Пламя Вечности

Свои дни рождения она праздновала в кругу семьи — Чиэра, Доменико и Рената. Ни учителей, ни других родственников они не приглашали. Виновата ли паранойя отца или у нас действительно не было большой семьи — все эти дядюшки-тети-бабушки-дедушки, — но праздновать мы собирались втроем. Да и особого размаха не предвиделось — так, посидим, поболтаем и дружно полюбуемся на природу за чашкой чая. Встав с утра пораньше, как обычно, на тренировку, я с удивлением обошла весь наш домик, так и не найдя учителей. Но, видимо, Доменико просто выгнал всех чужих в преддверии празднества. Такое было впервые. Как помнила Рената, тренировки в ее день рождения всегда были — да хотя бы языки, о рукопашке и миссиях речи не шло. Из-за большого опыта перерождений она знала много языков: русский, как изначальный, итальянский, как коренная итальянка, японский и китайский, на которых они обычно и разговаривали — в Италии мало кто знает эти два языка, вот и получается шифроваться перед остальными людьми, — как данность отца и всей нашей семьи восточным корням в нашей крови. Также она знала египетский, английский и испанский. Все они шли как начальная база места проживания в других мирах, сама Рената ненавидела учить языки, но в силу обстоятельств — приходилось. В итоге, так и не найдя никого из наставников, я направилась на кухню — уж Чи там точно должна быть. Отец, что удивительно, не присутствовал. — Мам, доброго утра. Ты не подскажешь, где ты отца потеряла? — Доброго утра, милая моя. Скорее всего отсыпается после вчерашнего, — хихикнула эта…женщина. Слышала она за стенкой, как они вчера «трудились» всю ночь напролет. Два часа она еще слушала охи и вздохи, а потом просто отрубилась, завернувшись на манер гусеницы под одеялом, — что стоишь? Садись, скоро завтрак подоспеет. Я послушалась умного совета и села за стол. Ждать пришлось еще восемь минут. Специально считала. На завтрак несносная и отвратительно бодрая мать предоставила персиковую кашу и умопомрачительный зеленый чай. Спасибо и на этом, ибо каши я ненавижу, но чай, скорее всего — извинения за такой выбор завтрака. Быстро доев, я поставила тарелку около раковины и принялась неспешно наслаждаться и потихонечку цедить этот напиток богов. Пока допивала, в проеме кухни появился заспанный и взъерошенный отец. Не отошел еще от ночи, видимо. Бедняга. Ну, а что он хотел от заскучавшей жены? Наложив и ему каши, Чи унеслась из кухни — наводить марафет, вестимо. — Так, дочь моя, запоминай график сегодняшнего дня. Учителей я разогнал, нечего им тут ошиваться, — неспешно начал Доменико, уже оправившись от утренней неги, — уроков языка у тебя сегодня тоже не будет. Не кривись, милая, я знаю как ты их ненавидишь. Так вот, вместо этого мы до обеда проведем время в местном парке аттракционов. Обед и последующие часы после него, думаю, можно провести дома, — он вопросительно посмотрел на меня. — Я не против такого распорядка дня, отец, — кивнула еще для подтверждения. Отец облегченно вздохнул. Чего это? Он думал, я спорить или истерики закатывать буду? — Тогда тебе не помешало бы начать собираться. Мы выходим не позже, чем через 20 минут. Поторопись, Рената, твоя мать скорее всего уже пылает желанием сорваться по магазинам. Я кивнула, встала со стула и пошла переодеваться. По обреченному взгляду отца было яснее некуда — он вспомнил про мою матушку, а значит, сначала нам придется вытерпеть пытку под названием шоппинг, и уже потом надеяться на аттракционы. Впрочем, ничего нового. В повседневной одежде Рената предпочитала милые толстовки на два размера больше, джинсы или спортивные штаны, простые футболки и кроссовки. Вот и сейчас она поспешно натянула белую майку, сверху черную толстовку с космической темой, влезла в голубые джинсы. С волосами дело обстояло проще — аккуратно расчесав их, она заколола несколько назойливо лезущих в лицо прядей невидимками и надела на голову капюшон. Так как она была пятилетней малышкой, вещи не были ей слишком уж велики, а она имела сноровку, поэтому закончила переодеваться за десять минут. Осталось обуться в кроссовки, запрятать под толстовку оружие и можно идти. Родители уже стояли на выходе из дома. Надо же, кто-то сегодня слишком быстрый. Чиэра обычно часа три принаряжается, потом еще полчаса одевается. В честь моего маленького юбилея постарались что ли? — Ну где ты там, мелкая копуша? Давайте быстрее, вдруг ту сумочку из бутика *** уже купили?! — возмущенно пыхтела мать. — Хорошо-хорошо, дорогая, не суетись, — сдержанно попросил отец. Вообще не понимаю, куда нам спешить в такую рань, но спорить по поводу шмоток и аксессуаров с Чиэрой себе дороже. Поэтому я промолчала и вышла наконец на свежий воздух. Было раннее утро в районе 7-8 часов. В это время на улицы Сицилии уже выходят ранние пташки, такие же жаворонки как и наша семья. Небо живописно окрашивалось в серый, розовый оттенки, и мягко сверкало через редкие хмурые облака солнышко. Несмотря на то, что сейчас середина декабря, снега не было. Трава пожухлая, вся в изморози, но удивительного мягкого зеленого цвета. По одну сторону аллеи стояли домики и дворы, где-то хозяева не теряют надежду вырастить зимние цветы. На другой стороне же располагался подлесок, черные, мрачные и высокие истуканы деревьев высились или клонились к земле, перекореженные. Разряженный воздух пах свежестью и намечающейся грозой, однако местные купцы были уверены в том, что дождик будет теплый, мартовский. Италия вообще зимой удивительно теплое местечко. Пока шли к местному торговому центру, здоровались с некоторыми местными маленькими семьями. Наш маленький клан Итерно не был так уж известен, однако состоял в альянсе вместе с другими такими же немногочисленными семьями. Сколько их там таких, мне неизвестно, мне нельзя было присутствовать на собраниях глав альянса, а с мелкими карапузами и чадами других семей я и сама не горела желанием возиться. Родители, как ни странно, полностью поддерживали меня в этом вопросе — нечего было мне там делать. Скорее всего, они давно приняли тот факт, что Рената полностью самостоятельный и серьезный ребенок, в отличии от других детей. М-да, доверять-то доверяли в меру, но ненавязчиво следили. Ребенок же, мало ли что я могу учудить. Я не обижалась — понимала соразмерность этой опеки и не возникала. Была тихим примерным ребенком, иногда ленивым и капризным, слушалась родителей. Сейчас я тоже была спокойна и безмятежна снаружи, тогда как внутри бушевала настороженность и предчувствие беды. Интуиция еще с вечера ни на минуту не затыкалась, перезвонами колоколов отдаваясь в сознании. И чем быстрее шло время, тем сильнее она захлебывалась визгами и матами, грозясь вырваться вместе с потоками пламени. Контролировать пламя в такой ситуации было нелегко, что такого страшного должно было произойти интуиция ответа не давала, но довольно «тонкие» намеки заставляли внимательно смотреть по сторонам и готовиться к худшему. Лавируя между редкими прохожими, мы дошли до трехэтажного здания торгового центра. Нужный бутик, куда так стремилась попасть Чи, находился на втором этаже. Оставив мать в мире одежды-аксессуаров-украшений, мы с отцом на пару поспешили к местной кафешке, договорившись встретиться через несколько часов на главном выходе. Сами же с удобством устроились на мягких диванчиках в укромном уголке, заказали чай, бутерброды и изысканные пирожные. Видимо, одной кашей мы с Доменико не наелись. Пока готовили наш заказ, отец решил начать разговор. — Как ты считаешь, наша мама долго пробудет в своих магазинах? Не хотелось бы потратить весь день на шоппинг, — поинтересовался, сохраняя невозмутимую мину, Доменико. — — Скорее всего, купит пару дорогих брендовых вещей и успокоиться, — ответила Рената. Как бы ей было не до содержательных бесед, ввиду взбесившейся интуиции, она постаралась отвлечься и поговорить с отцом. Вести себя неуважительно по отношению к главе, пусть и маленького, но клана, она не намерена. Подошла официантка с нашим заказом. Расставив угощение, она спешно ушла. Все это время мы сидели молча, собираясь продолжить разговор после ее ухода. — Было бы замечательно, — искренне, — иначе это мероприятие грозит затянуться. Скажи, дочь, у тебя есть особые пожелания к подарку на твое пятилетие? Рената внимательно посмотрела на Доменико. Глаза стальные, серьезные с проблесками не обидной насмешки, чуть резковатые черты, гордый подбородок, почти всегда суровое и надменное выражение лица, шелковистые волосы цвета вороного крыла, подтянутая жилистая фигура… Довольно колоритный мужчина, которому она симпатизировала. Почему он пожелал выслушать мнение ребенка относительно подарка Рената не знала — обычно родители дарили мелочи, которые обязательно понадобятся если не сейчас, то в ближайшем будущем уж точно. Наверно, на первый малый юбилей своих детей все спрашивают, чего хотели бы именно они. Интуиция, так и продолжающая истерически кричать, неожиданно подала идею. — Если вы не против, отец, мне бы хотелось получить несколько парных ножей. Желательно до сегодняшнего вечера, — пытаясь расшифровать намеки своей шизофрении, выдала я. — не знаю, с чем это связано, однако я чувствую необходимость обзавестись ими приблизительно до семи часов вечера. Доменико слегка нахмурился. Не то чтобы он не доверял чутью своей дочери, однако такой неординарный выбор заставил его напрячься — если Рената так говорит, значит вечером стоит ждать неприятностей. — Что ж, я могу угодить тебе в этой малости, — твердо ответил отец. Это хорошо. Что-то мне подсказывает, что ночью я опять не смогу выспаться. — Благодарю вас, отец, — слегка наклонила голову в легком полупоклоне. Дальше разговоры пошли о делах нашей семьи, заказах, погоде, периодически прерываясь на второй завтрак. Интуиция немного утихла, удовлетворенно урча от правильно сделанного выбора в пользу ножей. Зачем мне еще ножи помимо стилетов я так и не поняла, но закономерно предполагая, что узнаю в будущем. Когда она уже смаковала восхитительный зеленый чай, трезвоны и панические выпады интуиции вернулись. Старательно удерживая в узде свое темное пламя, она принялась незаметно осматриваться. Пробегаясь взглядом по помещению, уловила в окне мельтешение. С удивлением заметила спешащую в кафе Чиэру с сумками. — Отец, мы пойдем встречать маму или подождем, пока она дойдет и дадим ей перекусить? — поинтересовалась Рената. — Ммм… Знаешь, давай подождем и угостим счастливую обладательницу шикарных шмоток, все-таки нечестно будет — мы вкусили эти замечательные пирожные, а моя жена — нет, — хитро сверкая глазами, насмешливо отозвался Доменико. Продолжить мы не успели. Изящно и грациозно вплыв в кафе, мать походкой от бедра стремительно приближалась к нам. — Ну что, дорогие мои, вы готовы идти дальше? — полыхая довольством и энтузиазмом, радостно спросила Чи. Видимо повторные пирожные отменяются. Мы с отцом переглянулись и молча встали. Доменико оставил деньги, и мы так же молча вышли из кафе под воодушевленное щебетанье матери. Никто ее особо не слушал — кому интересно внимать про цену и размеры дорогого белья? Ну, отец может поинтересоваться из вежливости к жене, но на этом все. Сходили все вместе быстренько домой, оставили покупки Чиэры и размерено поперлись в парк аттракционов. На часах было 11 часов. Думаю, к полудню будем на месте. Неожиданно интуиция, которая сегодня вообще не замолкает, взвизгнула особенно громко. Голова мотнулась по наитию чуть в сторону. Как раз на представительного мужчину с доброжелательным выражением лица. Он проходил мимо нас, не обращая ни на кого внимания, но я сразу поняла, что это один из тех людей, по вине которых должна случится катастрофа. Медленно отвернулась от