Больший дурак

Пыльная дорога отдавалась глухими ударами под стуком копыт двух лошадей. Больше тишину сентябрьского дня ничего не нарушало, кроме тихого треньканья струн лютни, которую один из наездников не выпускал из рук с самого утра. - Твой поцелуй… как осени дыханье, о-оу… Нет, черт, не так! Холодна моя судьба, как русалочья… Ай, да чтоб тебя! Бард досадливо морщился, но рифмы подбирал упорно и неустанно, жалея только о том, что на кобыльей холке нельзя разложить свитки с набросками песен. Перебирая струны, он совсем не держался за поводья, позволяя своей пегой лошади плестись позади Плотвы. - Свалишься, - предупредил Геральт спутника. - С чего бы? – удивился Лютик. – Шагом идем, лошадь смир… - Бревно, - пояснил ведьмак. Лютик едва успел вцепиться в седло, когда лошадка перемахнула через перевалившийся поперек дороги ствол осины. - Курва! – выругался он. – Что за паскуды перегородили тут?.. - Лютик, замолчи. – Слова эти были привычными для ведьмака, потому что повторять их приходилось по сто раз на дню. Бард нахмурился: он не любил, когда его перебивали, но Геральт резко дернул за поводья и остановил Плотву перед носом у менестреля. - Слушай. Лютик послушно вслушался. Хоть у него был и изумительный слух, но с ведьмачьим сравниться не мог. Он нахмурился и собрался было снова заговорить, но Геральт, чуя этот порыв словоблудия, предупредительно мотнул головой. - Да что… - начал было бард шепотом, игнорируя знаки, но Геральт, поняв, что от слов толку нет, протянул руку и ладонью заткнул Лютику рот. Это тоже было для него привычно, хотя иногда болтун так надоедал, что заткнуть ему рот хотелось не только ладонью. Пока что ведьмак успешно сдерживался. Лютик замер, замерли пальцы на струнах лютни. От ладони ведьмака несло конем. С обеих сторон от дороги, из леса, доносился топот копыт, который быстро приближался. Геральт ждал. Не прошло минуты, как их окружила дюжина всадников весьма неприятной наружности. Потрепанные, в пестрой разномастной одежде, конские сбруи в большинстве армейские, причем из разных войск. Геральт вздохнул и повел плечами, проверяя, удобно ли держится меч на спине. Руку от лица Лютика он убрал, предусмотрительно оставив ее слегка приподнятой над коленом, чтобы в случае чего побыстрее схватиться за оружие. Менестрель потянул поводья, лошадь послушно прижалась боком к ноге ведьмака. - Куда путь держите, милсдари, а? – с насмешкой, которую не мог прикрыть притворно вежливый тон, спросил один из разбойников. - А кто спрашивает? – не смолчал Лютик. Геральт прикрыл глаза и вздохнул. - В ближайшую деревню, - ответил он. – Мы просто путники. - А-а, - усмехнулся всадник. – Так и мы путники, вот так совпадение, да, ребятки? Шайка послушно загоготала. Главарь поднял руку, гогот поутих. Кони переступали на месте. - А путники, слыш, милсдарь… - главарь подъехал ближе к ведьмаку, - должны друг другу помогать, верно ведь? А то мало ли, какая беда в дороге случится, верно я говорю, ребятки? – громче повторил он. - И какая помощь вам нужна? – спокойно спросил Геральт, игнорируя выкрики окруживших их разбойников, которые уже успели подоставать топоры, мечи и даже вилы, и теперь зловеще сужали круг. Главарь захохотал. - Какая помощь, ишь ты!.. Да всякая сгодится… Лошадки у вас хороши… Да и в мешках, гляди-ка, чего полезного найдется, скажешь, нет, а, милсдарь? Слезайте с лошадок, выворачивайте карманы, и с миром уйдете. Шайка тихо захихикала. - Геральт, - прошептал испуганный Лютик. Пальцы, вцепившиеся в лютню, побелели. - Молчи, Лютик, - мотнул головой ведьмак, ненавязчиво поднял руку к плечу, словно бы почесать, и обратился к вожаку разбойников. – Сейчас слезем. Меч сверкнул так быстро, что разбойники заметили, что он был, уже после того, как голова их вожака покатилась коням под ноги. *** - Вот тебя кто просил, Геральт? Лютик неодобрительно брюзжал, перевязывая ладонь ведьмака остатками какой-то тряпки, которую можно было назвать чистой только без света и не принюхиваясь. Геральт хмыкнул, ничего не выражая этим звуком, кроме того, что слышит собеседника. Собственно, в перевязке он не нуждался – рана была пустяковая, царапина, а не рана, а если б и нуждался, то вполне справился бы