#Brooklib

Глава 8.

— Добро пожаловать! Ах, Рэймонд, это ты! — дружелюбно сказал старичок, по совместительству являющийся владельцем чайного магазина. — Выглядишь как-то. По-другому?       Старичок вышел из-за прилавка и подошел к небольшому деревянному столику слева от кассы, на котором находился маленький белый чайник и несколько разноцветных керамических кружек. — Доброе утро. — хрипло пробасил Рэймонд, а затем зевнул.       Он плохо спал последнее время и совершенно перестал походить на самого себя. На лице появилась щетина, под глазами черные синяки и сами глаза были покрасневшими от внезапно нагрянувшей депривации сна. (Моя любимая рубрика «навожу справки, чтобы вам было легче читать». Депривация сна — это, грубо говоря, принудительное бодрствование. Если вы когда-нибудь готовились к важным экзаменам и не спали сутки напролет — то вы прекрасно знаете, что такое депривация сна.) — У тебя никто не воровал чай?.. — парень задавал этот вопрос практически каждый день. — Рэймонд, послушай. — владелец магазина внимательно посмотрел на Рэймонда. — Скажи мне, что происходит? Ты каждый день приходишь ко мне по несколько раз и спрашиваешь один и тот же вопрос. Я понимаю, что ты был огорчен тем фактом, что у меня тогда украли горстку чая, но я же сам сказал тебе, что не вижу в этом огромной проблемы. Последнее время ты заставляешь меня сильно переживать из-за твоего состояния. И если бы я мог чем-то тебе помочь, то я хотел бы, чтобы ты сказал об этом. Ты же знаешь.       Старичок подошел к Рэймонду и погладил его по плечу. Даже несмотря на то, что Рэймонд был выше продавца на полторы головы, это не мешало ему быть маленьким перед ним. Когда он приходил в этот магазин, то чувствовал себя так, словно он пришел домой. Здесь его хотя бы ждали, а дома было совершенно пусто, одиноко и вдобавок ко всему теперь его дом выглядел как свинарник. — Я дурак. — многообещающе сказал Рэймонд, понуро опустив голову. — Это о многом говорит, несомненно. — засмеялся Энтони — владелец магазина. — Давай-ка ты сядешь, попьешь чаю, успокоишься, проснешься, наконец, а потом не торопясь расскажешь мне о своей проблеме. Я выслушаю тебя и приму тебя любого, каким бы ты ни оказался.       Для Этнони Рэймонд был практически сыном. У него никогда не было своих детей, соответственно, тоже нет, и он очень быстро привязался к Рэймонду. Он пил с ним чай несколько раз в неделю, разговаривал о том, как прошел день, делился новостями. Им обоим этого не хватало и их обоих это сблизило.       Энтони налил Рэймонду его любимый чай и достал телефон из кармана своего жилета. — Что-то случилось? — Рэймонд отпил чай и посмотрел на строчащего смс Энтони. — Нет, все в порядке, просто вспомнил, что должен был написать смс по поводу поставки чая. У меня новый поставщик, ты знаешь. Энтони улыбнулся и убрал телефон обратно в карман, убедившись, что сообщение отправлено. — А ты продвинутый. — тихо засмеялся Рэймонд и сделал еще пару глотков. — Всё получается?       Именно Рэймонд был тем, то научил Энтони посылать сообщения и читать ответы. Без него, старичок бы и не узнал никогда о том, что можно не притворяться, приторно любезничая с поставщиками во время телефонного разговора, а всего лишь отбить пару строчек сообщения с невообразимо каменным еблищем. Все довольны, и любезничать не приходится. — Да! Рэймонд, ты мой спаситель! — засмеялся продавец и налил себе того же чая. — Знаешь, они считают, раз я старый, то сразу тупой. А нет! Хрен вам там в вашей конторе! Рэймонд был рад слышать о том, как у Энтони все хорошо. — Знаешь, я ведь теперь могу выпендриться перед дамами тем, какой я техно-гик! Я теперь вон как умею, гляди! — Энтони поправил жилет и сел ровно. — Привет, Сири!       Из кармана послышался ответ виртуального ассистента. Рэймонд первый раз за последний месяц от души рассмеялся. Энтони выглядел как маленький ребенок, который впервые познает мир, и это безумно радовало Рэймонда. — И как тебе Сири? — Не уверен, что мы бы с ней получились отличной парой, потому что она любит умничать, но во многом она мне помогает! Например, я вечером прошу ее поставить будильники или прошу включить музыку. Ничего не понятно, но очень интересно. Здорово, в общем! — Энтони засмеялся. — А теперь твоя очередь. Рассказывай!       Улыбка с лица Рэймонда сползла медленно, как говно по стенке. Он отпил еще немного чая и сел поудобнее, словно он на приеме у психолога. Во всяком случае, ему было веселее думать именно в таком ключе. — Знаешь, в тот день, когда я получил свой первый поджопник, от того самого бандита, я думал, что мы с ним больше никогда и ни за что не встретимся. Я думал, как нас вообще может еще хотя бы раз свести судьба, если мы совершенно разные люди. И знаешь что? — Парень приподнял голову и посмотрел на Энтони. — Он как-то нашел меня на следующее утро в парке, пока я читал газету. — Правда? — Энтони удивленно вскинул брови. — Ага. Я еще тогда подумал «о нет, только не это, меня же сейчас до нитки обворуют». — Рэймонд тихо засмеялся. — Я тогда читал статью в газете про этого, как его там… Бруклинского библиотекаря и он такой внезапно из-за спины моей появился и сказал, что в моей газете написан сплошной бред. Энтони внимательно слушал Рэймонда и тихо пил свой чай. — Еще в тот день я из-за него упал и узнал, что его зовут Юан. — Юан? — на лице Энтони было своего рода удивление. — Ага, Юан. Рэймонд прикрыл глаза и вздохнул. Это имя последнее время делало ему невыносимо больно на душе. — Потом неделю мы с ним не виделись, и я думал, что моему беспокойному образу жизни, наконец, пришел конец. — Тавтология. — Энтони хлюпнул чаем и показал Рэймонду жест, будто закрыл рот на замок. — А потом через неделю он снова пришел. И опять нашел меня черт пойми где. Еще и это странное название моего магазина, которое мне чертовски нравится, но я совершенно не помню, чтобы я это придумал. С того момента все стало каким-то странным. — Что ты имеешь в виду? — Знаешь, ты же долго жил совершенно один, да? А потом в какой-то момент в твоей спокойной жизни вдруг начались чаепития со мной и наши вечные посиделки вечером. Что ты чувствовал в тот период, когда все начало меняться? — Ну. — Энтони почесал подбородок. — Знаешь, я был рад, что встретил тебя. Теперь у меня есть отличная компания и если мне кто-то дерзит из поставщиков, то я всем говорю, что мой сын разнесет всех в пух и прах. — старичок засмеялся, глядя на Рэймонда. — А я… Я чувствую что-то странное, как будто.       