Пламя Вечности

С утра настроение у мужчины было ни к черту. Вот кто бы ему, лучшему и известному киллеру в мире мафии, сказал, что он будет беситься из-за разбитой чашки его любимого кофе и буквально рычать на лезущее в глаза солнце, — и это в зимнее время! — от которого даже шляпа не спасала, того бы сразу окатил волной презрительных замечаний по поводу недалекости этого индивидуума. А вот поди ж ты, и такое случается. Споткнувшись о порог гостиничного номера и едва не вписавшись в стену прохода своим носом, Реборн в который раз проклял и маленькое тело себя любимого, и сумасшедшее утро, которое началось с воплей и настороженного колокольного звона его интуиции. Не было беды, как его чутье проснулось и на пару с паранойей доканывают его с утра пораньше. Что ж, кто бы ни был этот несчастный, из-за которого у него такой чудесный день намечается, к следующему дню тот не доживет. По шее скользнул хвост Леона, отвлекая Реборна от мрачных мыслей. Леон. Единственное существо, которому он доверяет безоговорочно. Когда-то этот хамелеон был простым питомцем, сгустком пламени для адаптации проклятия аркобалено, простым оружием. Сейчас, по прошествии большого количества времени, Леон был напарником лучшего киллера, и тот ни капли не пожалел о таком сотрудничестве и когда-то сложном решении о доверии питомцу. Реборн искривил свои губы в горькой усмешке. Проклятие аркобалено съедает все жизненные силы их семерки вот уже не меньше двадцати лет. Винить уставшего от ноши за весь мир шамана, который запер их в детских телах, не получалось, но злиться и по-черному ненавидеть его это обстоятельство не мешало. Надежда снять проклятие, вспыхнувшая было с началом экспериментов Верде, уже почти погасла, тлея в душе остывшими углями. Вся их разношерстная компания разбежалась по всему свету в поисках способа отвлечься от мерзкого отчаяния: Скалл прибился к семье Каркасса и не пропускает ни одного шоу каскадеров, Верде засел в одной из своих многочисленных лабораторий и занимается исследованиями, Лар, неправильная аркобалено, где-то шляется в горячих точках. В Мафия-Ленде обосновался Колонелло, и периодически Реборн устраивает с давним соперником поединки на смерть, Фонг занят делами Триады в своем излюбленном Китае и не так давно взял себе ученицу. Сам Реборн уже выплатил долги перед Вонголой и теперь в свободное время занимается сбором информации по разным направлениям и развлекается, играя на нервах других людей. От Вайпера уже давным-давно ничего не слышно, даже слухи поползли о его якобы смерти. Вот только если проклятие нарушить смертью одного из семерки, система Три-Ни-Сетте будет давить на мир, и тогда уже шаману придется договариваться с Виндиче и искать нового представителя. А будь это так, вся наша компания узнала бы о новичке. Так что наш дорогой иллюзионист просто очень хорошо спрятался. Реборн раздраженно зарычал от всколыхнувшихся воспоминаний и еще раз проклял этот день, который войдет в список «самые бесящие дни» в десятку лидеров. Уняв свою интуицию, которая тянула его куда-то за пределы Палермо, в котором он сделал остановку после выматывающей по своей продолжительности миссии, он постарался без досадных происшествий позавтракать и пошел собирать вещи, раз уж ему так нужно сегодня убраться из города. Положив ключи от номера на стойку регистрации и поправив шляпу с хамелеоном, Реборн двинулся на выход из отеля. На улице он беспрепятственно, несмотря на снующую толпу и шныряющих мафиози, прошествовал к границе города и остановился, прислушиваясь к своим ощущениям. Пламя Солнца незримо прошлось по округе, проверяя на наличие преследователей и подозрительной активности. Ничего предосудительного не найдя, Реборн бы посетовал на собственную паранойю, если бы она не завела его в глухое местечко и не потребовала бы от него двигаться вперед по меньшей мере еще полдня. Замечательно. Превратив Леона в парашют, Реборн сиганул с верхушки дерева, на которое осмотрительно забрался в надежде найти тот самый раздражитель его интуиции, и полетел, изредка меняя направление в угоду чутью. Очень заинтересовала лучшего в мире киллера эта ситуация, его не впервые куда-то так настойчиво тащит внутренне чутье, как канатом привязывая и не давая рыпаться в сторону. Это могло означать только одно — когда он прибудет на место назначения, Реборна будет ждать что-то настолько важное, что лучше бы ему не отмахиваться от этого. Настолько важное, что в