сам, но Лютик, видать, решил, что помощь раненому – отличный способ несколько минут бубнить под самое ухо, не давая при этом от себя отмахнуться. - Зачем полез в драку? Они же сказали, что отпустят. И нечего тут хмыкать. На что бы мы им? Отдали бы лошадей, невелика ценность. И зачем, скажи на милость, ты вцепился голой рукой в этот меч? Вас, ведьмаков, учат таким глупостям, или как? Даже я – уж на что бесполезный в бою – могу сообразить, что голой рукой за острие хвататься нельзя! - Меч был тупой. - Не он один! - Он в тебя целил. Бард на мгновение замолк. Геральт хотел было уже облегченно вздохнуть, но сладкоголосый рот раскрылся снова. - За спасение спасибо, конечно. Но если б ты не полез, ушли бы. Да, пешком! Но ушли бы. - Неужто ты так глуп, Лютик, что думаешь, будто бы они в самом деле бы нас отпустили? Геральт вырвал почти перевязанную руку из пальцев спутника. Он сидел на поваленном березовом стволе, покрытом мхом, а Лютик стоял перед ним на коленях, сосредоточенно мусоля тряпку и пыхтя. - Глуп!.. – буркнул менестрель, снова хватаясь за руку ведьмака. – Дай сюда, я не завязал еще. Всегда можно было бы договориться. Я, между прочим, не жопа с перьями, а известный бард! Да стоило им узнать, кто я, они бы тут же нас отпустили и ничего бы не взяли, разве что попросили бы спеть. А ты мечом машешь без разбору… - Лютик, умолкни. Лютик завязал узелок покрепче и взглянул в желтые глаза, вздернув нос и почти уткнувшись им в ведьмачье лицо. - Да, машешь без разбору, из-за тебя мы влипаем в неприятности, их была дюжина, Геральт, полная дюжина! А ты один! Ведьмак вскинул было свободную руку к лицу барда (перевязанную тот все еще осторожно сжимал теплыми пальцами), но Лютик перехватил и вторую ладонь, не прерывая назидания ни на секунду. - А если бы тебя убили или серьезно ранили, я бы что делал, скажи мне, а? Я драться не умею, у меня даже меча нет, а если б и был – разве что лошади по заду хлопать, чтоб шибче скакала. - Так и скакал бы. Если боялся, надо было скакать прочь, я бы без тебя их уделал. - Бежать?! – возмутился Лютик. – Да разве я мог тебя бросить одного? Ты думай, прежде чем сказать! Геральт подумал, что если Лютик сейчас же не замолчит и не отпустит его рук, то придется – придется – заткнуть его как-нибудь иначе. Лютик, конечно же, не замолчал. - Думай в следующий раз… - о чем именно, договорить он не успел, потому что Геральт чуть потянулся вперед и поцеловал прямо в болтливые губы. Бард вытаращился и вскочил на ноги. Щеки у него зарделись, кончики ушей покраснели, а рот раскрылся. Но, на удивление, молча. Парень похлопал ресницами, возмущенно вздохнул, шумно и резко, и вдруг поник и сделал шаг назад. - Не знаю, зачем ты это… Но больше так не делай. Я не девка из борделя, хотелось добавить ему, но от обиды затряслись губы, и он просто отвернулся, чтобы не наговорить лишнего. В груди колотило, губы жгло. Сколько раз он представлял себя на месте какой-нибудь симпатичной девчонки, с которой Геральт уединялся в удачные вечера где-нибудь в комнатах корчмы, но никогда всерьез не мечтал, потому что понимал, что ведьмаку чужды многие человеческие чувства. Лучше было быть другом и спутником, чем плотской утехой на одну ночь. - Ты ведьмак… - пояснил было он, но Геральт перебил. - Не надо. Я понял. Извини. Он встал. Лютик взял себя в руки и кивнул. Лицо Геральта ничего не выражало. Он развернулся и пошел в сторону дерева, к которому были привязаны лошади. «Ведьмак, мутант, урод… - думал он. - Кому нахрен сдался!.. И чего было думать… Дурак, курва мать!» Лютик подошел, помог привесить к седлу мешок с остатками провизии и кое-какими вещами. Пора было ехать, до ближайшей деревни было рукой подать, можно б и не останавливаться, если б ведьмак не пачкал поводья кровью. Впрочем, учитывая то, что оба они, да и лошади, были изгажены изрядно – забрызгало во время заварушки на дороге – и Лютик, и Геральт уже жалели, что сделали остановку. *** Геральт со скучающим видом прихлебывал из кружки пиво и краем глаза наблюдал за Лютиком, который в корчме, полной пьяных веселых посетителей, чувствовал себя как рыба в воде. Лютика любили – в этом он был совершенно прав. Где бы ему ни пришлось петь – в пристанище