Progressive Education

Идеально. Всё было просто идеально. Обеденный стол был безупречно сервирован, белоснежный фарфор, подаренный мамой Кёнсу много лет назад, был расставлен на кружевной скатерти. Он даже достал льняные салфетки, а они никогда ими не пользовались. Еда уже была разложена по тарелкам. Кёнсу приглушил свет и зажег несколько свечей. Он уже принял душ и надел синюю рубашку, одну из любимейших Чонина. Сейчас ему оставалось только ждать. Он посмотрел на свои часы. Было полшестого, а это значит, что Чонин мог прийти в любую минуту. Его расписание было точным до минуты. Кёнсу уже практически считает секунды до открытия входной двери, и представлял, как слышит знакомый голос, зовущий его. Он улыбнулся, просто думая об этом. Однако вместо звука ключа в замке сработал сотовый Кёнсу, напугав его настолько, что тот подпрыгнул от неожиданности. Он быстро посмотрел на экран и проверил, кто это. Чонин. — Привет, малыш, — сказал он, поднося телефон к уху. — Привет, йобо, — раздался усталый голос с другого конца. Кёнсу автоматически почувствовал, как где-то глубоко в его теле начало расти тошнотворное разочарование: — Ты сегодня поздно, да? — Мне очень жаль, йобо, — извинился он, и, хоть он и звучал искренне и добросовестно, это не изменило того факта, что он опаздывает. — Я застрял на работе, появились экстренные дела, так что ужинай без меня. Я сам разогрею себе еду, когда вернусь, а ты отдыхай, хорошо? Кёнсу с грустью посмотрел на все праздничные блюда, которые стояли на столе. — Хорошо, — пробормотал он, стараясь не звучать слишком разочарованным, каким он был на самом деле, — я-я всё сделаю. — Прости, йобо, — снова сказал Чонин, — я вырвусь домой как только смогу. Кёнсу не ответил. Не то чтобы он был ужасно расстроен тем, что младший пропустит ужин – такое случалось иногда, ведь это просто неизбежно, – но он был полностью раздавлен тем, что Чонин забыл об их сегодняшней годовщине. — Йобо? — повторил Чонин, когда Кёнсу не ответил. Старший слегка вздрогнул, смаргивая со своих глаз слёзы, что грозились пролиться и солгал: — Всё хорошо. Не торопись. Я поставлю твой ужин в духовку, чтобы он не остыл. — Спасибо, йобо. Ты лучший. Увидимся, когда я вернусь домой, — и линия прервалась. Кёнсу вздохнул и бросил телефон на стол рядом с тарелкой кимчи. Он не мог поверить, что после стольких лет совместной жизни Чонин забыл. Он положил голову на стол и позволил пролиться нежеланным слезам. Кёнсу всё ещё сидел на том же месте, когда послышался знакомый звук открывающейся двери. Он поднял голову, вытирая слёзы. Прошло всего лишь двадцать минут со звонка Чонина, он не ожидал его так рано. — