Чёрное/белое

Утро выдалось беспокойным. Люциуса разбудил эльф и с дикой тревогой произнёс: — Министерство прислало вам письмо, господин! — он поднёс к постели пергамент, запечатанный синей меткой «М». — Что? Когда? — Сова с письмом прилетела час назад… Люциус нехотя взглянул на конверт, поморщился секунду-другую и открыл его. «Уважаемый Мистер Л. А. Малфой Спешим вам сообщить, что ваш договор на отказ о бракосочетании с мисс Н. Блэк приходит в действие только после официального суда. Поскольку вы не явились на суд, ваше ходатайство о расторжении брачного договора автоматически аннулируется. Мисс Блэк, к вашим сведениям, подала своё официальное ходатайство, поэтому вам надлежит знать, что суд по новому отказу о бракосочетании составлен на 12 число. При игнорировании судебного процесса и всех последующих писем с деталями вам выпишется штраф в районе 400 сиклей. Все документы; свидетельство о договоре на брак, личные данные волшебников, а также оба ходатайства будут приложены после вашего ответа С уважением, Мерида Бэльтешрут Министерство магии, отдел по бракосочетаниям» — Суд?! — вскрикивает Люциус, вдруг резко понимая, что абсолютно забыл на него явиться. И не абы почему, ведь причина была весьма постыдна; в тот день он был снова пьян. — О, дьявол, теперь придётся явиться на повторный… Люциус скинул одеяло и встал с кровати. Комната была наполнена сухим горячим воздухом, поэтому он тут же распахнул окно. Было по-осеннему холодно. В камине трещал огонь, от него исходил такой жаркий воздух, что можно было задохнуться. Меха, под которыми он спал, и которые сейчас свисали с кровати, имели ранее носителя медведя, а посему спать под ними иногда было невыносимо жарко. Но Люциус имел необычную способность к жароустойчивости, из-за этого он часто носил лёгкие и открытые мантии. Может быть поэтому он обладал необыкновенной сексуальностью. — Сэр, ваша рубашка… — в комнату вбежал Добби и положил на кровать чистую белую рубашку. Ни следа от вчерашней крови. На самом деле, Люциус считал, что было очень опрометчиво идти туда, вниз, к чудищу в своей дорогой рубашке. Он не мог каждый раз затрачиваться на новую, так что, подумав над этим, он решил не надевать её сегодня. Времени переодеться у него, скорее всего, не будет. — Ага… Погаси камин, — приказал хозяин, — а ты, — он указал на второго эльфа, — освободи филина, я должен ответить на письмо. А потом проведай нашего содержанного… Добби мигом посмотрел на господина Малфоя, глаза его сузились. Он чувствовал неладное и не зря, ведь после этих слов мужчина обратился к нему. — Как оно себя вело этой ночью? Добби затрясся от страха, он задержал полено у себя в руке и огонь обжог ему руку. Люциус закатил глаза. Пропуская мимо ушей кряхтения домовика, он подошёл к шкафу и начал перебирать мантии; его мыслью было то, что мантия должна быть обязательно чёрного цвета, и лучше всего недорогой. Ведь, случись что, ему не придётся жалеть о чём-то важном, как его любимая одежда, когда он будет в более практичной и подходящей для грязи и крови. Конечно, очень хотелось обойтись без этого… Сегодня, прямо сейчас, его ждал деловой выезд. По своей работе он не то, что отставал, а даже преуспевал. Несмотря на некие неполадки в своей жизни, он не бросал работу, ведь именно она стала его успокоением (наряду с алкоголем, но он старался не думать об этом). Как хорошо, что Министр предпочёл отнестись снисходительно, нежели разжаловать его. Рабочий режим был перенесён на «домашний», и Люциус мог выезжать по делам прямо из дома. Это было невероятно практично, ведь после невзгод его жизнь освободилась от каких-либо занятий. Он был постоянно свободен. — Плохо, хозяин, плохо, — пропищал эльф. — Он кричал всю ночь… кричал и бился об дверь. Его когти чуть не зацепили Добби! Люциус задумался. Это существо, по сути, теперь является его «личным пленником». И даже если оно не