Проклятие демона

Музыка играет, все веселятся, пьют, курят, танцуют. Так всё зажигательно. Тоже хочется расслабиться, но не получается. Лили уже залила третий коктейль и зажигает на танцполе со всеми. А я у барной стойки, не могу осилить всего один напиток. Перед глазами мелькают те не долгие и беззаботные отношения с Альтазаром. Будь он здесь… как же правы те, кто говорил, что любовь зла. С ней ни гордости ни самоуважения. Как же обидно, что под дурманом любви я снова готова перешагнуть всё и побыть в его объятьях. И сейчас, как никогда понимаю политику Альтазара, чтобы отказаться от любовной стихии. Он прав в том, что ею невозможно управлять. Любовь вывернет тебя наизнанку, разберет по частям, и как только ты соберешься, она снова это проделает с тобой. И будет делать это до тех пор, пока ты просто не иссякнешь. — Что коктейль не помогает? — бармен кивает на мой стакан. — Не-а, — мотаю головой. — Может, что покрепче? — поднимает из-под стола бутылку виски. — Запах оставляет, мне ещё домой. — Ясно, — символично улыбнулся и из кармана достал что-то и под салфеткой протянул мне. — Это запаха не оставляет. — О нет, — приподнимаю и отодвигаю. — Не хочу мясом тут валяться. Говорю же мне ещё домой. — Зато забудешь всё и вся, отключает все чувства, — снова подвинул и переключил внимание на другого клиента. — Подумай, это в меню не входит… минутку. Смотрю на белое колесико, затем на веселую толпу. Кошки не перестают скрестись на душе, сердце бьется, болью отдавая во всей груди. Как же действительно хочется забыться и просто пережить эту ночь без угрызений совести, без тоски и без всяких сожалений. Быстро в рот и коктейлем запиваю, пока не передумала. Если это отключает все чувства, то именно это мне сейчас и нужно. — Сколько я тебе должна? — подзываю бармена к себе. — Это подарок, — улыбается. — Надеюсь, я от него не двину копыта… — Чего? — Говорю, когда подействует? — не услышал и хорошо. — Пять минут посиди, только алкогольное ничего не пей, — подвинул простую воду. — И без него будет офигенно! — показывает большой палец. — Я поняла, — киваю и продолжаю сидеть и ждать реакции. — Ты решила всю ночь здесь просидеть? — Грег стаскивает меня со стула. — Пошли к нам, — повел меня в толпу. Я начала танцевать, ожидая балдежного состояния, но ничего особенного не происходит. Неудивительно, что это подарок, небось, пустышка была какая-нибудь. Типа кальций глюконат дал, чтобы внушила себе, что-то выпила и пошла дрыгаться со всеми. — Адель? — Лили смотрит мне в глаза и смеется. — Ты чего? — Ничего, — стою, как вкопанная, понять не могу что происходит. Музыка расслаивается на несколько разных вибраций и каждая пробегает приятным ощущением по телу. Цветомузыка, кидается невероятными красками, то освещает, то потухает. Но ощущения, словно та живая и тоже дает некую вибрацию. Руками стараюсь не разводить, но так и тянет дотронуться до невероятных красок. Что за таблетку дал мне этот парень? Медленно начинаю двигаться и вселенная кружится вокруг меня. Я центр, я и есть вселенная. Боль растворилась где-то там глубоко, я словно плыву по невероятно приятным теплым морским волнам. Пучина захлестывает меня, именно в ней я могу свободно дышать. — Адель, — Грег подхватывает за талию и кружит. — Ты сегодня такая красивая. — Я знаю, — держусь за сильную мужскую руку, приятная возбуждающая дрожь окатила меня. Не думала, что среагирую так на Грега при его прикосновении. Действие таблетки, однозначно. — Твои глаза сводят меня с ума, — Грег гладит меня по щеке, приклеен взгляд к губам. Как приятно осознавать, что ты нарасхват. — Тише красавчик, — преграждаю