случае отказа его просто убьет собственное пламя. Когда-то он уже совершил ошибку, почти приведшую его к смерти, и, несмотря на то, что избавиться от проклятия аркобалено ему хотелось как можно быстрее, умирать он не собирался. В тот раз интуиция его буквально умоляла не брать задание и не тащится в гору на довольно подозрительных условиях заказчика. Но он не мог так просто отказать ТАКОМУ человеку, и Реборну пришлось задавить ощущение подставы и мерзкой беспомощности, уповая на то, что в случае чего он выберется. И не из таких передряг выкарабкивался. Не смог. И теперь расплачивается последствиями — проклятие, маленькое тело и все сопутствующее этому. Передернувшись от памятных дней, Реборн осмотрелся: лес начинал редеть и скоро уже должна показаться деревушка на его пути. Так как, по ощущениям, добираться до места назначения ему примерно еще 12 часов, он решил переночевать в этом селении: ночь уже вошла в свои права, и устраивать ночлег на дереве в такую погоду не хотелось от слова совсем. Жители оказались на диво радушными, а старушка, которая позволила ему переночевать у себя, была настолько любезна и угостила его ужином, что невольно проснулась паранойя. Лег спать он с предвкушением, что не обойдется без подлянки, однако задерживаться он собирался не более чем на 5 часов, так что, выставив Леона в качестве охранника и будильника в одном лице, успокоился и засопел. Детское тело, чтоб его, требовало не менее 10 часов сна. Где он доспит свои часы после такого малого количества сна, думать пока не хотелось. Придумает что-нибудь. Проснулся от ползающего по его лицу хамелеона. Неплохо. Взбодриться и насладиться чашкой кофе в этот раз не получиться, поэтому он быстро собрал все свои вещи и под покровом ночи шмыгнул в окно на Леоне-аэроплане. Передвигаясь таким нехитрым способом, он снова задумался о проделках судьбы и тому, каким местом на этот раз повернется к нему удача. В такие метафорические силы он не особо верил, но учитывать их в своих планах иногда приходилось. Да и пламя начало пошаливать и тянуться к чему-то необъятному. Настолько большому и отчужденному, что Реборн напрягся: он еще не знает, к чему или к кому его приведет спонтанный марш-бросок по пересеченной местности, поэтому следовало бы быть осторожным. Мало ли, какие сюрпризы его поджидают в конце пути. Вылетев на разгромленную полянку аккурат через 6 часов, Реборн не удивился руинам когда-то масштабного здания. Не впечатлился и запаху гари с выжженными комьями земли. Все это заставило лишь насторожиться и искать тот самый источник внушающей уважения силы. Интуиция тихо трещала над ухом, ведя его в верном и доступном только ей направлении. Осторожно обходя горы мусора, стен, чьего-то праха — киллер не обманывался, кровью и гарью несло за несколько метров от этих жалких комков людей, — стараясь не наступать в подозрительного рода субстанции, его неожиданно накрыло. Мягкое присутствие чего-то великого окутывало спокойствием и причастностью, обещало рядом с собой уют и долгожданный отдых, просило решить все его проблемы, умоляя лишь быть рядом. Интерес-с-сно. Что это вообще такое? Ответ он, как ни странно, получил сразу же. Стоило сделать пару шагов за очередной поворот какой-то глыбы, как он увидел раскинувшегося на земле человека. Подойдя ближе, Реборн с удивлением опознал маленького ребенка лет 5-8. Раны были несерьезные — так, царапины и кое-где запекшаяся кровь. Ощупывая тело ребенка на предмет переломов, признал факт, что это девочка. Маленькая девочка на разгромленной поляне с кучей трупов. Отрубилась, видимо, из-за истощения. От нее так и разило этой странной силой. Реборну стало любопытно. Но, чтобы добиться ответов на свои вопросы и выяснить, какого черта происходит и почему его пламя так и ластиться к этой девчонке, придется сначала привести ее в более-менее нормальное состояние. Потом можно и допрос устроить. Ухмыльнувшись своим мыслям и натянув шляпу пониже, он подозвал Леона. Пора выбираться в цивилизацию. Только не в ту деревеньку, ибо его не покидало чувство подлянки. Значит, пойдем в другую сторону. По его прикидкам недалеко должен быть небольшой городок, там он и собирался остановиться со своей ношей. Мда. Сюрприз удался. Так как сейчас ранее утро в районе 5 часов и солнце только начало вставать, сонная дама на стойке регистрации не особо обратила внимание на расплатившегося маленького ребенка и странную конструкцию с еще одним дитем, поэтому безропотно отдала ключи от номера и поинтересовалась, нужен ли им завтрак в номер в девять утра. Реборн задумался. Малявка по пробуждению наверняка будет голодной, да и он свою дозу кофе сегодня так и не получил. Поэтому, ответив утвердительно и надиктовав список желательного рациона, поспешил пройти в номер. Гостиница была не пять звезд, к сожалению, но хоть было все чисто и криминалом вроде не пахнет. Расположив девчонку на кровати, Реборн не стал ее раздевать, во-первых, чтобы не нервировать ребенка по пробуждению, во-вторых, запасной одежды нет, так что он оставил эту мысль. Да и ран сильных он не заметил, поэтому просто промыл теплой водой царапины и убрал кровь. Закончив, он решил присмотреться к ней. Волосы казались ниже плеч, немного грязновато-серого цвета, так что об их истинном оттенке он узнает, когда девочка сама искупается и приведет себя в порядок. Руки у нее были по локоть в странных шрамах, тянувшихся мелкой сеточкой, такие тонкие, что, кажется, сожмешь немного сильнее и они сломаются. Телосложение довольно хилое, несмотря на жилистость мышц и подтянутую форму. Занималась спортом? Или боевыми искусствами? Также он заметил на сгибах локтей характерные от уколов отметины, изможденное выражение лица и странный ошейник. Эксперименты? Реборн нахмурился. С семьей ученых Эстранео в мире мафии сейчас ведется напряженная холодная война. Скорее всего, ребенок был одним из лабораторных образцов этих людей. Если бы он встретил эту падаль, именуемых светилами науки, на своем пути, не задумываясь, вычистил бы под корень всю заразу. Не то, чтобы он хотел справедливости или мстил за похищенных детей. Нет, дело не в этом, просто таких крыс в мире мафии нужно уничтожать, пока они не расплодились. И еще. Когда он на поляне осматривал ребенка, заметил у нее оружие, но решил повременить с этим до приемлемого места ночевки. Что ж, теперь он может хоть немного утолить свое любопытство. Оружие оказалось стилетами. Они удобно ложились в руки, как раз для детей такие специально делали на заказ по размерам у мастеров-оружейников. Интересно. Значит, родители или опекун у нее должны быть в любом случае. Надо потом узнать ее фамилию и пройтись по своим каналам, доставить девочку домой. Вот только разберется с этой странной ситуацией, в которую они попали. Раз уж у нее было под поясом оружие, в остальной одежде наверняка найдется что-то еще. Начав импровизированный обыск, киллер постарался не разбудить девочку раньше времени. В рукавах ничего, в области груди и в штанах тоже. Обувь? Реборн заглянул в потрепанные кроссовки около кровати и улыбнулся находке: парные дорогие ножи из черной стали, остро заточенные. Хмм, знакомый металл. Точно! Верде еще хвастался как-то новой разработке в мире мафии — сталь, проводящая Пламя Посмертной Воли. Если это так, то семья у девочки не бедная — сама сталь была дорогостоящей, а уж найти грамотного мастера, который на заказ сделает оружие под твой тип пламени… Довольно недешево выходит. Еще раз внимательно просканировав девчонку взглядом, Реборн заметил на тонкой шее помимо необычного ошейника, который он не трогал из осторожности — мало ли, это может навредить ребенку, — красивую цепочку. Черное золото — что-то много черного, иронично подумал киллер, — с кровавой каплей драгоценного камешка. Украшение он тоже решил пока не трогать. Удивительно, насколько он сегодня тактичен — самому себе диву дается. Может, ему еще и филиал щедрости имени лучшего киллера столетия открыть? Саркастично ухмыльнувшись, Реборн решил подождать пробуждения спящей красавицы и заняться продуктивным делом — чисткой оружия. Занятие, удивительно быстро успокаивающее нервы. Наблюдая за Леоном, который, похоже, решил сменить место дислокации с его шляпы на подушку девочки, киллер медленно разбирал, чистил и собирал обратно свои пистолеты. Несмотря на практичность хамелеона в принятии разного рода оружия, иметь настоящие огнестрелы и часто применять их в ход доставляло Реборну своеобразное удовольствие: тяжесть металлического корпуса, обойма, настоящие пули разного калибра, привычная отдача от выстрела, запах пороха и неизменный азарт. Это было похоже на его прошлую жизнь до проклятия: сладко-горькие воспоминания порой вспыхивали видениями и болью отдавались в сознании. Но он помнил. И не хотел забывать, храня частицы прошлого в своем личном оружии. И использовал это оружие против своих жертв на заданиях. Что они могли