Проклятие демона

Отголосок прошлого Нежный, сладкий запах витает в спальне, соблазняет и щекочет обоняние. Адель посапывает, уткнувшись носом в подушку. Яркие лучи солнца зайчиком прыгают по её шевелящимися векам, перескакивая на розовую щечку, совершенно не мешая глубокому сну. Зрачки судорожно вздрагивают, переживая очередной сон. Мир сна — это индивидуально сугубо личное пространство, но разрывает изнутри на части, о чём она там думает, что переживает? Снова эгоистически не могу допустить мысли, что я просто могу не существовать в её снах. — Адель, — ложусь, прижимаясь к теплой щеке. — Малыш, — устало вздыхаю. Закрываю глаза и проникаю в её мир. Открытое пространство, никаких замков, никаких заклинаний. Открытое сознание в полной нирване, плещется в непонятном измерении, которое больше похоже на несбывшуюся мечту. — Адель, — тихо зову, дабы не спугнуть и не разбудить. Стою перед небольшим, но очень уютным домиком. Красивый дворик с детской площадкой. Вокруг поле, а за полем густой лес. Не похоже, что в этом мире есть цивилизация подобно нашему. Совсем глухо, словно периметр отрезан из какой-то вселенной. Что как раз-таки один раз было проделано с моей гостиной, которую пришлось искать в коридорах между мирами. Подхожу к окну, стараясь не показаться, но в тоже время увидеть больше. — И вот однажды… — тихо что-то рассказывает, сидя в кресле качалки с ребенком на руках. Так сладко прижимается губами к затылку мальчика, целует, улыбается и продолжает рассказывать, перелистывая детскую книгу. — Мам, — ребенок поднимает голову и заглядывает ей в глаза. — А папа скоро придет? — огнём в груди пронеслись слова мальчика. И как бы это сейчас не противоречило реальности, если бы не вся эта ситуация, у неё могла бы быть нормальная, обычная жизнь. Семья: муж, ребенок… — Мам, папа! — мальчик ткнул в мою сторону пальцем и я шарахнулся от окна, в которое подглядывал. — Альтазар, — Адель позвала, а я затаил дыхание, не понимая могу ли вмешиваться в события, которые выстраивает ее сознание. Чувствую себя таким уязвимым. Пока я сомневался, малыш выбежал ко мне. Вцепился в ногу, так будто я действительно его отец. Странная дрожь пробежала по телу, нахлынули непонятные чувства. Неужели мне по нраву мечты и желания Адель? А самое странное, что меня ничто и никто не выталкивает из ее мира. Я словно часть всего, что вокруг неё и меня. — Мы тебя давно ждем. Ты чего такой грустный? — потянулась и украдкой поцеловала в губы. — Я ужин греть, — потеребила сына по волосам и вошла обратно, оставляя нас одних. Доверчиво, во сне я отец семейства. -Ужин, — комок перегородил дыхание. Со мной никогда таких реакций не возникало. — Боюсь, что сегодня тебе с нами не отужинать, — мужчина, моя копия появилась сзади. Мой голос, моя внешность один в один. Двойник из параллели, о которой ни слухом до сих пор? Единственное что нас разделяет, в нём нет моей мощи. Он слаб. Зато говорит со мной, будто знает меня или ожидал, что я тут окажусь. — Пап? — мальчик растерянно смотрит на нас обоих.  — Всё хорошо, это отголосок моего прошлого, — поднимает мальчика на руки, обходя меня. — Чего? — впервые в жизни растерялся. — Какой прок в мощи и в вечности, если не с кем это всё разделить? — чьё это сознание? Я тут немощен и бессилен, как и мужчина, что говоривший со мной. — Спасай их, пока есть ещё время, — вошёл, хлопая передо мной дверью. В тот же миг меня выкинуло из её сознания, выкинуло из той реальности, что показалось, была и моей и ещё кого-то. — М-м-м… — глубоко хватаю воздух, приходя в себя. Глаза метнулись на часы, на которых секундная стрелка и минуту не протикала. Странно всё очень. Отголосок прошлого? Могло ли твое сознание метнуться в будущее? Теоретически наркотики и алкоголь могут открыть разуму новые горизонты, вытянуть на какое-то мгновение на новый уровень, в то время беспощадно разрушая его. Но, а если учитывать тот факт, что Адель — Мироходец, то вполне возможно, что это был другой мир? Как бы там ни было, таких двойников в природе не существует. Адель