ним что-нибудь. Не смел прикоснуться к нему, схватить его, прижать к стене и наверстать упущенные годы. Ему и так повезло, что Хакс снова вернулся в его жизнь, что делит с ним ужин, обменивается колкостями, дышит одним воздухом. Даже если всего на несколько дней.       Надоедливый родианец присвистнул, когда увидел его при следующей поставке товара.       — Очень мило, Кейн. Кто бы мог подумать, что они не так сильно мешают, если их заплести, да?       Кайло сказал ему, куда он может засунуть себе свои комментарии, и это рассмешило родианца еще пуще.       — Чел, должно быть этот кто-то просто огонь в кровати, — сказал он на следующей неделе.       — Кейн, ублюдок, я никогда не думал, что доживу до этого дня, но у тебя явно появился хозяин! — вставил на следующей.       И тогда Кайло прозрел. Хакс жил с ним уже несколько недель. Он даже не заметил, как пролетело время, хотя до этого каждый день тянулся медленно и тяжело, был словно камень, брошенный в могилу.       Недели, а он даже не знал нового имени мужчины.       Этой ночью, после работы, он заглянул в местное кафе-библиотеку. Они подавали какие-то жидкие отбросы, но скорость голонета у них была лучше, чем где-либо по городу. В доступе всегда были несколько популярных новостных каналов, информационных агентств и официальных выпусков новостей. Он проверил свежий перечень наград наемников и на всякий случай официальный список разыскиваемых лиц на портале полиции Новой Республики (довольно безобидной). Рен несколько раз менял параметры поиска и просмотрел каждую фотографию с пометками «человек, мужчина, высокий», которая только была в базе.       Ничего. Но, опять-таки, многие имена в списке не имели прикрепленных фотографий. По пути домой он купил упаковку кафейных зерен в качестве неосознанного извинения.       Когда Кайло вошел, Хакс сидел на небольшой табуретке в прихожей прямо возле двери, небрежно скрестив ноги. Его рука свободно лежала на кармане, в котором он обычно держал свой маленький модифицированный бластер.       — Ты задержался, — раздраженно заметил он.       Кайло взглянул на хроно. Его импровизированная прогулка на разведку заняла больше времени, чем он рассчитывал. В этот день недели он обычно возвращается домой на несколько часов раньше. Хакс и в правду волновался за него или просто нервничал, что тот, кто разобрался с Кайло, придет и за ним?       — У меня есть личная жизнь, — оскалился он.       — Да кто тебе поверит, — зло усмехнулся Хакс.       Все неуверенные ростки желания Кайло сделать хоть что-то, появившиеся ранее, с хлопком исчезли. Как Хаксу до сих пор так легко удается задевать его за живое? Почему он вообще это терпит? Он бросил упаковку кафа в Хакса и пошел наскрести себе что-то на ужин, не горя желанием устраивать бытовую ссору с человеком, который с ним даже не живет, а просто соседствует безымянным призраком.       Хакс последовал за ним, неумолимый, как шлейф смрада всех плохих решений, которые Кайло сделал в своей жизни.       — Ты же знаешь, что они на вкус как прессованное птичье дерьмо, — потряс он упаковкой.       Кайло вытащил из шкафа пакетик с порошком для хлеба быстрого приготовления. В коробке их осталось всего два, хотя обычно ему хватило бы ее еще недели на полторы. Прекрасно. Безымянный, объедающий его, смотрящий коню в зубы призрак.       — Что ты вообще делал в том кафе? Ты не пьешь каф.       — А ты догадайся, мистер Не-Называй-Меня-Хакс.       Хакс закатил глаза.       — Не смеши меня, тебе не нужно знать мое имя. Или тебе хочется стонать что-то актуальное при дрочке?       Рен стукнул миской по столу с такой силой, что половина ее содержимого просто высыпалась. Все равно он не так уж и голоден.       — Какой же ты ублюдок.       — Пожалуйста, придумай что-то оригинальнее.       — Да чего ты хочешь?! — обернулся Кайло. Он чувствовал, как ярость нарастает, но не так, как раньше, по крайней мере не с тех пор, как он истощил и очистил все эмоции, чтобы оградить себе доступ к Силе. Поверхностная, бессильная ярость — это все, на что был способен он сам. Но Хакс заставлял его чувствовать себя острым, как бритва, до костей, но потом предпочитал уходить от любых разговоров и, очевидно, не желал ничего повторять.       Как же приятно — заслуженно — было снова почувствовать хоть толику злости.       — Я тебе не нужен — прекрасно! Это ведь просто из-за волос, да? Нашел себе новую игрушку? Знаешь, что — меня уже тошнит от этого! — Кайло схватил нож с кухонной стойки, и Хакс отступил на шаг назад.       