Парень затих на несколько минут. Ему стало горько вспоминать все моменты, проведенные вместе с Юаном. Энтони понимал, что нужно какое-то время, чтобы человек собрался с мыслями и силами, чтобы продолжить говорить, поэтому был готов молчать вместе с Рэймондом столько, сколько потребуется. — Мне не было противно его присутствие. — парень тихо сказал себе под нос, вспоминая слова, написанные Юаном на том листе бумаги. — Но я все время пытался его прогнать и хотел, чтобы он ушел.       Энтони молча заварил Рэймонду новый чай, ведь именно чай всегда являлся подогревающим топливом для обычно молчаливого Рэймонда. В нем просыпался тот самый британский отдел мозга, отвечающий за непрекращаемый пиздеж во время пятичасового чая. — То есть, вы с ним сдружились?       Рэймонд вздохнул так, что если бы это услышал весь мир, то планета в одночасье устроила бы церемонию минуты молчания. Энтони знал ту самую черту характера Рэймонда, которая позволяла ему не отвечать на некоторые поставленные вопросы в целях собственного спокойствия, поэтому не настаивал на ответах. По глазам Рэймонда было понятно гораздо больше, чем по его рассказам. — А потом, когда он меня обнял. — Ничего себе у вас там быстрое развитие событий! — Энтони чуть не поперхнулся чаем и засмеялся. — А как же за ручки сначала подержаться? Хоть ради приличия пару секунд.       Между ними были очень доверительные отношения. Ни у каждого отца с сыном бывает такое доверие в отношении друг друга, но тут все было гораздо лучше в этом плане. Рэймонд ничего не скрывал от того, кто ничего не скрывал от него. Поэтому Энтони и было известно и о том, что случилось с Рэймондом в прошлом, и о том, что он бисексуал он тоже знал. Поэтому он и понял сразу, что речь пойдет не просто о каком-то там парнишке, что спер чай и начал сталкерить за обидчиком. Он уже давным-давно понял, что происходило на душе у Рэймонда и что конкретно за чувство он испытывал тогда, когда в его жизни появился Юан. В этом и была прелесть их с Рэймондом отношений, что между ними не было тайн. Они оба уважали друг друга. И Энтони всю жизнь свою прожил и будет жить с мыслью о том, что в любви никогда не будет гендеров. Да и вообще. Если ты любишь, то какая вообще в жопу разница кого? — Ну не смейся надо мной. — парень засмеялся, виновато глядя на Энтони. — Это был наш последний день, когда мы виделись. На лице Рэймонда вновь проступила тревога и печаль. — Потом он больше никогда не приходил и вот уже месяц я пытаюсь его найти, но у меня совершенно ничего не получается. — парень расстроено упал лбом в стол. — Я так виноват перед ним. — В чем ты виноват? — Энтони заботливо погладил Рэймонда по голове. — Я его обидел. — в голосе Рэймонда слышалось отчаяние. — И я даже не обнял его в ответ, хотя мне ничего не стоило это сделать. Я ведь раньше думал, что он какой-то противный и тому подобное. Но он ведь совершенно не такой.       В магазине наступила тишина. Им обоим было нечего сказать. Энтони не хотел говорить, потому что знал, что Рэймонду сейчас нужно немного помолчать и прийти к выводам. А Рэймонду требовалось время, чтобы втянуть слезы обратно в слезные железы и не спалить контору. — Я виню себя в том, что не проводил его до дома в тот вечер. — тихо сказал парень. — Я должен был сделать это и тогда, быть может, все было бы совершенно по-другому. — А если бы случилось что-то, от чего ты бы сам потом не захотел с ним видеться? — тихо сказал Энтони и отпил давно остывший чай. — Ослиная моча… — Какая ослиная моча? — парень в недоумении поднял голову со стола и посмотрел на старичка. — А, да у меня чай остыл, это я не про то говорил. — засмеялся Энтони и похлопал Рэймонда по плечу. — А что бы там могло случиться?.. — тихо сказал Рэймонд и расплылся на стуле. — Я бы просто убедился, что он дошел до двери своего дома целый и невредимый и всё… Да даже если бы я и встретился лицом к лицу с его родителями. Мне почти 28, я не боюсь чьих-то родителей. — А ты не думал, что у него, например, может быть все не так гладко в семье, как ты предполагаешь? — Энтони разлил новый чай по кружкам. — Откуда нам знать, какая обстановка у людей дома с семьей. Что, если бы ты своим появлением сделал ему только хуже? — Но я не хотел делать ему еще хуже. Просто, я не умею так быстро впускать людей в зону собственного комфорта. А он достаточно настырный и упертый. А сейчас. Я даже не знаю, все ли с ним в порядке и жив ли он вообще. — парень накрыл лицо ладонями и устало вздохнул. — Хочешь мой совет? Рэймонд кивнул, не убирая рук с лица. — Дай ему немного времени. Я думаю, с ним все в порядке, но ему нужно время. Если, как ты говоришь, он уверен в том, что ты старался всячески избавиться от его присутствия, то ему потребуется много времени, чтобы понять, что на самом деле ты не имел это в виду и ты просто асоциальный дуралей. — Я не асоциальный. — обиженно пробубнил Рэймонд. — Хорошо, не асоциальный, а немного закрытый. — засмеялся Энтони, глядя на обиженного 28-ми летнего ребенка. — Ну так вот, о чем я там говорил. Чтоб ее эту старческую деменцию. — Не говори так! — засмеялся Рэймонд. Никакой деменции у Энтони не было, но шутить про нее он любил в тех случаях, когда про что-то забывал. — Время, Рэймонд. Вам обоим нужно время. Ты посмотри, что ты с собой сделал вообще! — засмеялся Энтони. — Первый раз вижу тебя в таком ужасном виде! Рэймонд уныло кивнул, глядя на старичка. — И не ищи. - улыбаясь, сказал Энтони. — Почему? А если он ждет, чтобы я нашел его? Он поймет, что я забил на него хрен и начал жить как раньше жил. А я не хочу, чтобы он думал, что я на него забил! — Он не начнет. Поверь мне, ему тоже тяжело тебя не искать. И именно сейчас и ты его не ищи.       