противопоставить лучшему киллеру столетия? Разве что, радиацию в крайнем случае использовать… И то это неточно — насколько он знал, проклятие и от радиации бы спасло. Пока он предавался размышлениям, прошло чуть более двух часов. За это время солнце окончательно встало, впрочем, сразу же скрывшись за хмурыми тучами. День потихоньку входил в свои права, раскрашивая небо разными красками. Малявка завозилась в кровати, свернулась в клубок и трогательно нахмурила свои бровки. Реборн почти умилился, но тут же дал мысленную затрещину и заставил себя внимательнее наблюдать. Еще полчаса мелкая не подавала никаких признаков жизни — за это время он закончил ловить дзен за чисткой оружия и убрал его — а потом зашевелилась, потерла кулачком глаза и распахнула их, точно уставившись на него. Киллер был поглощен этой чернотой ониксовых глаз, таких пустых и непривычных для детей насмешливо-серьезных. Пушистые светлые ресницы красиво обрамляли кукольные глазки, выделяя и делая их визуально еще больше. Губки-бантиком чуть разъехались в улыбке, прежде чем она исчезла и ее лицо снова вернуло себе серьезное выражение. Он точно был очарован глубоко в душе, в чем не признается даже себе. Они продолжали играть в гляделки, пока девочка неожиданно не чихнула. — Чаоссу. Наверно, ты подхватила простуду, пока лежала на земле, — заметил киллер. Мелкая почесала свой нос, немного сощурилась и вновь пристально уставилась на него. — Мое имя Реборн. Лучший киллер века в мире мафии. Нашел тебя на разгромленной поляне, куда меня привело собственное пламя. Как тебя зовут? И не хочешь ли объясниться? Девочка нахмурилась. Почесала лоб и снова чихнула. — Ано… Здравствуйте. Меня зовут Рената Итерно, была подопытной неизвестное количество времени неизвестно у кого. Они ворвались в дом накануне моего пятилетия и, я так полагаю, убили мою семью, — начала эта… Рената. — В один момент я позволила своему пламени вырваться и убить их всех. Потом зачистила базу и разгромила здание. Взяла свои вещи и отключилась от истощения. Все. А вы скажете, сеньор, какое сегодня число? Быстро, кратко и лаконично. Тихий, мелодичный голосок приятно ласкал слух. И так изящно не затронула тему пламени. Ему понравилось. Любопытно, Итерно? Маленький клан в союзе с другими такими же малочисленными семьями. Он интересовался делами Вонголы, так что знает множества фамилий и чем именно занимаются те или иные семьи. — Сегодня 20 декабря 2001 года, — ответил киллер на вопрос ребенка. — У тебя есть еще родственники? И еще один вопрос: можно ли снять твой ошейник? Девчонка замерла, осмысливая сказанное. Затем нахмурилась. Посверлила его взглядом, вздохнула и ответила: — Теперь мы знаем, что мне семь лет и у этих ученых я пробыла два года, — заключила Рената. Два года для экспериментального образца Эстранео — это достаточно долгий срок. Значит, в ней было что-то интересное для изучения. Видимо, была любимой игрушкой для этих ублюдков. Реборн поморщился и продолжил слушать. — Родственников у меня не было ни со стороны матери, ни со стороны отца. Родителей убили, мама была снайпером, но достаточно слаба, чтобы ее убили в рукопашную или пламенем. Отец тоже мертв, потому что я помню, как исчезло его пламя и как разорвались наши узы. А ошейник снимать нельзя, пока я не разберусь с тем, как контролировать пламя еще лучше. Скажите, сеньор Реборн, что вы будете со мной делать? Да и я хотела бы попозже с вами поговорить на одну тему. Это важно. Смотря на серьезное лицо малявки, лучший киллер пытался переварить информацию и понять, почему она такая взрослая. Он бы пошутил над еще одним проклятием маленького тела, но смеяться не хотелось. Пока она будет приводить себя в порядок, он удостовериться в информации и проверит ее родителей, и все же поищет родственников. Хотя, он не против побыть с Ренатой еще немного — уж очень зацепила она его, столько загадок крылось в этом тщедушном тельце и взрослом взгляде. — Что с тобой делать, выясним позже, пока не приведешь себя в порядок. Поговорим после завтрака через час. Ванная по коридору налево, полотенца и ванные принадлежности там же, — дал указания Реборн. Рената кивнула, слезла с кровати и босыми ногами прошлепала по указанному направлению. Он слышал, как щелкнула задвижка на двери и через некоторое время услышал шум воды. Вздохнув, Реборн решил действовать, пока ходячая загадка занята. Верде снял трубку довольно быстро. — Чаоссу, розетка. Мне нужна