беженцев среди леса, в деревенской корчме, на улице города или на пирушке у королей – слушатели рукоплескали и просили играть еще. Для каждого места у барда были свои песни. Высокопарные баллады о героических подвигах и вечной любви; песни о тяжелых судьбах людей, удивительных приключениях рыцарей и чародеев, о любви не столь высокой; и грязные вирши о совсем уж похабных вещах, которые и любовью не назовешь. Здесь было место как раз для таких. Деревенские мужики пьяно ржали над похождениями кузнецовой дочки и кидали в кружку барда монеты. Лютик цвел, улыбался и умудрялся хохотать и петь одновременно. Две дочки корчмаря кидали на него многозначительные взгляды и подносили к столу самые лучшие куски жареного мяса. - Мы богаты! – о столешницу звонко брякнула почти полная кружка с монетами. Посетители весело обсуждали только что оконченную песенку, а Лютик взял перерыв и плюхнулся на табурет напротив ведьмака. Одна из девушек, заискивающе улыбаясь, тут же поставила на стол новый бочонок пива и наполнила кружки обоих мужчин. К своей Лютик жадно приложился, одновременно подмигивая девушке. - Садись с нами, - он облизнул губы. Она хихикнула, наклонилась к барду и что-то шепнула на ухо. - Зови ее сюда, - очаровательно улыбнулся Лютик. Девушка махнула рукой своей сестре, чтобы та подошла. Обе уселись за стол. Геральт взглянул краем глаза на ту, что села рядом с ним. Симпатичная, бедно, но чисто одетая, с темными волосами, перевязанными зеленой лентой под цвет глаз. Ее сестра была точно такой же, только чуть моложе – ей едва ли стукнуло семнадцать, но к Лютику она прижалась так откровенно, что ее намерения были вполне ясны. Лютик был очаровательно любезен, сыпал комплиментами и травил фантастические байки о своих приключениях с ведьмаком за двоих, потому что Геральт больше помалкивал. - …Дюжина, клянусь! В доспехах, с гномьими мечами – а это самые лучшие мечи, всякий знает! – и всего одна царапина! Ну, это для него царапина, да, Геральт? Ужас, я сам перевязывал, кровь рекой лилась!.. Девушки ахали и просили показать ладонь. Хотелось, чтобы Лютик заткнулся. Вскоре это правда случилось, точнее, любимый всеми виршеплет с очередной похабщиной переместился в центр комнаты в обнимку с лютней. Зато перестал болтать о ведьмаке. Геральт вздохнул свободнее, но зря, потому что обе девушки остались сидеть с ним. Та, что постарше, давно уже наглаживала под столом его ногу. А у ведьмака совершенно – совершенно! – не было подходящего настроения. Перевалило за полночь. Лютик пел, потом замолкал, подсаживался к кому-то за столики, что-то рассказывал, и Геральт перестал обращать внимание на то, где он и чем занят. Ровно до тех пор, пока не заметил, что корчма постепенно пустеет, а друга нигде нет. Геральт резко встал из-за стола и подошел к хозяину корчмы. - Где бард? - Давно уж наверх ушел, сказал, спать хочется. - Один? – удивился Геральт, покосившись на корчмаревых дочек. Старик кивнул. Геральт хмыкнул задумчиво и тоже поспешил спать. Народу было много, и им выдали одну комнату на двоих. Впрочем, они всегда старались снять одну комнату, чтобы не платить за две, но сегодня в деньгах нужды не было. Девушки обиженно надулись, глядя в спину ведьмаку. Корчмарь плюнул на стол и потер тряпкой. Видать, тоже надеялся на дополнительный заработок за счет дочерей. Геральту было все равно. Он толкнул дверь комнаты, но Лютик заперся изнутри. Ведьмак стукнул по двери, услышал внутри шорох и шаги. Царапнула о дерево хлипкая задвижка. - Ты ничего там внизу не забыл? – поинтересовался беловолосый, глядя в полной темноте, как бард шлепает по полу босыми пятками и зарывается в одеяло на постели. - Чего? - Весь вечер увивался за девушками, нехорошо их обижать. Геральт стянул плащ, снял меч со спины, поставил у кровати. - Мне не нужно. Я для тебя старался, вообще-то. А то ты сидел, как бука, я уж боялся, что пиво плесенью покроется от твоей морды. Геральт опешил. - С чего ты взял, что мне нужно? Кровать была одна, ведьмак улегся рядом с другом и влез под одеяло. Лютик оглянулся, посмотрел на него, но ничего не ответил. Снова повернулся спиной и вскоре размеренно засопел. Геральт тоже лежал неподвижно. Оба до рассвета не сомкнули глаз.