Рэймонду стало дико больно от одной мысли о том, что все может вот так нелепо и глупо закончиться. Лишь из-за того, что в какой-то момент он не разрешил сердцу взять контроль над разумом. — Тому, кто ищет, всегда назначено блуждать. — Энтони ласково улыбнулся и погладил Рэймонда по голове. — А вам блуждать некогда. Энтони был прав. И Рэймонд был полностью с ним согласен.       После разговора с хозяином чайного магазина Рэймонду стало гораздо легче, по сравнению с тем, как он чувствовал себя до этого момента. Сама мысль о том, чтобы выговориться, безумно помогла не только Энтони понять, что творится на душе у Рэймонда, но и самому Рэймонду стало гораздо легче понимать самого себя.       Парень решил на какое-то время закрыть книжный магазин, потому что ему было необходимо выполнить огромный список дел. А пока он их выполнял, отвлекаться на магазин ему было некогда. Да даже если кому-то и понадобится внезапно книга, то можно было бы заказать онлайн. Неделя отдыха ему не помешает.       На следующий день, с утра пораньше, Рэймонд первым делом сел за стол на кухне и составил список необходимых дел. 1) Необходимо было сделать что-то с тем жутким состоянием, до которого Рэймонд довел свою квартиру. 2) Не менее необходимо было сделать что-то с тем кошмарным ужасом, в которое он сам себя превратил за этот месяц. Ведь если он хотел продолжать бороться, то должен был выглядеть для этого безупречно. 3) Продолжать писать письма. Рэймонд был уверен, что если Юан и решит прийти, то он должен знать, что Рэймонд помнит про него и безумно сожалеет о случившемся. Оставлять их было решено все в том же месте, где и предыдущее письмо.       Рэймонд также хотел бы что-то сделать со своей хромой ногой, но сейчас ему было совершенно не до нее, поэтому план «хромая лошадь» был закинут в дальний ящик.       Ну и самое главное — восстановить режим сна и сделать что-то с внезапно появившейся вредной привычкой. Последнее время Рэймонд зачастил курить. К слову, он всегда был против курения и никогда не курил, но ситуация довела его до белого каления и он вдруг решил, что покурить — отличный способ расслабить организм. Юан бы, конечно, сказал, что-то из разряда «ежедневный онанизм — укрепляет организм», но Рэймонду было немного не до такого радикального метода лечения синдрома хронической усталости. Или нет?       Ледяная вода обжигала кожу Рэймонда. Заставляла его невольно вздрагивать и покрывала все его тело мурашками. Лучшим способом очистить мозг от ненужных мыслей, по мнению Рэймонда, был леденящий и бодрящий душ.       Парень стоял под холодным душем, упираясь лбом в стену и ни о чем не думая. Он закрыл глаза, стараясь просто расслабиться. Расслабишься тут, когда среди бесконечного спокойствия и умиротворения в голове вдруг всплывают всякого рода грязные мыслишки.       У него просто потрясающее тело. Стройное, красивое, божественно рельефное, безумно сексапильное и в какой-то степени невероятно развратное. И в несвойственных его привычному внешнему виду татуировках. На правой руке от самого запястья и до лопатки красовался офигенный рукав. На левой руке он давно ничего не набивал, поэтому там процесс создания рукава остановился на сгибе локтя. Были еще пара татуировок на спине, одна на груди, одна на бедре и также одна над правым коленом. Он сам себе противоречил. Хотя бы тем, что снаружи был весь из себя гусь педантный, а под одеждой были не только кучи татуировок, но и проколотые соски.       Терапия под названием «охлаждение траханья» длилась вот уже практически полчаса. И все эти полчаса Рэймонд боролся с возникающими мыслями о Юане. И все бы ничего, только вот мысли эти пробудили древнее зло, так сказать. Парень до последнего надеялся, что это лишь фантомные боли или отголоски его бурной личной жизни в прошлом. Но стоило ему открыть глаза и посмотреть вниз, как все становилось куда серьезнее. — Никто же не узнает об этом, верно?.. — парень томно прохрипел и провел рукой вниз по своему идеальному прессу.       Он опустил руку еще ниже и с наслаждением прикусил губу, обхватив уже давным-давно окрепший стояк. Рэймонд закрыл глаза и усердно старался не представлять Юана, однако у него ничего не получалось. Подсознание подкидывало ему неплохие такие сюжетики с участием воришки. И Рэймонду это дико нравилось. Одни мысли возбуждали его настолько, что с его губ срывались возбужденные хриплые стоны. А что с ним было бы, будь это не фантазиями, а реальностью?       Душ перестал казаться таким уж ледяным, так как сам Рэймонд сейчас не на шутку разгорячился. Парень то прикусывал нижнюю губу, сдерживая себя, то позволял басистым стонам заполнять тишину, окружавшую его. Каждое прикосновение к возбужденному стояку заставляло мышцы на теле Рэймонда вздрагивать от наслаждения. И если раньше парню приходилось часами проводить ревизию сотни страниц на порнхабе, в поисках затерянной временем жемчужины, то сейчас ему хватило одних только мыслей, чтобы, наконец, разрядить свое ненасытное ружье и вздохнуть с облегчением. — Черт. — тихо прохрипел Рэймонд, пытаясь привести дыхание в порядок.       Ему было жутко стыдно перед Юаном, хоть тот этого и не видел, и Рэймонд надеялся, что однажды, если Юан все же узнает о том, чем он тут занимался, пока у них был такой ураган в жизни, то он будет прощен за свое поведение.       Сейчас ему не хотелось ни о чем больше думать, так как после такого бурного похода в душ ему стало гораздо легче мыслить нормальными мыслями, мыслить которыми ему было лень.       Рэймонд вышел из душа, обмотал полотенце вокруг бедер и пошел прямиком в свой кабинет за листком бумаги и ручкой. Парень решил всерьез заняться исполнением третьего пункта своего небольшого, но важного жизненного плана.       Он сел за кухонный стол, стоящий напротив широкого окна и начал писать. Потом все же зашторил окно и взялся за письмо основательно.