светит никакими действенными перспективами, он хотя бы может попробовать изучить его. Он не магозоолог (хотя для таких, как они, это просто дар), и не алхимик, но ясное понимание что же именно сидит у него там, в подземелье, будет весьма полезным. Тогда он, возможно, сможет разобраться в ценности этого существа. Но для начала нужно ещё его приручить. Да уж… приручить. Люциус сдёрнул край белой ночнушки с плеча и начал разглядывать вчерашнюю рану. Пять полукруглых багровых следов от клыков, столько же снизу, возле укуса заливались синяки. — «Ну и зубастый», — подумал он, — «кажется, мне нужны будут броневые чары…» Он с трудом представлял, как бы приручил этого монстра. Конечно, для начала стоило бы узнать, как именно это делать, в плачевном случае он не оберётся травм и расходов. А расходов у него и так уже много… В комнату вбежал эльф с огромным бурым филином, почти полностью закрывавшим его. По сравнению с эльфом он действительно был большим, но как только филин взмахнул размашистыми крыльями и мгновенно перелетел на хозяина, вцепившись острыми когтями в сильную руку, он показался не таким уж и огромным. Филин выглядел спокойным, но достаточно задумчивым. В какой-то степени, он напоминал самого хозяина. — Мой хороший… — Люциус погладил его шею, проводя двумя пальцами по мягкому оперению. — Нужно, чтобы ты отправил кое-что в Министерство. Он дёрнул руку вверх и филин сразу перелетел на край кровати, усевшись на округлый столбик. Люциус, не теряя времени, подскочил к письменному столу, взял в руку пергамент, окунул перо в чернильницу и начал писать. Через пару минут письмо было написано. — Ко мне, — позвал Люциус. Филин взмахнул крыльями и подлетел к хозяину. В это время мужчина ставил печать на воске, отпечаталась большая буква «М», обвитая лозами. Люциус поднёс письмо к клюву и филин мигом выхватил его. — Лети. Филин вылетел в окно. Как только он скрылся за облаками, Люциус направился к кровати, чтобы переодеться. Оставалось чуть меньше часа до выезда.

***

Ближе к вечеру грянул ливень. Среди неба, плотно затянутого тучами, сверкала молния, а дождь всё хлыстал и хлыстал по карете. Грязь под колёсами липла ко всему, что было, лошади скакали по дороге, под мертвенно-тёмными кронами мокрых деревьев. Люциус устало взглянул в окно кареты; сплошная ночь, не различалось ни одного силуэта. Проверка занимала много сил и времени, тревожные лица людей, будто министерские дементоры высасывала всю некогда радость. По пути домой у него не оставалось практически никаких сил. На самом деле, он надеялся, что быстро справится со своей работой, но, право, он стал действительно слаб и потому сейчас еле мог пошевелить даже пальцем. Эта мысль его настолько огорчила, что он в нервном порыве задёрнул бархатную шторку и откинул голову кверху. Кучер дёрнул поводья, и лошади остановились. Карета затормозила, качнулась, потом слегка напряглась; кучер спрыгнул. Он подошёл к дверце и открыл её для сидящего внутри Люциуса, и, несмотря на дождь, низко поклонился носом в грязь. Его перьевая багровая шляпа чуть не свалилась к самым туфлям Малфоя, но он, успев соскочить с места, увернулся и отошёл на два шага. — Чёрт подери эту погоду, — выругался старый кучер. — Вы, господин, в следующий раз не езжайте так поздно, невесть что случится. Вас даже палочка не убережёт… Нынче столько тёмных волшебников рыскает по углам, жуть. А с ними и делать нечего, творят беспредел, где хотят… Люциуса несильно обидели эти слова, но виду он не подал. Расплатившись за карету, он, пошатываясь, пошёл вперёд к своему поместью. Красивые чёрные ворота, все увенчанные узорами, со скрипом открылись перед хозяином и дали ему войти. Дорога была вся налита сырой землёй, некогда блестящие туфли Малфоя были полностью испачканы, капли уже высохшей грязи оставались следами на брюках. Но хотя бы их было не жаль. — «Погода ведь действительно