информация на семью Итерно. Все ее члены и родственники. Сейчас. — Как всегда вежлив, Реборн. Ты не обнаглел часом? Хотя о чем это я, ты всегда таким был, — ответил ученый. - У меня тут эксперимент намечается, а ты все портишь! Как на счет немного твоего пламени взамен информации, м? Доставлю тогда через три минуты! — начал торговаться Верде. Гроза всегда был себе на уме, но довольно понятным, так что откупиться такой малостью было не сложно. — По рукам. Отправлю почтой в артефакте. Подними задницу и поспеши, Верде, это срочно. — О, все будет в лучшем виде! Жди на телефон сообщением, мрачняга. Все, больше не могу говорить — у меня сейчас все взорвется! — на заднем фоне что-то разбилось и ученый отключился. Хмыкнув, Реборн прислушался: вода все еще льется, так что он подождет. Хм, она говорила что-то на счет контроля пламени. Это из-за экспериментов? Надо бы потом расспросить девочку побольше. Пиликнуло входящим сообщением и киллер развернул досье. Все, как и сказала девочка. Чиэру и Доменико Итерно нашли мертвыми и похоронили два года назад на местном кладбище. Девочку так и не нашли, но объявления развесили по всему городу. Однако кто-то постоянно их срывал и через год жители перестали искать. Родственников тоже не нашлось, никто не искал ее, даже союзные кланы. Дом давно продали со всеми вещами, так что Ренате некуда возвращаться. Да и что потом? Сдадут ее в детский дом? Нет, он не был согласен с таким положением дел. Пока девчонка побудет с ним, он выяснит ее навыки и, возможно, она станет его напарником. Ну или будет под его покровительством. А может, вообще ее сдать в Вонголу? Скривившись от такой перспективы, Реборн решил не пороть горячку и поинтересоваться мнением у ребенка. Вдруг что сама придумает. За всем этим он не пропустил момент, когда в помещение вошла Рената. Теперь, когда она отмылась, Реборн увидел ее цвет волос. Чистое солнце, белое, с лучиками ореховых крапинок. Кожа стала светлее, почти болезненного аристократического светлого оттенка. Ошейник, впрочем, как и цепочку, она не сняла. Девочка прошла до кровати и села на нее, вытирая влажные волосы полотенцем. — Сеньор Реборн, вы можете вернуть мне оружие? Я чувствую себя практически голой без него, — попросил ребенок. Глазки она не строила, но все равно хотелось уступить. Ради интереса решил послушаться: он кивнул и отдал ей стилеты и ножи. Она вздохнула почти облегченно, улыбнулась радостно и расфасовала оружие по, скорее всего, привычным местам. Что-то екнуло у киллера под сердцем, пламя немного дернулось и успокоилось. Удивление на мгновение отразилось на его детском личике, но он быстро вернул себе самообладание. Потом. Он разберется с этим позже. — Все в порядке? Я хотел бы сказать пару слов о твоей семье. Пока ты принимала душ, я уточнил информацию, — поведал киллер. Девочка удивленно на него взглянула, но кивнула и приготовилась слушать. — Твоих родителей действительно убили, их могилы находятся на сицилийском кладбище. Родственников я не нашел, так что твоим обеспечением на время займусь сам. Посмотрю на тебя в деле, проверю твою физическую подготовку и владение пламенем, возможно ты захочешь выполнять задания по моим каналам от мафии со мной, — он прервался и взглянул на Ренату. Она сосредоточенно внимала, а, увидев направленное на нее внимание, твердо кивнула. Он продолжил. — Далее, твой дом продали, и сейчас там живет другая семья. Вещи, скорее всего, или в камере хранения общего назначения, или особо громоздкие экземпляры продали. Есть вопросы? — Да. Сеньор Реборн, мы можем вернуться в Сицилию и взять некоторые мои вещи? Например, одежда будет кстати, и по мелочи я тоже хотела бы взять. — она вопросительно на него посмотрела. Вообще, киллер думал, девочка удариться в истерику от своего положения и смерти близких. И, либо она настолько цинична, либо в лаборатории выбили из нее человечность, либо он чего-то не понимает в воспитании детей. — Это будет несложно, так что твою просьбу я выполню. Рената, скажи, ты не огорчена смертью родителей? Я готовился доставать платки и утешать такую мелочь. — попытался пошутить Реборн, а сам отслеживал ее реакцию. Девочка поджала губы и отвела взгяд. Посверлив глазами стенку, она передернула плечами и перевела его на подушку. Заметила валяющегося Леона. Удивилась. Вопросительно и смущенно уставилась на киллера. — Если честно, я с двух лет знала о том, что отец иногда выполняет миссии мафии, он брал меня