» Привет, это снова я. Ты, наверное, догадался, что я совершенно не умею излагать свои мысли на бумаге, но для тебя я постараюсь в полную силу. Нам есть, что обсудить. Я хотел бы поговорить с тобой лично, но в силу обстоятельств у нас нет такой возможности. Поэтому, мне остается только писать тебе письма и оставлять их в твоем «секретном» месте, про которое я не должен знать, но знаю. Мне правда жаль, что все вот так убого вышло из-за меня. Знаешь, за последнее время я сменил очень много стран и городов, пытаясь каждый раз начать жизнь с чистого листа. И мне всегда казалось, что проблема была в моем окружении. Однако, после встречи с тобой я понял, что самая главная и огромная проблема заложена, скорее, во мне, нежели в тех, кто меня окружал. Ты угадал, я родился и вырос в Великобритании. У моей семьи был небольшой двухэтажный домик в Брайтоне, и я всегда был уверен в том, что мы там навечно счастливы. В 17 лет я первый раз отправился в путешествие один. Помнится, я тогда поехал в Германию и остался там на полтора месяца. Мне всегда было интересно попробовать себя в качестве взрослого и самостоятельного. И тогда я считал, что если я уеду от родителей и буду жить в другой стране, то тогда я буду жуть каким взрослым. Знаешь, поначалу мне было очень весело от одной мысли, что я в 17 лет живу один в другой стране. Мне не было стыдно от того, что мои родители жутко волновались, если я не отвечал на их звонки вовремя. Тогда я считал, что это показатель некой крутости, если ты не позволяешь себе быть сопляком и маменькиным сынком. А сейчас я бы всё отдал за то, чтобы поговорить с ними хотя бы один раз. У нас в Брайтоне была собака. Чересчур большой и странный Джек-Рассел. Мы называли его Хашбрауном, потому что он был толстеньким ха-ха. Я безумно по нему скучаю. Ты, наверно, скажешь «заведи собаку, в чем проблема?». А проблема в том, что я слишком сильно к ним привязываюсь. С животными очень тяжело прощаться, и я не уверен в выносливости собственного организма, если это касается потери лучшего друга. Когда мы встречаем кого-то особенного, мы отдаем ему все свое время, он поглощает все наши мысли, и всякий раз нам приходится его терять. Как-то все слишком трагично получается в этом письме. Молюсь всеми конечностями, чтобы бомжи все-таки это не читали, а то устроят еще потом пьесу по реальному сценарию и как мне жить с таким нахальным нарушением авторских прав. Я нашел твое письмо. И я как дурак прошерстил все в округе в радиусе двух часов ходьбы пешком, в надежде найти тебя и поговорить. У меня ничего не получилось. Из нас двоих, бандит, лучший сыщик все-таки ты. Признаюсь честно, мне было невыносимо больно читать твое письмо. А потом я задумался и понял, что еще больнее все это время было тебе. Пожалуйста, даже если ты не можешь совладать со своими мыслям, я прошу тебя, подари мне хотя бы один шанс попытаться все исправить. Нам просто охренеть как необходимо увидеться до тех пор, пока твои мысли не добрались до сердца. Рэймонд М.»

      Парень аккуратно сложил лист бумаги, на всякий случай опять написал на обратной стороне свои контактные данные, и положил письмо в конверт. Конверт нужен был на случай всякого случая, чтобы само письмо не пострадало в первую очередь от любого природного и не природного воздействия. Он безумно хотел, чтобы письмо оказалось у Юана в руках, а не у случайных прохожих, школьников или алкашей. Или у случайного прохожего школьника-алкаша… Всякое в жизни бывает, знаете ли.       Рэймонд никому не рассказывал в таких деталях подробности своей жизни и прошлого в целом. Разве что Энтони. Он решил быть максимально честным перед Юаном. И даже если он никогда не прочитает ни одного этого письма, на совести у Рэймонда будет хотя бы немножечко легче. — Вот так. — парень аккуратно заклеил конверт и положил перед собой на столе.       Его сердце отчего-то забилось в необъяснимом волнении и страхе. А что, если Юан и правда прочитает это письмо? И другие письма тоже? Что тогда он будет думать про Рэймонда? И захочет ли вообще увидеться с настоящим Рэймондом, а не тем, за кого он себя выдает, пытаясь защитить себя от самого себя же.       Рэймонд взял со стола полупустую пачку красного Marlboro и достал из нее сигарету. Прикурив от своей коллекционной зажигалки, парень выдохнул никотиновое облако и блаженно вздохнул. Он верил в то, что все, что он делает — не напрасно. Всегда, когда стараешься, в конечном итоге получаешь хотя бы что-то. Ему было бы легче даже просто увидеть Юана где-то на улицах Нью-Йорка, чтобы знать, что он живой.       До уборки у Рэймонда сегодня так и не дошло. А еще он забыл побриться, хотя изначально он с этой целью в душ и направлялся, но тот пикантный исход событий ему понравился гораздо больше запланированного.       Ближе к вечеру он решил сходить в свое любимое кафе, в котором подавали потрясающе вкусный чай. Не такой вкусный, как заваривал он сам или как заваривал Энтони у себя в магазинчике, но все равно достойный внимания и времени. — Рэймонд? — удивленно спросила Джулия, глядя на непривычно одетого парня.       Она привыкла видеть его с иголочки одетым в дорогие костюмы, в красивых пальто, а сейчас на нем были батины треники, толстовка, стеганая куртка, черные Nike Air Uptempo и капюшон, скрывающий осиный улей на голове.       