Язык силы

Эмили знает, что она об этом скорее всего пожалеет. Эмили знает, что в лучшем случае ее снова одарят этим приторным оценивающим взглядом и выставят за дверь. Эмили нисколько за него не волнуется, нет. Ей просто нужен высший балл по лабораторной и нормальный напарник, который не пропадает на несколько дней из поля зрения. Чем ближе она подходит к незнакомому, но нужному ей дому, тем девичьи шаги становятся все короче. Тише. Может, сделать все самой?.. От него ведь все равно будет мало толку, верно?.. Эмили останавливается. Резко выдыхает. Хлопает себя по разгоряченным щекам. И все-таки нажимает на чертов дверной звонок. Слишком много чести. Видя на пороге своего дома знакомую невысокую шатенку с плотно поджатыми губами и таким до противного решительным взглядом, Билли даже не удивляется. Не понимает, но не удивляется. Чего не скажешь об Эмили. Девушка даже приоткрывает рот в немом вопросе: заранее подготовленная воспитательная речь забыта напрочь. Перед глазами теперь только разбитые в кровь чужие губы и усеянное ссадинами серое лицо. Эмили невольно отступает, шарахается. — Это Стив так тебя?.. — неуловимое беспокойство все же прорывается. Натянуть маску безразличия никак не получается. Да и не хочется вовсе. Эмили впервые, наверное, видит разбитого во всех смыслах Билли Харгроува. Билли между тем хмурится, а взгляд девушки невольно переводится на его разбитые костяшки — она почти уверена в своей догадке. Нет, ну, а кто еще способен так искусно разукрасить этого самодовольного эгоиста-новичка? — Тебя не было сегодня в школе, а лабораторную нам сдавать уже на следующей неделе, — Эмили не знает, кому молиться, чтобы ее голос звучал уверенней. Чтобы Билли Харгроув не напридумывал себе чего лишнего. Она здесь и правда только из-за домашки. — Так сделай ее сама. Мне сейчас не до этого, — непринужденно заявляет Харгроув и натянуто скалится, словно проверяя нервы приставучей одноклассницы на прочность. Он до сих пор понять не может, на кой черт к нему вообще привязали эту девчонку-старосту — ему не пять лет, за ним не нужно ходить и подтирать. Сам как-нибудь «адаптируется». Билли Харгроув еще в первый день для себя решил, что она точно не в его вкусе: слишком тихая, слишком отстраненная. Невзрачная девчонка, помешавшаяся на своей идеальной успеваемости, идеальной репутации. Зануда, одним словом. Эмили тупо смотрит на высокорослого блондина и едва не давится от его, видимо, врожденной наглости. В ясных голубых девичьих глазах загорается недобрый огонек. — Что, прости?.. Нет, Харгроув. Это неправильно, нечестно, — по-детски наивно возражает она и поджимает губы. Билли не сдерживается: смеется ей прямо в раскрасневшееся от негодования лицо. — А я разве правильный? Разве я честный? Эмили молчит. Совсем не чувствует, как чужие цепкие пальцы смыкаются на ее тонком запястье. — Проваливай, милая. Нянька мне не нужна, — Билли едва не шипит ей в лицо вместо «прощай». Девушка чувствует, как все тело пробирает противная леденящая дрожь. Высвободить руку никак не получается, а Харгроув продолжает непроницаемо смотреть своей жертве прямо в глаза, жадно изучать каждую переменчивую эмоцию на ее бледнеющем лице. — Ты больной, Харгроув. Б-о-л-ь-н-о-й, — цедит сквозь зубы в бессилии Эмили, наконец освобождаясь из цепкой хватки. — Я не знаю, откуда ты там вылез, но у нас здесь так принято — работать вместе, помогать друг другу. А не спихивать все на одного!.. Я не буду без тебя ничего делать, понял! Билли смотрит на взвившуюся девушку и не понимает, как он еще не сорвался. Эта идиотка выводит его покруче любых закидонов Макс. Раздражает сильнее, чем его прогнивший лицемерием примерный папаша и тупая Сьюзан, перед которой приходится стелиться, лишь бы не получить очередную порцию ударов от отца в целях воспитания и профилактики. Эмили словно не из его конченного мира. Другая. Чужая. И уже за это он готов сжимать ее запястье до хруста. Снова и снова. …но почему-то в самый последний момент он отпускает. Отстраняется. Бежит. — Завтра в четыре буду в школьной библиотеке. Опоздаешь — лабораторная на тебе.