пару раз с собой, — пролепетало это чудо. —Также, я занималась учебой университетской программы, основами восточных единоборств и училась владеть пламенем. Уже когда я лежала на лабораторном столе, я, кажется, подсознательно все понимала: и то, что отца убили, раз я оказалась у ученых, и то, что мать мертва, потому что она была слабее тех людей, и то, что я осталась одна. За два года смирилась. Сеньор, а можно погладить вашего питомца? Нервно взлохматив волосы и смущенно улыбнувшись, девочка уставилась на него. Киллер кивнул, наблюдая за ней. Нет, он реально в восторге от этого дитя. Такая маленькая, но такая взрослая. С каждым новым разговором, жестами и реакциями он все больше очаровывался и ничего не мог с собой поделать. Она притягивала, а сила, что таилась в ней, позволяла расслабиться в присутствии девочки, но все еще быть внимательным и следить за обстановкой в комнате, дома и в остальном окружении. То есть, она не подавляла. Она просто была. Упоительно. Однако он все равно будет следить за ней, пока не выяснит причины собственных чувств. Тем временем, Рената осторожно протянула руку к хамелеону и кончиками пальцев погладила его спинку. Не видя сопротивления, она взяла Леона на руки и уже более смело гладила это земноводное. А тот и рад: ишь, ластится как кошка. Реборн невольно подумал о предательстве Леона, но потом расслабился: похоже, ребенка успокаивали животные. И как бы Рената не заверяла о своем хорошем здоровье и самочувствии, стресс все равно присутствовал и это может сказаться на психике ребенка. Поэтому он позволит ей такие вольности с собственным напарником. Реборн посмотрел на часы. Время близилось к девяти утра. — Так. Скоро подадут завтрак и я настоятельно советую тебе подкрепиться. После, я думаю, мы должны поговорить и уйти в лес на тренировку. А там посмотрим. Дите отвлеклось от занятия и кивнуло. Леон в руках девочки превратился в расческу. — Леон намекает тебе расчесаться, Рената, — с насмешкой протянул киллер. Девочка улыбнулась и принялась приводить свои волосы в порядок. — Как закончишь, спускайся. И зеленушку прихвати. Найдешь меня за столиком внизу. Девчушка угукнула, а киллер вышел из номера и спустился по лестнице в зал. Посетителей было немного, так что выбор места трапезы был большим. Реборн выбрал столик у окна и терпеливо стал ждать заказ. Его принесли буквально через десять минут, видимо, запомнили его персону. К тому моменту, как он начал пить вторую чашку кофе, спустилась Рената. Она заняла место напротив, сдержанно пожелала приятного аппетита и стала уплетать запеканку. Леон перебрался со стола, куда его усадила девочка, на его шляпу и разлегся там, впрочем, как обычно. Медитируя над третьей чашкой кофе, Реборн расслабленно наблюдал за тем, как его подопечная быстро поглощает большие порции еды, а затем, так же, как и он, наслаждается напитком. Правда, чаем, а не кофе, но сути это не меняло. Рената выглядела довольным жизнью человеком, в блаженстве жмурясь от очередного глотка. И все подливала себе из чайничка еще чая, довольно улыбаясь. У Реборна возникло подозрение, что этот чай был не иначе как живительной водой, ибо почему девочка будто наполнялась внутренними силами, светилась от восторга и буквально ерзала на месте от энергии? Посмотрев на подозрительный чай еще внимательнее, он спросил: — Что, мелкая Рената, так нравится чай? — ожидая, что его самого назовут мелочью, поинтересовался мужчина в теле ребенка. — О, сеньор Реборн, я всегда боготворила этот напиток! Столько разных комбинаций трав, столько вкусов и оттенков! А если в рецепте в процессе заварки добавить или убрать одну травку… Вкусы и результат будут совсем другими! — восторженно вещал ребенок. Чем-то она Фонга напоминала. — Когда выдавалась свободная минутка, я всегда пила чай. Можно сказать, процесс заварки и само распитие успокаивает и придает сил. Вот как-то так. — Хм. Понимаю в некотором роде. Если ты закончила, нам нужно пройти в лес для разговора и дальнейшей тренировки. Ребенок немного недоуменно на него уставился, но, видимо, не решился спорить, поэтому просто кивнул. Реборн решил короткий обмен информации законченным и поднялся из-за стола. Направляясь к выходу из гостиницы, он краем глаза оценивал обстановку и следил, идет ли за ним Рената. Найти импровизированную площадку в лесу в виде полянки не составило труда, пусть для этого и пришлось удалиться глубже в чащу. В десятом часу утра пахло свежестью