Парень улыбнулся, глядя на девушку. — О боже, что с тобой случилось. — Джулия огорченно проскулила, глядя на лицо Рэймонда, покрытое щетиной и признаками недосыпа. — У тебя что, чума? — Как бы не так. — улыбнулся Рэймонд и прошел мимо девушки, направившись к своему любимому месту у стены.       Там всегда было гораздо тише, чем в других уголках кафе. И там никогда не курлыкали о неразрывной любви парочки, которые впервые встретились после недели общения на тиндере. — Нет, ну правда! — девушка села за тот же столик, что и Рэймонд. Рэймонд поднял глаза на Джулию, и та расплылась в довольной улыбке. — Нет, ну вид у тебя кошмар. — она пыталась подобрать слово в голове. — Кошмар какой сексуальный! Ты знаешь, тебе идет щетина. И видеть тебя не в костюме довольно непривычно, но мне нравится! — Я есть хочу. — сказал Рэймонд, с ухмылкой глядя на разразившуюся фантазиями девушку.       Рэймонд не особо любил такое избыточное внимание к себе со стороны Джулии. Девушка она очень разговорчивая и временами супер болтливая, поэтому Рэймонд знал и подробности ее личной жизни, хотя совершенно не горел желанием это знать, и о том, какой начальник на ее второй работе мудак, и о том, как ей тяжело платить счета за квартиру. Он знал, что у нее есть парень, который, судя по всему, безумно любил ее. И совершенно не понимал, как она тогда, будучи в отношениях, позволяет себе так открыто флиртовать с ним. — А, да, точно, прости! — Джулия засмеялась и вытащила из кармана блокнот и ручку. — Что желаете отведать, рыцарь? Мясца хочешь? У нас такую обалденную вырезку завезли — пальчики оближешь!       Противостоять соблазну сожрать кусок мяса он не мог. Он большой, крепкий и здоровый парень, который любил вкусно пожрать. А если это вкусное мясо, то было вообще просто потрясающе. Поэтому Рэймонд сразу же согласился и плевать он хотел на то, во сколько ему в итоге это все обойдется. Деньги у него всегда были и будут. Спасибо прошлой работе.       Джулия ушла обслуживать другие столики, за которые она сегодня была ответственной, а Рэймонд остался наслаждаться долгожданным одиночеством и потрясающим стейком. После своего плотного ужина парень не торопясь выпил чай, также не торопясь дал всему улечься в желудке, еще более неторопливо встал из-за стола, катастрофически медленно расплатился и стремительно быстро ушел домой.       По пути домой парень заглянул в секретное место Х, где перед уходом оставил новое письмо. Конверт лежал в укромном месте, все такой же одинокий и такой же нетронутый. Хотя бы не обосранный, что уже значительно облегчало душу. Далее на пути находился его книжный магазин, на котором уныло висела табличка «Магазин закрыт на ближайшую неделю. Приносим свои извинения за доставленные неудобства!». Парень достал из кармана ключи и зашел внутрь. Ему стратегически необходимо было взять что-то почитать.       Рэймонд задумался, считается ли это кражей, если он зашел в закрытый магазин, взял товар и ушел, не расплатившись. Потом он все-таки решил прийти к выводу, что кражей это не является, а если он и украл, то только у самого себя. А красть у самого себя глупо и бессмысленно, поэтому Рэймонд предпочел просто заткнуть идиотский поток нелогических логических размышлений и просто взять нужную ему книгу.       Но тут случилась следующая проблема. Что ему почитать? Какой-то сопливый любовный роман, чтобы он еще раз убедился в том, как у него все плохо и отстойно на личном фронте в последнее время? Взять детектив, чтобы ему потом снились сцены кровавой расправы посреди ночи и чтобы он прислушивался к каждому скрипу на протяжении всей недели? Взять что-то из фантастики? Ну уж нет, Рэймонд совершенно не пылал любовью к вымышленным событиям и персонажам. Что тогда оставалось? Книги по развитию продуктивности и самообразования? Бизнес-тренинги «Как стать успешным предпринимателем, имея один доллар в кармане»? Или пособие для матерей-одиночек о том, как воспитать своего ребенка так, чтобы стать для него и матерью, и отцом? — Кажется, кто-то сегодня останется без книги. — тихо сказал Рэймонд, разглядывая под светом фонарика на телефоне корешки книг на полках. — Кто вообще читает всю эту ересь?       Парень подошел к прилавку с классической литературой и завис. Он пытался вспомнить, что именно из всего этого он не читал, но поскольку память покинула чат на сегодняшний вечер, Рэймонд решил взять любую книгу рандомно и выйти. Он закрыл глаза и вытянул руку перед собой, пытаясь нащупать что-нибудь потолще и поинтереснее. — Попалась! — тихо прошептал парень и вытянул книжку, которую выбрал наугад. Рэймонд навел свет фонарика на обложку и скривил недовольную гримасу. — Как символично. — парень надулся на самого себя. — Достоевский «Идиот»…       Обидеться на то, что тебя обозвала книжка — в стиле Рэймонда. Особенно это было в его стиле тогда, когда у него было прекрасное настроение и поводов доебаться вообще не появлялось. Всем нам время от времени просто стратегически необходимо до чего-то доебнуться, чтобы уровень окситоцина (Окситоцин — гормон, вызывающий чувство полного удовлетворения) в крови поднялся.       Рэймонд сунул книжку под локоть, выключил фонарик и поковылял на выход. Вечер обещал быть интересным, хотя бы по той причине, что настроение у него сегодня было немного выше средней нормы. Однако, стоило ему прийти домой, как весь энтузиазм растворился. Книжка осталась лежать на прикроватной тумбочке, а сам Рэймонд остался лежать пластом на кровати. Ошеломительная продуктивность! Из всех продуктивных дел сегодня Рэймонд лишь отменно подрочил и написал Юану письмо.