была спокойна и чиста, ни малейшего намека на проклятье в ней и она меня знала, что не говорю о мальчике. Тот второй я, был уязвим, как человек, но всё же демон. Миллион подобных версий крутились у меня в голове, но ни одна не подходила, как логическое объяснение увиденному. Я снова глубоко вздохнул. Закрыл глаза и положил свою ладонь ей на живот. Чего я там хочу обнаружить? Или кого-то, который будет подтверждению её бреду в голове? Почему мне не дает покое увиденное? Ребенок или мое личное появление? Как бы эгоистично не звучало, меня встревожил тот факт, что я был слаб и уязвим. Я аккуратно вдавил ладонь, считывая вибрацию каждого органа. Всё как обычно, всё по своим местам. Обычный сон. Адель мечтает видеть себя здоровой и беззаботной, а во мне человека, с которым бы прожила свою жизнь, родила детей. Здесь нет ничего подозрительного или удивительного, я первый мужчина в её жизни, отсюда и глупые девичьи мечты. — Хм… — Адель встрепенулась, улыбаясь своим видениям. Медленно вытягивает руку над головой, удобно устраиваясь на спине. Неожиданно ладонью улавливаю двойной пульсирующий удар. Я в удивлении затаил дыхание, не может быть, чтобы я так долго не мог учуять её положение. Снова тишина и обычное вибрирующее состояние. Мне кажется или тот, кто внутри маскируется. Убираю ладонь, по всей видимости, моя тёмная энергия его пугает. Закрываю глаза и вслушиваюсь в то, что только что пытался прочувствовать. С обычными людьми так заморачиваться бы не пришлось, а тут ведьмовская защита, да и плюс демонское отродье. Хотелось бы подумать о том, что я только что повелся на мечты глупой ведьмочки. Но постоянно ловлю себя на мысли, что даже в её сне я сам себя не мог обмануть. Всем нутром ныряю глубоко, стараюсь без агрессии, чтобы не пугать зародыш. Но тот будто на шаг впереди меня, тут же растворяется в пространстве. Стоит только мне отшагнуть, он тут же возвращается обратно. Что-то мне подсказывает, что он заигрывает со мной. И так раза четыре, ещё не родился, уже раздражает, действуя мне на нервы. — Мелкий паразит, — усмехаюсь, целуя его мать. «Спасай, пока ещё есть время!» — неужели это я сам себе сказал, своего рода послание. Кто бы другой передал, не поверил бы. Вот и не верь теперь в судьбу. Выход есть всегда, только подобраться не каждый сможет. Вот только какой? Не хочу даже представлять, чего это мне будет стоить. Какую цену придется заплатить за них обоих, если такова имеется. *** — Адель, — нежно щекочет голос Альтазара. — Девочка моя, — голова приятно кружится. Он меня пьянит или это всё ещё та таблетка? — Темный Властелин, — глаза не открываются, остаюсь между сном и явью. Тело ватное, мышцы ломит от бессилия. — М-м-м… — промурлыкал, облизывая ухо. — Тебя это заводит? — тут не промолчать. — Или любишь ролевые игры? — чувствую его улыбку, горячее дыхание. — Эх… Альтазар, — сдавленно и возбужденно. Медленно открываю тяжелые веки. Приятно томиться в его теплых объятьях. Горло першит после вчерашнего безобразия, но шевелиться не хочется, не хочется терять момент. Когда мне будет ещё так безмятежно хорошо? Я знаю, где я, с кем я, но нет ни малейшей тревоги за себя — полное безрассудство. Сейчас мне кажется, что хорошо, что именно он. Поначалу было обидно и больно, но теперь кажется, что это своего рода оптимизм. Последним кого я увижу, это будет тот, кого люблю. Безумно люблю. Пусть будет безответно. Утешает то, что страдать остается недолго. — Альтазар, я люблю тебя, — возможно, другой такой возможности для признания не будет. — Я тоже, — шепнул у уха. Так хотелось бы поверить, всем своим существованием поверить в его любовь. Но ранее отказавшись от этой стихии, ему меня не понять. Он просто скрасит мои последние дни тем, чтобы я хотела увидеть или услышать. Вот только зачем? Милость его? Жалость? — Сомневаюсь, — прижимаюсь к его груди и сладко вдыхаю полной грудью. — Ты берешь то, что тебе нравится, а это не любовь. — А что же? — В лучшем случае влечение, симпатия, уверенно могу сказать, что это страсть. Любовь подразумевает