и надвигающимся снегопадом, но сейчас было достаточно тепло, так что до четырех часов у них еще было время. Реборн видел, как девчонка с затаенным дыханием смотрела почти на каждое растение и травинку, задирала голову, любуясь переплетением ветвей гигантских исполинов-деревьев, иногда робко касалась коры этих вечных старцев и исступленно дышала воздухом, как живительным и нечто необходимым для существования. Легкий ветерок уже растрепал не заплетенные волосы, касался румяных щек, а глаза, горящие каким-то потусторонним светом, притягивали и одновременно отталкивали от девочки, которая, похоже, очень любила природу и находила единение с ней удивительно быстро. Легкая улыбка и плавные движения, почти любящие касания к деревьям делало ее похожей на нимфу. Это… заставляло умиляться. Реборн улыбнулся своим мыслям, пониже натянул шляпу и предложил Ренате присесть на этой полянке. Она окинула место осоловелым взглядом и села там, где стояла: на корни особенно огромного дерева. Он сел напротив, чтобы легче считывать реакции и эмоции. — Как ты понимаешь, я хотел бы для начала поговорить о пламени, — начал киллер. Рената перевела взор на него и легко качнула головой. — Мне интересна собственная реакция на твое пламя. И само твое пламя посмертной воли с его характеристиками, — теперь она смотрела на него испытующе. Будто что-то искала. Видимо, нашла, раз удовлетворенно кивнула. — Я расскажу. И потому, что это знание касается вас, и потому, что в дальнейшем нам непременно придется сотрудничать, а утаивать информацию и возможные риски от лучшего киллера я не собираюсь, — серьезно сказала Рената. Он же приготовился слушать, так как насторожила его причастность ко всему этому еще с самого начала их знакомства. — Отец рассказывал мне, что он интересовался моим видом пламени во всевозможных источниках и странах, даже контакты мафии задействовал. Мое Пламя Посмертной Воли называется Пламенем Вечности. Откуда такое название и почему оно, я не знаю, но это больше всего подходит и характеристикам, и влиянию пламени на людей, — неожиданно. Благодаря чутью, Реборн не сомневался в правдивости сказанных слов, хотя и чувствовал некую недосказанность. Но о таком пламени он еще не слышал. — Так вот. Отец не нашел ни единого упоминания о Вечности. Вообще ничего. Из этого мы с семьей сделали вывод, что, либо мое пламя слилось на зачаточном уровне с пламенем Неба и пламенем Мрака, но тогда не было совершенно никакого отголоска этих двух видов, либо я и правда единственная носительница этого вида, — она замолкла, переводя дух, а киллер продолжал сверлить ее взглядом и пытался переварить информацию и найти в своей памяти упоминания об этой самой вечности. В памяти было пусто. За свой век мужчина и правда ни разу, ни единого слуха или упоминания в книгах и свитках, не знал о таком пламени. Тем любопытнее было послушать дальше. — Также мы поняли, что мне, как возможному Небу, только Вечности как нечто фундаментальному и всегда существовавшему, нужны хранители, чтобы остаться в этом мире и с ясным рассудком. Однако мне необходимо не шесть хранителей, а четверо, и это скорее якоря, удерживающие меня в этом мире. Дождь, как успокоительное и поддержка порядка, Туман, затмевающий правду и ложь, и прячущий одно в другом, и наоборот. Ураган, как энергетик и движение жизни, поддержание хаоса и щит от этой самой жизни, и Солнце. Солнце, как освещающее путь и сжигающее все волнения и врагов тоже. Четыре столпа жизни, четверка, как олицетворение смерти и от нее же удерживающее, — она снова прервалась, пытаясь отдышаться. Взгляд Ренаты становился все серьезнее и тверже, сама она походила на натянувшуюся пружину, ее слегка потряхивало. Реборн начинал догадываться, при чем тут он, но все было слишком неожиданно. Но, кажется, подсознательно он уже принял ее. — На поляне, еще до вашего прихода, я почувствовала вашу ауру Солнца. И тем шокирующе было осознание, что вы мой Якорь. Связь, мимолетная и тонкая, уже образовалась. Вы же чувствуете, сеньор Реборн? Теперь же она, как пристыженная, смотрела на свои сложенные на коленях руки. Волновалась как он воспримет информацию, естественно. У него никогда не было своего Неба. Ни до проклятия он не смог найти, ни когда шаман собрал лучших из лучших в своей области в домике в глуши с самопровозглашенным Небом, Луче, ни ее дочь Ария так и не стали его единственным важным человеком, его Небом, его Божеством. Ни один из этого