***

      На следующее утро Рэймонду было как-то непривычно тяжело. Обычно он легко вставал в невыносимую обычным среднестатистическим соням рань, и чувствовал себя прекрасно на протяжении всего дня. Но сегодняшнее утро было каким-то особенным. Особенно странным и особенно ленивым.       Едва продрав глаза, Рэймонд сполз с кровати и торопясь прохромал в сторону туалета. Парень выпил слишком много чая перед сном и его мочевой пузырь не выразил ни малейшей благодарности, крича и моля о пощаде.       Парню и так было не совсем легко ходить, но по утрам ему было особенно тяжело передвигаться, ибо после сна Рэймонд зачастую хромал немного сильнее, чем обычно днем или вечером по причине того, что спал он очень буйно и во сне довольно неудачно ложился на больную ногу. Тем более дома он ходил сам, без трости, ибо стучать тростью по паркету — пидорство со стороны Рэймонда как соседа с самого верха жилого комплекса. Врагу не пожелаешь такого соседа. Поэтому, парень не только не хотел доставлять дискомфорт живущим снизу, но и не хотел сам наслаждаться восторженным оркестром по батареям. Рэймон шел и страдал. Страдал, потому что жутко ломило бедро и прострелом отдавало в колено. Страдал, потому что вот-вот обоссытся и придется еще и стиркой с утра пораньше заниматься.       Зайдя, наконец, в туалет, Рэймонд столкнулся со следующей проблемой, которая по утрам представляла собой босса 100 уровня. Ладно с ним, с утренним стояком. Нехитрое дело на 27 году жизни приспособиться к хитростям похода в туалет в чрезвычайных физиологических ситуациях организма. Проблема возникла оттуда, откуда никто не ожидал. Так сказать, нагрянула со спины. Каким-то образом, на его спортивках завязочки на поясе образовали тугой узел. Подобные узлы чаще всего образуются на ненавистной всеми в канун рождества гирлянде. Рэймонд иногда завязывал спортивки впопыхах как попало, и обычно это не доставляло ему проблем, ведь он парень терпеливый и спокойно может развязать узелок. Но не тогда, когда на клапан давит с такой силой, что напором можно снести унитаз с петель. — Ну давай жеееее!.. — обреченно проблеял сонным басон парень, нетерпеливо пытаясь разрулить проблему. — Ну же! Узелок то давал слабину, то, наоборот, затягивался еще сильнее. — Ну я же сейчас обоссу штаны! — Рэймонд думал, что если орать на штаны, то они, вероятно, испугаются и развяжутся быстрее.       Глупо? Да. Однако это сработало, штаны были развязаны и на все пространство санузла раздался довольный, громкий, победный стон. Первые 40 лет детства — самые сложные в жизни каждого мальчика. Рэймонду было всего 27 годиков и он был на середине пути своего мальчишеского взросления. Поэтому, поиграв в войнушку с унитазом, победно обрадовавшись после попадания ровно в цель, парень гордо натянул штаны обратно на жопу и пошел мыть руки.       Зевнув так, что нижняя челюсть чуть не совершила самовывих из этого мира, Рэймонд решил, что неплохо было бы накормить вопящий желудок и выпить кофе. Стоп, что? — Кофе? — парень удивленно переспросил у самого себя. — Ты что, заболел?       Рэймонд приложил ладонь ко лбу, чтобы на всякий случай исключить из списка возможных причин какое-либо серьезное физиологическое отклонение в виде простуды или чего похуже. Казалось бы, что такого странного в том, чтобы выпить кофе? НО суть заключается в том, что обычно кофе он пил только в трех ситуациях: 1) Если ему хотелось острых ощущений. 2) Если при очередных новостях о том, что кофе уменьшает риск развития диабета второго типа, болезни Паркинсона, рака груди и толстой кишки, в нем проснулся дух всеисцеляющей профилактики. 3) И если он опять забыл, что у него аллергия на кофе.       Второе случалось редко, но метко. У Рэймонда в принципе никогда не было предрасположенности к развитию диабета, а рака груди так тем более, но убедительные заголовки на новостных порталах делали свое дело и он пил эту, как он говорит, отраву.       Сегодня не замечалось ни рака груди, ни амнезии, ни желаний вбросить адреналина в сердечнососудистую, поэтому на столе появилась привычная уже всем кружка чая. Думаю, по состоянию на сегодняшний день, можно было уже спокойно говорить, что Рэймонд состоит на 70% из чая, а не из воды…       Он, кстати говоря, обладал исключительными навыками в области кулинарии. Приготовить он мог всё и делал он это настолько вкусно, что сам каждый раз поражался, где он всему этому научился. Хейтеры скажут фотошоп — Рэймонд скажет холостяцкая жизнь на протяжении 27 лет. У него, конечно, были отношения в прошлом и далеко не одни, но готовить ему никто не хотел и не собирался. Все считали, что Рэймонд должен готовить, потому что «ну он же умеет».       Парень быстро сделал себе поесть и сел за стол, на котором еще со вчерашнего дня остались несколько листов бумаги и ручка. Руки сами потянулись творить очередной шедевр современной художественной литературы.

» Доброе утро! Я только что отменно поджарил себе яйца! Ты бы видел, как круто у меня получилось, просто обалденно! Они получились такие румяные и с хрустящей корочкой, но внутри все равно мягкие. Надеюсь, у тебя все хорошо! И надеюсь, что ты не торчишь на улице очень долго в своей прозрачной куртке и летних кроссовках. Я забыл, на чем я вчера остановился.»

Парень задумался и сурово напряг мозги.

«Я рассказывал про то, как переехал в Германию. Месяц я прожил в Дюссельдорфе, потом перебрался в Дрезден и оттуда через полмесяца я уехал в Чехию. Тогда я еще учился в школе, поэтому у меня были целые летние каникулы, чтобы делать то, что я хочу и там, где мне хотелось. В Чехии мне не удалось задержаться даже на месяц. Там на меня все как-то давило, да и сам факт того, что приближался новый учебный год, давил на меня еще сильнее. Поэтому, в конечном итоге, из Чехии я перебрался обратно в Брайтон. Сейчас с уверенностью могу сказать, что тогда мне было безумно одиноко. Будучи семнадцатилетним я не особо понимал этого, поэтому считал, что я просто проявил ответственность перед школой. С родителями у меня в то время были немного странные отношения. Я был единственным сыном в семье, родители говорили, что долгожданным. Мама никак не могла забеременеть, поэтому можешь смело называть меня пробирочным. Меня сделали через ЭКО. Родители всегда переживали за меня сверх нормы, а меня тянуло на всякого рода приключения, которые в итоге доводили мою жопу до инсульта. В 18 я загорелся огромной мечтой. Да, тогда они у меня еще были ха-ха. Я безумно хотел стать пилотом. Прочитал все возможные и невозможные книжки про управление самолетами, про аэродинамику и кучу всяких разных пособий. Даже нашел авиашколу, в которую хотел бы пойти после выпускного. Но родители были против, так как в их понимании быть пилотом равно разбиться в авиакатастрофе. Мне не разрешали идти в авиашколу и в итоге после выпускного я тупо продолжил жить в разных странах по несколько месяцев. Потом это все как-то затянулось и я прожил целый год в Барселоне. Не знаю, был ли ты там, но если не был, то я бы хотел тебе показать этот город. Там очень красиво. Жарко, но привыкаешь. А еще там очень вкусно готовят! Я научился готовить много разных вкусностей испанских и если ты хочешь, то я могу приготовить и тебе. Из Барселоны меня вернула армия, в которую я резко захотел пойти в конце того же года. В Англии давным-давно отменили обязательный призыв солдат. Вроде, в 1963 году, и с тех пор армия в Англии всегда была делом добровольным и служить там могли столько, сколько душе влезет. Я отслужил два года, после чего подписал контракт и пошел в совершенно иную армию. Нас перевезли на территорию Афганистана. Сначала мы были на исполнении операции Veritas, а после того, как мы ее успешно выполнили в 2014 году, большая часть из нашей небольшой команды уехала домой, не имея никакого желания даже вспоминать о том, что мы пережили. А я остался на операцию Toras, которая началась в 2015 году, во время которой меня ранили.»