ладонью его навязчивый поцелуй. — Не так быстро, — улыбаюсь, а у самой все внутри дрожит. Вижу, как Лили со стороны смеется надо мной, а я продолжаю танцевать и нагло лапать парня, сестре на радость. Оказывается, заигрывать это так весело и возбуждает. Поворачиваюсь к нему спиной и танцую, чувствую, как от него вспыхивает жаром сзади. Его дыхание, горячей волной бежит по моей шее. Рука легко легла на живот, нежно притягивая к себе вплотную. Упираюсь затылком о его грудь, вдыхаю полной грудью. До боли знакомый мужской запах, который просто разрывает мои легкие на части. Возбуждение окатило новой волной. Нежно кусает за шею, крепко сжимая в талии. А ведь мне не показалось, у Лили далеко не триумфальный взгляд. — Альтазар, — руками зарываюсь ему в волосы. — Моя девочка, — шепчет на ухо, языком проводя по нему. Его голос растекается приятной волной. Интересно, если бы не та доза наркотика, я бы тоже также реагировала на его нежданное появление. — Как оказалось, нельзя тебя оставлять одну, — ревнует? — Мой палач, — медленно, но уверенно поворачиваюсь. — Зачем пришел? — За тобой, принцесса, — смотрит хищным взглядом, он чувствует мое возбуждение и возможно злится, так как возбуждал меня Грег. — Нет, — мотаю головой в ответ, а у самой в животе все сковывает, как я снова его хочу. — Ты обещал не трогать меня последние дни, они мои, — обнимаю, шепча ему. — Я не хочу их тратить на тебя, ты и так очень многое у меня отбираешь. — Что-то я не припомню, чтобы я тебе что-то обещал, — резко крутанул и снова прижал. Клуб кругом начал летать вокруг меня. — Куда дел моего парня? — улыбаюсь, перед глазами всё плывет. — Девочка, не пытайся играть на моих нервах, — шепчет в лицо, зрачки темнее ночи. — Может, ты мне ничего и не обещал, но ты прогнал меня, — толкаю в грудь и сама отшагиваю, так как эту сталь с места не пошатнуть. — Я не прогонял, а вежливо попросил больше не являться ко мне, — я, как намагниченная в буквальном смысле слова подлетаю к нему вплотную. Видимо кого-то очень сильно злю, но расслабленное состояние толком не дает испугаться или хотя бы остановиться, понять и перестать действовать ему на нервы. — И пришел зачем-то сам, — шепчу в лицо, бесстрашно заглядывая в бешенные глаза демона. — Я тоже безумно хочу тебя почувствовать, снова и снова, — обнимаю и шепча ему на ухо, рукой пробираюсь под одежду. — До безумства, до боли, до стонов, от которых можно задохнуться, — царапаю спину, ведя сверху вниз. — Адель, — рычит ответом. — Но какая досада, что перед смертью не надышишься, — убираю руки и снова отхожу. — Отстань Альтазар, — шепчу и чмокаю воздушным поцелуем. Он стоит, как вкопанный, а я быстро отхожу, пока что-нибудь ещё не надумал. Глаза безумны, на вытянутой руки, тяну и вывожу сестру из бара. *** Мы проползли в дом, но тут же загорелся свет в холле. Неприятный холодок пробежал по телу, сейчас придется сгорать под взглядами родителей. Голова кругом, видимо ещё не отпустило. — И вот что им не спалось? — Лили буркнула. — Про Альтазара не говори ничего, — также тихо в ответ. Может я и пьяная, но очень хорошо понимаю, что им лучше об этом не говорить. — Могла бы и не предупреждать, — пожимает плечами. — Доброе утро, — незнакомый мужчина подошел ближе. — Я думал ты ушел, — папа вывернул из-за угла, видимо вышел из кабинет, а за ним и мама. — Хотел ещё раз взглянуть в эти глаза, — мельком кинул на отца взгляд. — Как видишь, — папа подошел ближе к нам. — Перед тобой деградация. О каком развитие здесь может идти речь? — пожимает плечами. Смотрит осуждающе, но не ругает. Сердце не на месте, лучше бы он накричал. — Невероятное сходство, глаза глубоки. Словно снова смотрю… — замолчал, косясь на отца и на мать. — Господи, — набрал по больше воздуха в легкие. — Дурь… жаль. Прав отец, что тебе не выбраться. На войне прежде всего должна быть дисциплина. Все что тебя связывает с Альзирой, это только внешнее сходство, — обошел нас и вышел в дверь. — Кто такая Альзира? — как всегда Лили летит впереди паровоза. — Это был Майкл? — тихо спрашиваю. — Альзира предок, из-за чьей крови нас пытаются искоренить, — на вопрос Лили ответили, а на меня посмотрели, как на паршивую овцу. Может не отвечать, однозначно это был он, чую своих за версту. Лили начала расспрос, но папа молча развернулся и вышел из холла. Мама ещё несколько секунд постояла, потупив взгляд в пол и тоже удалилась. Сестра возмущаясь, пихая меня наверх в комнату, увела. — Хочешь, с тобой лягу? — предложила Лили. — Нет, — мотнула головой и закрыла дверь перед ее носом. Грубо, зато однозначно. Сердце метнулось по груди и застыло. Потом новой силой забилось, с каждым ударом разбиваясь о грудную клетку. Где, то обещанное состояния нирваны? Почему чувства вернулись, и вернулись с новой силой? Выхожу на балкон, где птицы чириканьем встречают новый день. Холодно и совсем еще темно, зато дождь прошел. Сил больше нет стоять, ноги гудят от туфель. Сажусь на пол, прижимаясь к перилам. Снимаю обувь и обнимаю ноги. Приятный звук природы, так хочется верить, что он спасет меня от всего. Но каждый идет по своему пути и у каждого своя роль в этом мире. Свою роль я походу отыграла уже, слёзы предательски хлынули по щекам. Всё внутри кричит, что я не слабая. Но слёзы текут предательски, унижая меня. — Не хочу жить, — захлёбываюсь. — Нет, хочу жить, но не так. Я люблю тебя, я люблю ту жизнь, что ты мне показал. Другой мне не нужно. Не нужен этот мир без тебя, — глухой взмах крыльев над домом, тенью промелькнул. Хочется верить, что это мне не показалось, но дом под колпаком и меня никто не услышит, даже Альтазар. — Смерть — это не всегда конец, — Альтазар приземлился на мой балкон. — Иногда это избавление. Обнаженный по пояс, босиком с расправленными крыльями. Глаза горят и зубы блестят в темноте, в улыбке. — А я может, не хочу от тебя избавляться, — еле ворочаю языком и голова тяжелая. Медленно складывает крылья за спиной и подходит ко мне. Наклоняется и поднимает на руки. Приятно прижимаюсь мокрыми щеками к его горячей груди. — Глупое существо, — шепнул сверху. — Зачем всё усложнять? Можно ведь последние дни прожить иначе… — Даже выбирая иной путь, мысли в голове не изменятся, — резкий прыжок в небо, холодом обдало всё тело. — Самовнушение — это болезнь, — кружась, куда-то летим. И только на высоте я увидела, как красиво восходит солнце. Первые лучи красят спящий город, окрашивая его в оранжевый цвет. Плакать уже не хочется, хочется, чтобы этот момент не заканчивался. Возможно, было легче, если бы Владыкой оказался не он, а кто-то другой. Очень трудно любить и в тоже время бояться и ненавидеть. — Так легко сломать защиту. А ведь раньше не трогал. — Все семь замков твои отворились, как только ты расслабилась, — смеется, а я заглядываю в его глаза. Но вижу нечетко, расплывается. — Пьянство для этого и было задумано, Адель, — чувствую, как он улыбается. — А защита дома? — Адель, ты, правда думаешь, что ваша защита — это помеха для меня? — Это преступление, — хватаюсь за шею и тянусь выше к нему. — Ты мое преступление, Адель, — впивается в губы и жадно кусает. *** Пьяная и безумно милая Адель сопит в мою подушку. Нежный её запах витает в воздухе, успокоил и опьянил. Не знаю, хорошо это или плохо, что она здесь. Хотел бы