другое, — вдыхаю его и вдыхаю, словно пытаюсь надышаться вдоволь. — Например? — слышу смешок в его словах. Понимаю даже почему. Он тут такой древний, а я, не видавший жизни человек, пытаюсь учить или хотя бы высказывать свою точку зрения. — Полное доверие, ответственность за свои поступки, умение прощать и признавать ошибки, жертвенность и в итоге жить во благо любимому. — Легко рассуждать, когда терять нечего, — улыбается, но слова далеко не смехотворны. — Жизнь — это разве ничто? — Умение прощать? — задумчиво. — Полагаю, ты имеешь виду, твое добровольное присутствие здесь и сейчас и есть твое прощение. — Любовь — о ней не спорят, она просто есть, — бурчу под нос. Почему не могу оставить попытки достучаться до него? — Мое присутствие — это просто желание, а обиды — это препятствие. У меня нет на это время… — поцеловал, знаком прекратить этот бессмысленный и душераздирающий разговор. *** — Могу ли я попросить кое-что? — Асила неуверенно обратилась. — Свободы? — я бы тоже рискнул попросить, в случае опасности передачи власти. Молчание в ответ, как же предсказуемо. — Ситуация стара, как мир! Крысы бегут с тонущего корабля. Хотя он ещё не пошел ко дну! — басом обрушаю весь гнев безысходности на неё. — Я, — еле дыша, падает ниц у выхода. — Не хочу быть среди тех, кого натравят на тебя. — В случае падения, именно тебе меня не одолеть, — поднимаю за шкирку и шепчу в лицо. — Один в поле не воин, — хрипит от боли. — Ты мне ещё помощи своей предложи, — усмехаюсь в ответ, хотя в этом Асила права. — И помощь моя тебе не поможет. Веками истязал и врагов наживал. О каком, спасение будет идти речь? Кого спасаешь? Разобравшись с тобой, придут за ней или наоборот… — Умолкни! — рычу, от того, что сам это все прекрасно понимаю. Аннулировать договор, означает, лишится: власти, сил, неуязвимости. Возможно, запустится обратный отсчет моего существования. А не выстоять заключенный договор между демонами, это значит передать власть второму лицу, который был угнетен и опустошён. Асила права, в любом случае я проигрываю. Освободив Адель, я только отсрочу срок её существования. Оставить всё как есть, означает даже не попытаться. Сон, мог быть вовсе не вещим, а просто розовая фантазия наивной девчонки? Девчонки, которая, умирая погубит и меня, меня и того отпрыска, который только что заигрывал со мной. — Это не её фантазия была, там был третий, — медленно отпускаю Асилу. — Это был не сон, это был призыв… — ещё не родившийся демон, уже бьется за эту жизнь. — Чего? — Асила поднимается на ноги ровно. — Свободу получишь, если дезертируешь в девятые врата, — улыбаюсь, а сам пытаюсь понять ход мыслей поло-демона. — Там вольна будешь… — Ценю свое место здесь, — тихо добавила и удалилась. — Прекрасно, — закрываю глаза, пытаясь вспомнить ведение. — Какой же ты? — лицо мальчика стерто с памяти. Был миг и упустил. Кто бы мог подумать, что захочу снова взглянуть ему в глаза. Какой он? Светлым или русым был? Чем больше я хотел о нем вспомнить, тем туманнее всё становилось. Чтобы я не делал и где бы я не был, мысли об Адель меня не оставляли. И что из всего этого получается, что я — Владыка Северных Врат, боюсь выйти из зоны своего комфорта, который веками вокруг себя создавал. Боюсь все потерять, боюсь лишиться своей мощи? А больше всего боюсь, как бы моя любовь не оказалась обычной привязанностью, страстью, которой просто ещё не удовлетворился. Проиграть всё, ради ведьмочки и внутри сидящего демона, который ещё не родился, а уже смог манипулировать моим страхом и сомнением в пользу себя. Веками живи — веками учись! В очередной раз убеждаюсь, как все существа этого мира индивидуальны. *** — Ты Мироходец! — сзади незнакомый мужской голос, хотя уже его слышала. — Майкл, — тихо добавляю, переводя взгляд на отца рядом стоящего с ним. — В большом доме, удобнее место не нашлось? — никак меня ждали в моей комнате. — Адель, — папа одернул мою грубость. — Дерзка, — хмыкнул Майкл. — Последние дни с тобой доживаем? — медленно сажусь на свою кровать. — Решил познакомиться