ни к чёрту», — раздражённо подумал мужчина и, подходя к самым дверям, оглянулся. Карета скрылась за чёрными деревьями, улица пустовала, сады было не разглядеть. Ворота закрылись обратно, наливаясь блестящей плёнкой магии, такой, какую было бы трудно пробить. Почувствовав безопасность, Люциус вошёл в дом. Он снял верх своей мантии и повесил на извилистый крючок, кожаный саквояж поставил на диванчик, стоящий рядом со входом, оставаясь в грязных туфлях, прошёл до лестницы. Мрак вокруг, и лишь вспышки грома светили сквозь большие окна. Рука упала в карман пиджака, а вынырнула уже с палочкой. Продолговатой, толстой, белой палочкой. Она резко взмахнулась, заискрилась и при несложном слове-заклинании из неё вылетели небольшие струи света. Они тут же разлетелись по канделябрам и люстре и зажгли подтёкшие свечи. Вмиг гостиная озарилась светом. Люциус взял саквояж в руку и поднялся по лестнице. Но, к своему удивлению, он вдруг заметил необычную вещь; от левого поворота и до кухни шли красные следы, очень напоминающие кровь. Нет, это и была кровь. Люциус призадумался. Кто может лить кровь у него в поместье? Тем более, пачкать его дорогой паркет. Разве только что его существо… Делая медленные аккуратные шаги, он спускался к низу лестницы. Капли крови были очень мутные, даже отдавали желтизной. Это точно была не кровь человека… Разве что кровь магической твари! Люциусу стало на миг очень тревожно, если даже не страшно. От мысли, что по его поместью ходит страшное чёрное чудище с острыми ножами-зубами, сердце бешено забилось. А вспоминая весь его вид, ужасные звуки, дрожь наполнило тело свинцом, а голову ватой. Он до побеления пальцев сжал древко палочки и направлял его до самой двери кухни, пока не добрался туда. В дверях он обнаружил уже лужу крови, а рядом повёрнутый серебряный поднос. Но сама кухня была цела. Ни царапин, ни крови больше (только лужа и пару капель), ни сброшенной посуды, сейчас висящей над печкой. Всё это озадачило. Не будь Люциус так напуган, он бы, безусловно, похвалил себя за такую усидчивость и внимательность к деталям. Будто сыщик, расследующий дело. Хотя, наверняка тухлое дело. Но, прогоняя эти мысли в своей голове, он тут же понял, что и его эльфов нет… — «Не мог же он их съесть…», — отчаянно подумал Люциус, как-то забыв уже о своих блестящих догадках на счёт отсутствия погрома. — «Да что я вообще купил такое?!». Гром раздался по всему поместью и мужчина вздрогнул. У него однозначно подкосились бы ноги, если б он сейчас же не опёрся об ближайший стол. Но, только взглянув на него, он тут же взвизгнул и отпрянул назад. Какой отвратный ужас! Это было сырое мясо, всё пропитанное кровью; в некоторых местах оно прогнило и истощало редкостное зловоние; прогнитые дыры уходили глубоко вниз и будто проедали некогда свежее мясо. — «Хорошее было мясо, » — с горькостью понял Люциус и резко отвернулся. Ещё бы не хватало, чтоб его стошнило. Но после такого он совершенно не понимал, что происходит… Ранняя усталость мигом прошла, как только кровь в жилах забурлила. Но он бы предпочёл сейчас спокойно дойти до своей спальни и лечь на боковую, чем слоняться по своему дому, судорожно пытаясь понять, какого чёрта это всё значит! Кровь на паркете, гнилое мясо на его кухне, но кухня цела… Оставалось лишь надеется, что это не существо, а просто какая-то ошибка, ибо, клянусь Мерлину, он убьёт его на месте. Треск посудины в дальнем углу кухни отвлёк мысли. Медная кастрюля свалилась на пол, за стол. Люциус прищурился. Из-за края стола, еле видно, выглядывали два кончика трухлявых ушей. Они колыхнулись и опустились вниз. Тогда, не теряя больше ни секунды, он мигом подбежал к столу и тут же узнал знакомые черты… — Ты?! — воскликнул он, то ли радостно, то ли ненавистно, смотря на спину своего эльфа Добби. — Что ты тут делаешь? — Хозяин! — взмолился эльф, падая к самым ногам. Люциусу представился