      Парень закрыл глаза, потому что писать все это было невыносимо тяжело. Вновь вспоминать о самом страшном этапе своей жизни, вновь чувствовать эту боль. По щекам покатились горячие слезы.

«А когда меня вернули в сознание, я узнал, что моих родителей больше нет.»

      Парень пытался написать еще хоть немного, но не мог. Из глаз текли слезы, руки дрожали и голова совершенно не думала. Он опять вспомнил. Несколько раз он пытался начать писать дальше, но в итоге просто зачеркивал каждое новое слово. Рэймонд решил, что лучше для него же будет, если он не станет терзать себя этими воспоминаниями. Он просто написал свое имя внизу страницы и контактные данные на обороте листа. Сложил письмо в конверт и навсегда заклеил его. Во всяком случае, навсегда для себя. Еще одно такое письмо и ему самому придется задуматься о поиске психотерапевта.       К тому моменту, как парень дописал письмо, его завтрак уже был холоднее, чем льды в Арктике. Но он все равно всё съел, так как даже если это и превратилось в несъедобную гадость, деньги за продукты он платил из своего кошелька и выбрасывать их на ветер — кощунство.       Но еще большее кощунство — кормить себя холодной едой, которую Рэймонд недовольно запихивал в рот и обиженно пережевывал. Это не было хуже по ощущениям, чем то, что происходило между ним и Юаном, но тоже могло быть включено в список самых неприятных вещей по мнению 27-летнего парня из Брайтона. Естественно, после пункта о катышках на одежде.

***

      И вот уже на протяжении практически двух недель парень каждое утро начинает с написания очередного письма для того, кто их не читает. Рэймонд писал о том, как проходили его дни, писал о том, что было с ним раньше, в какие страны он пытался переехать, но все равно рано или поздно возвращался назад. Писал о том, как мечтал найти настоящую любовь, и как ему до сих пор не удалось этого сделать. Он был максимально честен и откровенен в своих письмах.       И он каждый день в надежде приносил свои откровения на то же самое место. На то место, где более старые письма уже давным-давно скрылись под увесистым слоем снега, а более новые письма лежали сверху и никому не были нужны.       Он не искал Юана, как ему и сказал Энтони, но все равно вглядывался в лица проходящих мимо него людей на улицах Нью-Йорка. Все равно приходил в парк. И все равно оглядывался, в надежде увидеть за своей спиной желтый шарфик со свежим выпуском газеты Brooklyn Eagles. Он продолжал быть никому не нужным и совершенно одиноким в этом огромном городе. Продолжал быть тем, кем являлся все последние годы.       Рэймонд и подумать не мог, как сильно изменит его отношение к жизни эта загадочная встреча с Юаном. Он впервые за многие годы почувствовал нужду в том, чтобы увидеть человека. Он никогда ни перед кем не показывал своего одиночества. Глядя на него в толпе, обычный человек с трудом смог бы сказать, что вот именно этот конкретный парень страдает от постоянных ночных кошмаров, что он последнее время курит как паровоз и совершенно не обращает на это внимание. И самое главное, никто не сможет, глядя ему в глаза, с уверенностью сказать, что он чувствует. Он никогда не давал повода усомниться в том, что у него все хорошо.       Последнее время Рэймонд то и дело был занят поиском хотя бы какой-нибудь информации о таинственном библиотекаре. Он проводил все свое свободное время погружаясь в ноутбук с головой. И даже если был не особо свободен — в то время, как находился на работе у себя в магазине — он все равно искал. Наш 27-летний инспектор Гаджет был настолько успешен в своих поисках, что нашел ровным счетом целое ничего. Как будто кто-то действительно пять лет назад тупо по фану принес надгробие и решил подъебнуть всех жителей вокруг страшными байками о призраке странствующего библиотекаря.       На кладбище Вечнозеленых Рэймонд уже стал вип-посетителем. Он прошерстил все вокруг надгробия в радиусе ста метров, в надежде найти ну хотя бы что-нибудь. В какой-то момент он был бы уже счастлив увидеть, как бомжи воруют принесенные людьми книжки, чтобы наконец успокоиться и забросить поиски в дальний ящик. Ровным счетом туда же, куда улетел план «Хромая Лошадь», направленный на восстановление прямохождения Рэймонда.       На протяжении вот уже четырех дней Рэймонду постоянно кажется, что все вокруг его жутко наебывают. Он, вроде, давно уже не жил в России, а ощущение осталось прежнее.       Все верно, Рэймонд из фазы «отрицание» резко перешел в фазу «депрессия», пропустив на своем эволюционном пути не только пару ступеней развития, но и пару стадий в модели Кюблер-Росс. (Психологическая модель «отрицание — злость — торг — депрессия — принятие»). Теперь даже фраза «время лечит» вызывала у него дикую ярость, так как по его мнению, время только лишь прибавляет седых волос на его голове, которых там совершенно не было.       Еще и как назло было очень, очень очень, чересчур очень пипец как много посетителей в магазине. И всем постоянно что-то было нужно от Рэймонда. Бабулькам — помочь прочитать, что написано на предпоследней странице богом забытого романа после строчки про количество тиражируемых экземпляров. Подростки толпами скупали книжки про важность саморазвития, взрослые дядьки покупали кулинарные сборники «Пирожки от А до Я. Все тонкости приготовления идеального пирожка без помощи женщины.». Молодые девушки, которым едва исполнилось 19-20 лет заезжали в магазин со своими детскими колясками, пачкая идеально натертый до блеска кафельный пол и нарушая тишину и спокойствие детскими визгами и воплями. Была так же категория девушек, отчаянно пытавшихся соблазнить Рэймонда. Они все как по единому образцу звали Рэймонда вооооооот в тот самый дальний отдел, чтобы он лично проконсультировал, какую книгу лучше купить. И все до единой в конце добавляли «просто мне так одиноко по вечерам, поэтому решила купить книжечку почитать!».       