поближе? — умираю, как хочется в душ и в кровать, но их нагло, что-то требующие взгляды пронзают насквозь. — Любую проблему можно решить, — Майкл добавил. — Хотя бы попробовать, — тихо добавил отец. — Не сей сомнение в ней, — Майкл рыкнул в сторону отца. — Тебе нужно выиграть больше времени… — Как? Да и зачем? — психую, развожу руками, дергая плечами. — Как вы это себе представляете? Где, бы я не была на земле или под землей, в космосе, рвани в другую вселенную, совершенно в другой мир, — чувствую, как боль пережимает горло. — Метка активирована! — тяну горло платья вниз, оголяя красный шрам, демонское клеймо в виде звезды. Позорное клеймо, рабское клеймо. Меня пометили, как стадное животное, чтобы никуда не делась, и чтобы никто другой даже не захотел предъявить свои права на меня. Слёзы хлынули. — Я знаю, как больно когда ты любишь, а тебя… — Майкл сел рядом и замолчал. — Используют, — тихо добавляю. — Если честно я даже не знаю, как это правильно назвать. Ни одно поколение среди них вращаюсь, а так до конца и не понял их природу. Они идентичны нам, но в тоже время всем своим существом противоположны. Они умеют любить, любить сильнее, чем это делаем мы, но в тоже время могут с лёгкостью перебороть и отказаться от этого чувства. Или мне это так кажется… — глубоко вздохнул, обнимая меня за плечи, — Нам их не понять никогда. Поэтому нас Господь разделил, они сами по себе, а мы сами по себе. Трудно знаю, больно, понимаю. Но он тебе ни друг и тем более не пара, больше тебе могу сказать, что возможно и верен тебе не был в ваших отношениях. И это мы принимаем как предательство, а они… — Они только к нам относятся, как к собственности, — добавляю, вспоминая ревность Альтазара, хотя можно ли те моменты назвать ревностью? Или просто собственичал, как все мужчины? — Потому мы для них, как тот скот, который ведут на бойню. А знаешь, какая разница между нами и тем скотом, скот едят, и делается это из инстинкта выживания, а нас порой искореняют в удовольствие, тем самым за нас счёт самоутверждаются. И никогда Владыка не поставит все ва-банк, чтобы спасти, какую-то девчонку. Эх… Адель. Этот мой век последний, он прожит, а твой ещё можно спасти. — Не хочу, — мотаю головой. — Знаю, что именно тебя убивает, чувство обиды. Ты за любимого жизнь бы отдала, а он не готов пересмотреть контракт. Вот что тебя загоняет в петлю сейчас. — Пусть так… здесь болит — кладу руку на грудь, где больно стучится сердце. — И я иногда не чувствую себя и всё и всех кто вокруг себя, — слёзы душат, но я выговариваю ему то, что возможно никогда бы не решилась сказать своему отцу. — Это боль разбитой души, которая раскалывается на части, — крепче прижал и поцеловал в лоб. — С этим я живу всю свою жизнь и поверь, она не перестанет выжигать тебе все внутри. Тебе нужно только пережить свой день рождения, если он придёт пару днями позже, у тебя будет шанс на сопротивление. Заклинание распадается на некоторое время, и ты обретаешь полную свою силу. Если ты в своём состоянии, его свиту в угол загнала… — перевожу взгляд на отца, который прячет свой от меня. Смотрю они время зря не теряли, все перетерли пока меня не было, — то у тебя будет шанс противостоять ему самому! — А если он вообще не придёт? — тихо с надеждой шепчу. — Что если он передумает? Ты же сам сказал, что любить они умеют… — Запустится следующая стадия проклятья. Это будет худшее наказание, агония, — проигнорировал мою наивность. — Какая? — Тело будет заживо тлеть, а душа обессиленная, запертая в этом не мертвом, не живом теле, гореть и страдать. Будешь все слышать и понимать, а выбраться не будет возможности. — Как так? — сердце пропустило удар. — Таков был оговор, чтобы в любом случае была потеря. Теперь ты понимаешь, что только убив Владыку ты спасёшь себя и своё потомство. Только его смерть, останавливает следующий этап проклятья. — Я убивать не буду! — соскакиваю в бешенстве. Нет! Как можно убить того, кого любишь больше жизни? И ради того, чтобы просто спасти себя… — Выбора нет. Посмотри на своих