сказать, что спокоен и удовлетворен, но час расплаты ближе, чем, кажется на самом деле. И чем ближе он, тем сильнее хочется разорвать договор. И как так получилось, что меня накрыло этой стихией? — Сер, — тихо отворяется дверь в комнату. — Джон Сильвер внизу. — Пригласи, — глубоко вздыхаю, не отводя взгляда от спящей Адель. — Сюда? — Сюда. Так и думал, что любящий отец сорвется и примчится за своей дочерью, как только энергетическую защиту сломаю. Не могу осуждать то, против чего сопротивляться невозможно. Так уж заложено в этом мире, от любви, страдаешь и неважно какая это любовь. Тяжелее, если она родительская, тут выбирать не приходится. — Верни мне мою дочь, — влетел встревоженный отец. — Тише, — киваю ему на кровать, на которой спит Адель. — Не шуми, она не заложница. — Как ты смеешь? — ноги пошатываются у мужика, но он стойко держится. — Неужели суккубши закончились, что ты кинулся на моё дитя. — Не вижу смысла отвечать на вопросы, которые не имеют никакого смысла. — Адель, — пытается разбудить, но та не реагирует. — Что с ней? — она бормочет, дергает веками и переворачиваясь на другой бок, снова засыпает. Зря только переживал, её сейчас ничем не поднимешь. — Тебе её не разбудить, — поднимаюсь с кресла, мимо шагаю к окну. — Отоспится и придет в себя. Смирись уже Сильвер с её выбором, оставь в покое… — В покое? Смериться? — взбеленился. — И что вы там с Майклом не задумали, откажись пока не поздно. Вы на финише, а нарушение договора всегда несет последствия. — Раз так встревожился за Адель, разорви договор. Сделай исключение для себя, — процедил сквозь зубы, поднимаясь с кровати. Быстро же он меня раскусил, хотя я особо-то и не скрывался. — Это не просто договор между демоном и смертным за пустяковое желание того мира. Это демонский договор скрепленный кровью и магией, который несет искупление за содеянное. Адель последняя в роду, на ней всё и закончится. Она покинет это мир, а Альзира получит искупление, свободу и продолжит службу. — Вы боитесь смешения крови, — ходит по комнате и психует. — Она поло-демон поло-маг, достигнет полного взросления и будет сильнее любого демона. — Это тебе Майкл сказал, — усмехаюсь в ответ. — Я веками силы нарабатывал, Сильвер. Хочешь сказать, что дай Адель дожить до полного взросления и она превзойдет меня? Сам-то ты в это веришь? — Предлагаю проверить, — решил пойти на хитрость. — Джон, когда-нибудь видел живой труп? Пустые стеклянные глаза, биение пустого сердца? Увидишь, если через пару месяцев, если я за ней во вовремя не приду, — злит меня его наивная игра. — Чтобы ты не придумал, пока скреплен договор, ей не выжить. — Давай обмен, возьми меня, мою душу, — опускает взгляд на Адель, чувствую как больно ему. — Отпусти её. — Не могу, — воздух раскаляется в его лёгких и он тихо задыхается. Джон, как маленький мальчик, который потерялся в толпе. Ищет маму, плачет, а найти не может. — Нет той цены, который можно будет оплатить её душу. Сильвер иди домой. — Я её не оставлю, — только хотел взять. — Если бы она хотела быть сейчас дома, она была бы дома, — злость подкатила к вискам, но я держусь. Джон мне не соперник, хуже, он её отец. — Я отец её, — злиться и скрыть не пытается. — Напомнить, кто я? — спокойно, хотя очень близко я его подпустил. — Последняя стадия агонии, магия не спасет, — медленно отступает. — Даже твоя, Владыка. — Я помню, — наставляет меня, того, кто составлял наказание, что только раззадоривает. — Верни мне её живой, — тяжелыми ногами выходит из моей спальни. Хотел бы я представить, что он сейчас ощущает, оставляя мне свою дочь, но детей у меня нет, а у него нет выбора.