него, вдруг он сможет заметить внимание к себе. Дальше весь путь до парка я раздумывала, что же такого произойдет и как это затронет меня и мою семью. Родители были удобными и уютными, и менять их на других, чужих, и другую обстановку у меня не было желания. Обстановка и окружение могут оказаться далеко не доброжелательными. Подавила тяжелый вздох. Как проблемно это все. Решила не привлекать внимания родителей к возможной слежке неизвестных, да и интуиция советует повременить. Свою шизофрению предпочитаю слушать, но не быть ведомой. Отвлекаюсь, краем уха слыша людской гул. Ну правильно, независимо от времени, парк развлечений «Счастье» работает круглосуточно, поэтому люди здесь развлекаются постоянно. Уже издалека видны массивные горки наподобие американских, такие же опасные и головокружительные, постройки небольших магазинов со сладостями, мясными вкусняшками и всякими праздничными аксессуарами. Проходим мимо тира с внушительными призами за победу, добираемся до кафе-бара, в котором зависаем по просьбе Доменико — отец не любитель алкоголя, но ценит изысканные дорогое экземпляры. Чиэра довольно быстро оттаскивает увлекшегося Доменико, приговаривая, что «не обязательно сейчас, позже!», и мы все-таки добираемся до тех самых крутых горок. Родители моего энтузиазм не одобряют, но кто в этом вопросе сможет переспорить меня? И так развлечений мало было, поэтому свою позицию прокатиться я отстояла. Чиэра категорически отказывается лезть в эту машину убийства, поэтому отцу приходится идти со мной — пятилетних детей одних на такие аттракционы не пускают. Ну что я могу сказать?.. Доменико явно не был доволен головокружительной поездкой, но лицо держал, как и равновесие. А вот я была в восторге и немного успокоилась, ибо моя внутренняя истеричка замолчала на время развлечений, то ли давая время отдохнуть, то ли была в шоке от аттракциона. С Чиэрой мы договорились встретиться около того так понравившегося Доменико кафе-бара. — Тебе действительно так понравилось? — Конечно, отец! Это было весело, хотелось бы прокатиться еще разок, — то есть он не понял по моим визгам счастья? Или принял их за страх? — Ох, как скажешь, дочь. Только я запрашиваю перерыв, — он мимолетно, так, чтобы было видно только мне, скорчил страдальческую гримасу. У кого-то вестибулярный аппарат пошаливает? — Согласна. Найдем маму? Как раз в том кафе можно перекусить, — выдвинула предложение. Он, конечно, после такого стресса на его организм вряд ли захочет есть, но можно было просто смочить горло. — Тогда давай, Рената, поторапливайся, — поспешно согласился отец. И мы пошли. Размеренно лавируя между толпами народа, добрались до кафе. Неспешно вошли, отыскали за столиком в самом уголке Чиэру, которая, увидев нас, тут же радостно заулыбалась и усадила нас на удобные стулья. Я молча осматривала помещение, пока родители тихо переговаривались. В честь наступающих праздников — рождества и Нового года, — зала была оформлена в не агрессивные красные цвета, над некоторыми столиками весела омела, кое-где поблескивали своими золотыми боками колокольчики, а мягкая мишура не бросаясь в глаза висела под самым потолком. В этом кафе было достаточно уютно и тепло, я чувствовала, как интуиция ослабила напор, как родители все больше оттаивали, поддаваясь атмосфере праздников. И впервые я готова была признать этих двух необычных людей своей семьей. Ненадолго, буквально на несколько секунд, впустила в сердце и душу щемящую радость и ностальгию. Расслабилась. А потом, будто опомнившись, вздрогнула от воспоминаний. Подошедшая официантка помогла перевести дух и я быстро продиктовала свой заказ. Родители тоже подключились и продолжили беседу, а я увлеклась догадками на тему «что за хрень ждет меня сегодня». Понять и разгадать ничего не смогла, зато скрасила своими великими думами ожидание заказа. Горячий суп минестроне и лазанья на второе блюдо были на диво хороши для маленького кафе. Скорее всего сказывается большая выручка от ежедневного многочисленного потока людей, что позволяет владельцу нанять хороших поваров. Впрочем, я не сомневаюсь и в выпивке — такому эксперту (не профессиональному, конечно, но все же), как Доменико, трудно угодить в этом плане, но мы с Чиэрой прекрасно помним, как вцепился в этот бар отец, именно поэтому и решили перекусить в этом заведении. Довольно быстро доев, расплатились и вернулись к развлечениям. Катались на горках, снова, постреляли в тире, накупили всяких безделушек в киосках, все вместе схомячили слишком большую сахарную вату, а к трем часам вернулись домой, по пути в магазине прихватив пирожные и эклеры вместо торта. Все эти события отмечались в сознании, я отвечала, смеялась и участвовала во всем и в то же время отрешенно наблюдала со стороны, прислушиваясь к звеневшей сильнее с каждым часом интуицией и сдерживая пламя. Ей, Ренате Итерно, хотелось кричать от страха. Одергиваю себя. Четко пришло осознание: вечером, ночью все разрешится. Сегодня. Она была права — никто ей поспать не даст. Возможно, придется защищаться от врагов. Пока, правда, неизвестных, но стоит подготовиться. Оружие у нее есть, парные ножи получит сегодня, причинить вред врагам, как и защитить себя, она сумеет. Обязана справиться. Убивать не страшно. Кем она только не была в прошлом, но убивать она научилась виртуозно. Познала и красивые убийства, настолько, что кровь стыла в жилах, а сознание захлебывалось восхищением, и грязные, выворачивающие от отвращения и неприглядности картин. Однако, свыклась, смирилась, приняла эту сторону себя. Снова возвращаюсь в реальность, пытаясь выглядеть спокойной. С трудом беру под контроль пламя, что в нетерпении проскальзывает язычками черноты на кончиках пальцев. Крикнув родителям, что иду переодеваться, убежала в комнату, уговаривая себя, и Вечность заодно, не рушить дом и потерпеть до объявления врагов. Быстро скинув вещи, натянула привычное домашнее синее хаори, спрятала в складках стилеты и спустилась на кухню. Доменико куда-то ушел, подозреваю, что в оружейную за моими будущими ножами. Чиэра же готовила праздничный стол: пироженки живописно стояли пирамидкой, рядом горели ароматические свечи с мятой. Мята… Запах мяты успокаивал. Как хорошо, что разнообразные виды чая нам тоже сегодня обеспечены. Куда уж в день рождения любимой дочери, и без чая! Улыбнулась своим мыслям. Вымыла руки и села за стол. Отец скоро присоединится, Чиэра уже наливает чай, а я пока спокойна. Ненадолго, но она позволит себе расслабиться. …Вечер в домашней обстановке прошел замечательно. Пока я удивлялась откуда-то вылезшему из глубин чувству юмора отца, Чи, хихикая, успела сделать пару фотографий моей малость охреневшей рожи. С сюрпризом вы, однако, батюшка. Успели поиграть несколько партий друг с другом в шахматы и исполнить желания выигравшего. Дурацкие, но было весело. А потом настала очередь подарков. Чиэра подарила тонкую цепочку из черного золота с красной капелькой-кулоном. Проскочила мысль, что украшение довольно символично: черный по цвету пламени и красный, символизирующий яростный огонь. Как пояснила мать, она заморочилась, взяла по капле крови с нас троих и кристаллизировала их в камень Мда. Мило, что еще я могу сказать. Отец же подарил обещанные парные ножи. Опять же черные, не больше моей ладони, остро заточенные и проводящие мое пламя Посмертной Воли. Очень дорогой и полезный подарок. Поблагодарила, даже расщедрилась на обнимашки и позволила им потискать меня. Родителям приятно, а мне один раз в несколько лет нетрудно это сделать. Когда празднование было закончено, пожелали друг другу спокойной ночи и пошли спать. Спокойной вам ночи, дорогие родители. А я… Приняла ванну. Расчесала свои волосы. Переоделась в боевое хаори, заткнула за пояс стилеты, чтобы удобнее было выхватить, взяла ножи. Интуиция советовала спрятать их. Что ж, дорогая, как скажешь. Запихнула их в новые кроссовки. Покосилась на украшение, решая, снять или оставить. Ну, победил последний вариант. Как ни странно, цепочка мне понравилась, да и смешанная кровь в основе украшения — необычно, да и почему-то на сердце тепло от этого подарка. Спать не хотелось. Виновата ли в этом интуиция или действительно не настолько устала — один черт знает. Уселась на кровать, поджав ноги. Значит, ночью нападут, раз вечер прошел в относительном спокойствии. Прислушиваюсь к тишине, отслеживая подозрительные шевеления и звуки. Пока ничего. Все чисто. Часа два было тихо, я уже начинала клевать носом, как в окне заметила мелкую искру. Отблеск оружия? Винтовка? Подскочила со своего места, кинулась в спальню к отцу — надо разбудить, предупредить! Как оказалось, Доменико не спал и тоже был во всеоружии. — Я правильно понял твое предупреждение сегодня, Рената, — начал он. — около дома семеро боевиков, трое из них пламенные, и один на пятьсот метров с винтовкой. Мать я сам разбужу, а ты должна будешь спрятаться и по возможности отстреливаться. Пламенем, дочь, не пистолетом, — собирая свое оружие, раздавал ц.у. Доменико. Я серьезно кивнула и спряталась за поворотом около главного входа, так, чтобы был обзор на прорвавшихся в дом врагов. Отец будет сражаться на улице со всеми, но в основном с обладателями посмертной воли, на мне же боевики без пламени, если смогут уйти от отца. Чиэра, скорее всего, будет выслеживать снайпера из прицела уже своей винтовки. Время будто остановилось. В груди бушевало пламя, а на пальцах танцевали всполохи вечности, готовые стать смертоносными иглами. Я старалась не дышать и внимательно отслеживать ситуацию. Прошло всего несколько минут, показавшиеся мне вечностью, когда на улице раздался взрыв. Это послужило знаком начала. Выпускаю еще пламени, всполохи стали больше и чернее, в душе разлилось умиротворение напополам с безразличием. Сражение около дома набирало обороты, отец не сдерживал себя и я чувствовала, как один за другим гаснут пламенные. Теперь остались только двое: пламенный и отец. Тут слышу шаги и скрипнувшую входную дверь. Напрягаюсь, аккуратно выглядываю из-за угла и, не медля, запускаю иглы вечности в боевиков. Один смог увернуться почти ото всех, последняя попадает в плечо и его рука вместе с боком осыпаются в труху, будто старея, разлетаются прахом. Крики переходят в хрипы, постепенно затихая. Не обращая внимания на уже трупа, запускаю веером иглы во второго, полностью попадаю во все важные точки, и вот уже второй готов. Только от него, второго, ничего не осталось. Один пепел. Они такие слабые? Как-то быстро все… Не успеваю додумать, поздно замечаю присутствие пламенного за моей спиной. Значит, отец?.. Удар по шее отправляет меня в нокаут. Последней мыслью было то, что сила во мне колоссальная, это верно, только вот о слабом пятилетнем теле я подумать забыла. *** В голове туман. Сознание плавает, не задерживаясь на чем-то конкретном. Все тело ноет, мышцы болят. Сколько прошло времени в этой череде боли, вспышек неконтролируемого пламени и тошнотворного состояния, мне не ведомо. Мысли ускользают, и я не могу сосредоточиться на недавних событиях и понять, что происходит. Кажется, мне что-то вкалывали, поили какой-то гадостью, но я ни разу так и не смогла пошевелиться. Утраченный контроль над телом, пламенем и сознанием не вызывает паники — я еще не осознала в полной мере, что мою семью стерли с лица земли, что меня захватили в плен и ставят эксперименты, что я осталась одна и, скорее всего, не смогу выбраться и умру. Безразличие накатывает волнами, порой даря передышку от всего этого ужаса. А потом сознание немного проясняется и начинаются пытки. Как сказал какой-то ученый своему собрату, они проверяют выносливость и болевой порог моего тела. Лучше бы в беспамятстве оставили… больно-больно-больно!.. Еще