родных, — тихо добавляет, — сможешь его променять на них? — Не манипулируй мной, я никого ни на кого не меняю! — как ловко он решил меня настроить. — Да. Подставляю голову под отсечение добровольно! — Я не убийца! — А он? — Это его ноша. Ему с этим жить… — И он проживёт. Он бы не стал Владыкой, если бы умел жалеть или сожалеть! Приди в себя, Адель. Губить себя из-за демона? Он не такой как мы, он душегуб! — Да, — киваю головой. — Он не такой как мы, но убив его, ничем не буду отличаться от них. — Это другое! Ты борешься за жизнь, за своё существование, а он просто собирает души. — Оставьте меня, я устала, — глубоко вздыхаю. — Не я себя гублю, это вы начали эту бойню с Альзирой! Или как там другую звали… — психую вновь. — Альзира спасла… — Да, — киваю, перебивая. — Она спасла своего сына, а остальные живите, как Владыка распорядится! Ведь только ваш сын прожил все свои года! — Глупая девчонка! — выругался Майкл. — Двадцать лет, это был шанс, чтобы осознать и успеть повзрослеть вам. Но видимо так достойный и не родился! — Достойный? Достойный чего? Достойный жить в этом мире? — Достойный силы воительницы Альзиры. В тебе уже два таланта проснулись, в полные двадцать лет, будет вся ее сила в тебе. Но ты… ты… — глубоко и отчаянно вздохнул. — Моя кровь видимо запятнала это её наследие, — вышел из комнаты, хлопнув с грохотом дверь. Следом выскочил отец, и я осталась с тяжелой головой, с вопросами, на которые ответы меня не устраивали. *** День моего рождения. По сути это такой особенный день в жизни людей. День, когда ты появился на свет. Радуешься ты, твои родные и друзья. Затаив дыхание, ждешь внимание и подарки. Вот и я не сомкнув глаз с прошлой ночи, жду последний свой подарок, если конечно это можно так назвать. Все молча вошли в мою комнату, хотя жду не их. Стою лицом к окну. Поворачиваться не спешу, не потому что не хочу, а потому что нет сил, разделять боль и сожаление в их грустных глазах. Холодок и страх бегают по телу. Ожидание смерти, хуже самой смерти. — Адель, — мама тихо позвала. А я не отвечаю, горло пережато скорбью о жизни, которой больше не будет у меня. Слышу, как крадущиеся шаги родных расходятся по комнате. — Мам… — сама себя не расслышала. Хватит плакать! Хватит плакать! Только не плакать! Но слёзы бегут по щекам, совсем меня не спрашивая. Я чувствую мне опять становится хуже, вокруг столько грусти и печали. Не могу её не чувствовать и не замечать. — Мам… — Я тут моя девочка, — она прижалась ко мне сзади и заплакала. — Мне так страшно. — Я знаю, мне тоже, — целует в затылок и пытается всхлипывать беззвучно. — Я думала, что смогу вынести этот день, этот страх, а на деле, как оказывается, нет, — эмоции бьют через край. — Это нормально, — поворачивает меня к себе. — Бояться, это нормально, чувствовать боль — это нормально, потому что мы живые. Мы такие, поэтому мы и держимся вместе всегда, потому что нам страшно поодиночке. Только бездушное и бессердечное существо, останется хладнокровен к такой ситуации. Но ты не одна, мы все с тобой, — прижимается плача. Папа, сёстры обняли меня, даже Генри пришёл поддержать. Слёзы текут, а метка с каждой минутой сильнее и сильнее жжёт. Чувствую, как жар растекается по всему телу. Становится невыносимо душно, учащается биение сердца, бьется, словно сейчас выпрыгнет из груди. Малыш в животе наворачивает круги, он боится, как и я. Я так никому и не сказала, что беременна, даже маме. Хотя может она и заметила, чуть округлившийся мой животик, но промолчала. Понимая, зачем придавать огласки тому, чему не сбыться никогда. Задыхаясь в кругу родных, но отпускать не хочу. Хотя понимаю, что перед смертью не надышишься, и я отхожу в сторону, как стены моей комнаты вспыхивают огнём. Альтазар, как и обещал, оставил мне эти два последних месяца, но как оказалось, и их было мало. Все-таки везет тем, кто не знает дату своего конца. Огонь окружил нас всех, но обжигал только меня, возможно и видела только я это. — За нами пришли, — тихо шепнула маме, чувствуя горячее дыхание Альтазара за спиной…