Но Рен не собирался бросать в него ножом. Свободной рукой он постарался сгрести на затылке так много волос, сколько было вообще возможно, и приставил к ним нож. Лезвие тупое, но и так сойдет. Он срежет их, и у Хакса больше не будет причин оставаться-       — Фалкрам.       Нож соскользнул. Что он только что сказал? Кайло, должно быть, послышалось. Быть не может, чтобы Хакс был…       Фалкрам — легендарный позывной, использовавшийся информаторами в годы Восстания. Любимыми сказками Бена на ночь были истории о приключениях Фалкрама. После Эксегола, когда Кайло все еще скрывался, до него доходили слухи, что Фалкрама вернули в строй, что он снабжает правительство Новой Республики самой разнообразной полезной информацией. Места подготовки штурмовиков, тайные лагеря Первого Порядка, лояльные им верфи, нефтеперерабатывающие заводы и ремонтные станции, секретные убежища офицеров Старой Империи.       Фалкрам единолично разрушил любую надежду имперцев вернуться в строй или даже просто выжить. Целая куча богатых влиятельных людей хочет его смерти.       Шок на лице Кайло только укрепил решимость Хакса. Его глаза горели знакомым фанатичным огнем, но на этот раз все в корне поменялось.       — Я разрушу всю эту организацию до основания. Если Порядок не достанется мне — он не достанется никому! Я обращу все прахом.       Кайло не понимал. Или, точнее сказать, понимал, но такой подход раньше был свойственен только ему. Если он не может стать сильнейшим джедаем — он убьет их всех. Хакс таким не был.       — Я думал, ты хочешь вернуть себе власть… Первый Порядок был всей твоей жизнью.       — И я что, должен позволить кому-то другому разрушить все без меня? Я не ты, Бен, Кайло или как там тебя будут звать, когда ты снова все испортишь и увернешься от прилетевших последствий. Я не стану жертвой никакого пророчества, видения или чьего-то наследия. Они решили, что могут украсть дело всей моей жизни и присвоить его себе? Пусть удавятся. Последнее слово будет за мной.       Он надвигался, повышая голос, пока не оказался прямо перед лицом Кайло, а затем прежде, чем он успел как-то среагировать, выхватил нож из его онемевших пальцев.       — Если бы я хотел вернуть все, как было, я бы начал со шрама на твоем личике, — прошипел Хакс, касаясь лезвием ножа нежной кожи под глазом Кайло. Рен не смел пошевелиться. Едва дышал.       — Если бы я хотел расплаты, я бы забрал твой глаз за Старкиллер. Я бы вырезал твою гребаную печень, чтобы ты знал, какого это — смотреть за ее гибелью по твоей глупости. Но я не делаю этого. Потому что больше нет блядского смысла. Ничего. Уже. Не вернуть.       Последние слова прозвучали, сопровождаясь четким чвак ножа, с размаху вгоняемого Хаксом в столешницу прямо возле бедра Кайло. Нож еще продолжал вибрировать, когда он снова отступил, разрывая дистанцию. Его голос звучал ниже, тише, почти робко.       — Ты знаешь, я ведь был на Чандриле. Ходил к твоей могиле. В качестве последнего «пошел ты», не знаю. И я почувствовал себя пустым. Мы разошлись задолго до этого. Ты предпочел мне девчонку-джедая, я предал тебя. А потом ты умер.       Кайло сделал дрожащий вдох. Вытащил нож из деревянной стойки и вернул его в подставку.       — Я, вроде как, знаю это чувство, — лишенная смысла пустота смерти, что он принес несчастному доносчику и всем тем, кого он убил после смерти Хакса. Они просто больше не имели никакого значения.       Хакс рассмеялся, и это прозвучало немного неуравновешенно.       — А потом, потом я снова нашел тебя, и ты поверил мне! Поверил! Мне! Будто ничего не случилось! — он поднял руку, словно хотел прикоснуться к его шраму, как раньше, когда он еще был. — Ты не должен был доверять мне, — сказал он горько, — Я хотел убить тебя. Я целился в тебя из бластера, когда ты лежал на полу после убийства Сноука. Я хотел, чтобы эта девчонка убила тебя. Если за нами все-таки кто-то придет, я охотно предам те-       Поцелуй оборвал остальные слова, готовые слететь с губ, и Кайло, проглотив удивленный возглас, поцеловал его глубже, вжимаясь в этот знакомый жар и даже легонько прикусив губу, чтобы не дать Хаксу отстраниться. Должно быть, он сошел с ума: все их прошлое — это одна сплошная зияющая открытая рана, между ними слишком много злобы, они оба — горящие снаряды, которые вот-вот рванут. Они держали друг друга на мушке или на острие ножа больше раз, чем Кайло мог сосчитать, и если Хакс знает, что делает, знает, что лучше для него, он абсолютно точно отстранится. Но он не отстраняется, он держится за него и целует в ответ, и Кайло прижимает его ближе, позволяя притянуть и себя, и руки Хакса сжимают его волосы, и это лучше, чем он помнил, лучше, чем представлял. Это было всем.