неизвестное количество времени спустя меня перестают мучить, тащат за шкирку на операционный стол, привязывают конечности каким-то металлом, вкалывают ядовитую дрянь из шприца и я снова теряю ясность мыслей и контроль. Над ухом раздраженно тараторит писклявый голос твари, возбужденно переговариваясь с другими такими же ублюдками, отвратительно радостным голосом ввинчиваясь в мозг, и зудит-зудит-зудит, как дрель перед трепанацией. Как же раздражает это бессилие. Она тут, в ловушке, вынужденная валяться и отдавать свое существо на изучение на радость ублюдкам. Пора выбираться. Задержалась она тут. Безразличие накатывает успокаивающей ширмой, а пламя рвется из груди неконтролируемыми толчками. И разгорается, обволакивает вечностью все доступное пространство. Мысли приходят в норму, в голове проясняется, туман и вялость уходят под натиском ревущего пламени. Рядом тут же слышатся визги и раздирающие нутро крики боли. А она не собирается удерживать свое раздражение и ярость на этих крыс. Вечность все поглотила, не осталось от этих уникумов ничего, кроме черного тлена. Рената встает, разминает конечности, оковы давно распались под пламенем. В этом помещении больше никого нет. Надо бы зачистить все здание и отомстить хотя бы за родителей этим ученым. А то непорядок — раз начала, нужно заканчивать. Ломаю дверь и выскакиваю в длинный белый коридор с тусклыми лампочками. Прислушиваюсь к интуиции, отслеживая пламенных и других. На лице проступает еле заметная улыбка — о, она хорошо на них оторвется… Уже стоя над руинами когда-то большой лаборатории, я усмиряю пламя. Не нужно, мы уже закончили. У нас давно руки по локоть в крови этих тварей. Они рассыпались прахом и больше некого поглощать. Некого больше убивать. Пламя отступает, прячась и сворачиваясь теплым комком в груди. До следующей вспышки. Я устало покачивалась от истощения, колотых ран и порезов, обожженных рук. Выбралась. Разгромила все по камешку, выдрала им глотки и забрала их жизни до тлена. Шатаясь, из последних сил бреду до когда-то бывшей кладовой, куда ученые складывали вещи своих подопытных. Копаясь в подпаленном хламе вещей, нашла свои стилеты и ножи. Распихала по привычным местам. Отыскала и черненую цепочку с каплей крови. Отодвинув немного артефакт-ошейник, надела, непослушными пальцами застегнула застежку, и рухнула на выжженную землю, раскидываясь звездочкой. Немного, совсем немного отдохну и пойду решать насущные проблемы — как быть и куда податься. Раны ныли, потихоньку затягиваясь от ласкового пламени. Невольно дотронулась до ошейника. Эта штука, насколько поняла Рената из уже несуществующих записей, не позволяла ее пламени рассеиваться в пространстве и сливаться с этим миром. Как оказалось, ученые вдоволь поиздевались над ее вечностью, и теперь без ошейника она могла по желанию раствориться в действительности, маскируясь под природный фон, и шнырять и пролазить везде. Однако на практике не успели опробовать — смерть не располагала к экспериментам. В теории, в будущем такой финт ушами она сможет провернуть, но не сейчас, когда она тут с истощением валяется. Так что ошейничек пока посидит на ее шее. Очнулась она от ощущения давящей, тепло-жаркой ауры пламени. Померещилась раскаленная пустыня, привкус кофе и аромат камелии. Пламенный? Да еще так далеко. Но бежать от него не хотелось. А хотелось купаться в этом ядовитом, жалящем, но теплом Солнышке, хотелось просто отпустить себя и позволить найти. Неужели, это ее Якорь? В таком возрасте и при таких обстоятельствах… Да ей везет, как ни посмотри. Осталось только предупредить об этом само Солнце и уповать на то, что он не убьет ее сразу же. Усмешка против воли скользнула на губы, и она провалилась в забытье с мыслью о том, что теперь все будет не так уж и плохо. Над мертвой землей подымался бледно-серый рассвет, редкими бликами солнца освещая выжженную землю.