поколения аркобалено не смог найти свое Небо. Он, как и его коллеги, всегда был один, собираясь в группы лишь вынужденно или по контракту. Единения, тепла и причастности он не испытывал ни к одному из Небес, которых только нашел. А он искал. Искал почти отчаянно, целеустремленно, торопясь, боясь не успеть, надеясь найти семью. Видимо, не там искал, раз ему судьба преподнесла не какое-то там Небо, а целую Вечность. Все в мыслях встало на свои места, и Реборн больше не беспокоился. Право слово, какие тревоги, какие проблемы? Их решить обещала Вечность, если ему нужна ее помощь, а он в этом поможет. Да и киллер уже считал это нахмуренное, странное, притягивающее чудо своей ответственностью, подопечной. Почти Семьей. Но до этого момента он будет осторожен, ибо шанс предательства существует всегда. Дети особенно жестоки в своей честности и поведении. Выйдя из своеобразного транса, он тряхнул головой и взял ладошки почти-своей Вечности в руки. — Конечно я заметил, мелкая. Сложно не заметить такую связь и чувства от ее усиления, — он замер на мгновение, как замерла и девчонка. Резко подняв голову, она слезящимися глазами посмотрела него и улыбнулась. Так ласково, успокаивающе, так по-родному. Мужчину обдало всепоглощающей аурой спокойствия и безразличия, его пламя тут же среагировало, ластясь желтым ядом к ладошкам Его драгоценности. А она так легко засмеялась, переливами хрусталя звуча в зимней роще, что он невольно вздрогнул, коря свою подозрительность, и не смог не улыбнуться в ответ. Действительно, сокровище. Он нашел ее. И постарается не отпугнуть, привязывая к себе все сильнее. — Только есть один момент: твое пламя говорило о решении каких-то проблем, настаивая остаться рядом. Что это? Девочка покраснела и отвела взгляд. Посидев с минуту и собираясь с мыслями, она вздохнула и все же ответила. — Вечности не важны мирские дела и проблемы других. Ей все равно. Но для дорогих ей людей и своих Якорей она может решить любые проблемы, построить план и успешно его выполнить, разрешить все неприятности. У меня в голове куча информации, планов, ходов, путей реализации и выходов из непростых ситуаций было, когда я помогала отцу на миссиях. Все разрешилось благополучно, потому что план и пути отхода составляла я, опираясь на реакции других людей, логику и свое пламя. Так что, сеньор Реборн, если вам нужна будет помощь или вы не представляете себе иного выхода, чем единственный из возможных, или вас будут терзать проблемы любого характера, обращайтесь ко мне! Я ведь Вечность, ваша Вечность, поэтому помогу! Наблюдая за воодушевленной Ренатой, Реборн судорожно шепчет себе вновь о том, что теперь, видимо, не один. Сомнения еще гложут его душу, разъедая мысли и напоминая о многих предательствах в воспоминаниях давних лет, но он продолжает тянуть улыбку, надеясь, что она не выглядит фальшивой, и обещает себе довериться в этот раз этому чуду, последний раз, на грани проигрыша и потери собственной жизни. Он правда постарается. Что-то он забыл о тренировке. Непорядок. — Я приму это к сведению, юная леди, — она улыбнулась, сверкая на него веселыми и счастливыми глазами. — Но это не значит, что мы пропустим проверку твоих навыков. Она не возражала. Лишь покорно поднялась с корней дерева, отряхнула одежду, размяла мышцы. Встала в стойку, готовясь отражать нападение и атаковать в ответ. … Спустя примерно четыре часа выматывающего боя и разбора полетов, он признал, что она неплоха для своего возраста. Но есть над чем работать. Ей предстоит долгий путь тренировок и самосовершенствования, сопровождающие боль, отчаяние и усталость будут нужны для преодоления каждой ступеньки этого пути. И он будет рядом. Поможет, когда сил встать уже не будет, развеселит, если это вызовет хотя бы слабую улыбку на ее измученном лице. Будет жестоким и холодным, если это сможет дать причину жить ей в настоящем. Возможно, он будет сожалеть о своем решении, или ему будет больно от собственного отношения к ней и возможном предательстве с ее стороны. Но Реборн для себя все уже обдумал и будет следовать за ней. Иначе просто не может быть. А пока он тащит эту неугомонную с тренировки за шкирку, можно счастливо сверкать угольными глазами, все равно никто не видит, и слабо ухмыляться себе под нос от открывающихся перспектив в будущем. О, Реборн уже в предвкушении! Продолжая волочь бесчувственное тело к гостинице, киллер подумал, что жизнь, о как неожиданно, налаживается.