ужасный вид: разодранное от следов когтей лицо домовика. Он не переставал рыдать оставшимся левым глазом, пока с правого всё капала и капала свежая кровь, а кожа ещё сильнее сморщилась и будто расклеилась. Перепуганный таким мужчина отшатнулся от худых рук эльфа назад. — Так это от тебя столько крови! — Прошу простить, хозяин! — всё бормотал эльф, пока Люциус стоял и смотрел на него. Он пытался предположить, как именно появились эти надрезы, но не понимал. Очевидно, это было его существо, оно так повредило его домовика, но как такое могло случиться? Неужто по неосторожности, или эта тварь действительно сейчас где-то в его доме… Он потерял логическую связку, начинавшуюся ещё с тех следов. Но хотя бы со следами всё понятно. — Добби лишь хотел покормить его… Добби не виноват, хозяин! Простите Добби, его заставили! — Кто заставил? — Существо! Люциус замер. — Ты его выпустил? Оно здесь?! — Нет, хозяин… Добби успел закрыть дверь… — шмыгнул эльф. — Существо… оно смотрело на Добби сквозь решётки… оно сияло! Оно просило… С облегчающим вздохом мужчина опёрся об стол. Он был будто опустошён, вернее ещё сильнее, чем был таким, когда приехал. Его домовик неустанно рыдал в его штанину, сморкался, пока Люциус не решил одёрнуть ногу. Он ещё раз пристально посмотрел на его изуродованный профиль, всё думая, что теперь с этим делать. — А что с этим мясом? Им же ты пытался накормить эту тварь? — не находя сил более не на что, спросил он. Эльф затрясся. — Хозяин, да, хозяин… Но он не смог его съесть! Он накинулся на Добби, а мясо выпало у него изо рта… — Что за мясо ты ему дал? — Это мясо бычье, хозяин… — Ты с ума сошёл?! Это мясо стоило кучу денег! — выкрикнул Люциус, но сразу одёрнул себя, как-то слишком справедливо вспоминая, что сам потратил недавно свои сбережения. Это показалось ему очень нелепым. — Хозяин, прошу, хозяин! — Хорошо… иди отсюда. И сделай что-нибудь со своим лицом. — Да, хозяин! Эльф, прикрываясь рукой, выбежал из кухни, пока всхлипы окончательно не утихли. Вокруг стало снова очень тихо, но после очередного грома из ушей будто вывалилась вата и Люциус начала различать звуки. Сначала он целую минуту молча стоял, уставившись на место, где ранее был эльф, а потом ринулся с места и быстрым шагом помчался по лестнице. Когда же он домчался до двери в свою комнату, до вдруг услышал странный звук. Но точно ли звук? Нет, не звук, а голос. Голос! Что-то очень неразборчивое, непонятное и странное. Заплаканный голос сквозь слёзы произносит непонятные звуки, это был определённо мужской голос, но довольно хриплый и слабый. Он чуть походил на женский. Люциус быстро оглянулся. — Кто здесь?! — он не выдержал стресса после сегодняшних приключений. Никто не ответил. Вскоре голос утих, тогда Люциус быстро зашёл в комнату и заперся на замок. — «Ну всё, » — подумал он, — «с меня хватит!» Мужчина нервно дышал, сердце его билось в бешеном темпе до тех пор, пока окончательно не успокоилось. Он вздохнул, всем телом прижимаясь к дверце, будто опасаясь, что сюда может кто-то зайти. Но никто бы не зашёл, здесь он был один. Однако, что за голос? Сердце Люциуса наполнилось жгучей горечью, предполагая, что он начинает сходить с ума. И его странная мысль, что это существо сведёт его в могилу не меньше, чем этот чёртов развод, истощила его настолько, что он не заметил, как горячие слёзы покатились по его щекам. Он вжался в дверь как-будто это был его спаситель и ему даже показалось, что его слёзы были как слёзы у того голоса, но он так сильно устал, что не мог ни о чём подумать, кроме как выпить. В бреду он дополз до деревянного комода, достал бутылку и налил в стеклянный бокал до самых краёв. Перед глазами почудились дивные образы его жены, утончённые, лёгкие, красивые как она сама. Он отпил ещё, потом ещё и ещё и не заметил, как бокал опрокинулся на пол вместе со всем вином, а сам Люциус так и заснул.