Каменное ебало Рэймонда в сочетании с его мастерским умением тонко подъебнуть делали свое дело, но почему-то девушки после того, как Рэймонд советовал им купить книжку «Как правильно соблазнить мужчину гораздо старше тебя» обижались и обзывали его хамом. А он после этого сидел довольный и счастливый, потому что нашкодил как в детском саду.       Рэймонд так же по-прежнему приходил в чайный магазин. Когда-то надолго, когда-то не совсем, потому что в разные дни его внезапно нагрянувшее депрессивное состояние по-разному себя проявляло. И когда-то оно давало Рэймонду возможность нормально говорить ртом, а когда-то его просто лучше было не трогать, чтобы он не завонял.       Они с Энтони все так же обсуждали события прошедших дней, все так же обсуждали мужские пьянки и теперь еще и курить вместе ходили, так как Рэймонд стал бывалым раком с легкими. (Именно так).       А еще парень на время забыл про свои замашки английского дэнди и теперь его повседневным костюмом-тройкой были треники, толстовка и щетина. Все то же канонное трио, все те же сексуальные черты. Джулия была просто в восторге от бомжа-алкаша Рэймонда.       Рэймонд, как обычно это было по вечерам, сидел у Энтони в магазине и пил литрами чай. Он крутил у себя в голове имя с того самого надгробия и в какой-то момент понял, что мозг забыл, какая там была написана фамилия. — Ю… — парень задумчиво нахмурил брови. — Ю… Анаэль… — М? — Энтони только вернулся от кассы. — Ты о чем? — Не могу вспомнить, какая фамилия там была написана… — Рэймонд прикрыл глаза. Пытаясь представить хотя бы визуально. — Ю… Ю. Анаэль. Черт, да что ж там было… Ю Анаэль. — Мне кажется, мы с тобой допустили какую-то роковую ошибку в процессе твоего психотерапевтического лечения. — с уверенностью заявил Энтони, глядя на Рэймонда с ободком на голове.       К слову, Рэймонд всю свою жизнь следил за тем, чтобы волосы были красиво уложены, а сейчас он тупо мыл голову и убирал волосы с лица ободком. Принцесса. — М? — Рэймонд отпил чай. — Почему ты так считаешь? По-моему, все просто отлично. Я пишу никому не нужные письма. Тупо торчу дома, никого не ищу, ничего не делаю и как офисный клерк работаю работу в своем чертовом магазине, а в свободное время просто ищу информацию про вашу городскую легенду. Куда еще лучше-то?       Огрызался Рэймонд гораздо чаще в последнее время, чем улыбался или шутил. Энтони на него не злился, хотя иногда парень был просто чертовски невыносимым. — Рэймонд. — старичок устало вздохнул и снял очки. — Скажи честно, ты все еще его ждешь? Рэймонд поднял не то свирепый, не то разочарованный взгляд на Энтони. — А что, не должен? — парень все время ждал хотя бы какого-нибудь сигнала от Юана, но за два месяца получил только повышенное давление и усилившуюся депривацию сна. — Хочешь, чтобы я все бросил после того, как два месяца ждал как последний кретин? — Понимаешь, он ведь гораздо младше тебя… Его мысли могут быть еще не до конца сформированы и возможно он уже давным-давно про тебя забыл. Тебе скоро будет 28 лет, а ему по-прежнему будет 20. Энтони посмотрел на Рэймонда и не понял ни единой эмоции, которые были на его лице. Парень ухмылялся, глядя куда-то в сторону книжной полки, рядом с кассовым аппаратом. — Рэймонд? — Энтони стало даже немного жутко от этого зрелища. — Вы все меня за идиота держите. — Рэймонд усмехнулся и устало потер переносицу. — О чем ты?.. — голос Энтони отчего-то дрожал в испуге. — Я не считаю тебя идиотом, Рэй. — Ты все эти книги читал? — парень кивнул на книжную полку рядом с кассой. — Ну да, ты же знаешь, что я приношу сюда те книжки, которые читаю последнее время. — О чем книга Джозефа Хеллера «Поправка-22»? — парень смотрел на Энтони тем самым взглядом, которым люди смотрят на тех, кто им откровенно лжет.       Это был не просто вопрос о книге. Не просто потому, что Рэймонду резко стало нечего почитать. Это была его любимая книга. Это была книга, которую он прочитал вдоль и поперек. Книга, каждый залом на корешке которой он знал наизусть. Это была книга, которую он когда-то подарил Юану.       Энтони молчал, даже не пытаясь хоть как-то оправдаться перед Рэймондом. — Я купил ее недавно… — Энтони тихо сказал, глядя Рэймонду в глаза. — В каком-то комиссионном магази… не…       Рэймонд улыбался. Он знал, что это была чистая ложь. Он знал, что его опять обманули. Но он никак не мог поверить в то, что его обманул тот, кому он доверял. — Как там однажды написал Эльчин Сафарли в книге «Мне тебя обещали»? — его улыбка стала такой обезумевшей. — Рэймонд, я не понимаю, о чем ты говоришь. — Энтони нервно сглотнул. — Удары в спину чаще всего наносят те, кого защищаешь грудью.       Парень засмеялся и прикрыл лицо рукой. Ему было совершенно не смешно. Ему просто в очередной раз сделали больно. — Рэймонд, послушай меня… — Энтони пытался его успокоить. — Привет сири! — Рэймонд, смеясь, сказал достаточно громко, чтобы дошло до чужого телефона. — Позвони по громкой связи контакту Анаэль! Энтони побледнел, а Рэймонд перестал смеяться, когда откуда-то из кармана пальто послышались гудки. — Привет Энтони! — раздался из телефона до боли знакомый голос. — Я же говорил, что сам позвоню попозже! — Привет, Юан. — ответил голосу в телефоне Рэймонд, глядя на Энтони.       Голос в телефоне замолчал. Юан из тысячи мог узнать этот низкий, бархатистый, безумно приятный голос с сексуальной хрипотцой. — Рэймонд, успокойся, прошу! — Энтони вскочил со стула и протянул руки в сторону своего пальто, в котором и лежал его телефон. — Сядь. — тихо сказал парень, посмотрев на Энтони.       Верите или нет, но даже Юан по ту сторону телефона нашел место и сел. Невозможно было не подчиниться этому голосу. — Дай мне все объяснить, пожалуйста! — Энтони тоже сел, ибо злить сейчас Рэймонда было самой плохой затеей. — Знаете, когда вы облажались? — парень усмехнулся и спокойно допил чай из своей кружки. — Боже, да у вас двоих был просто идеальный план! — Рэймонд… — Энтони все пытался как-то успокоить парня, но попытки были тщетны. — Я никогда не говорил тебе, что ему двадцать лет. — Рэймонд улыбнулся.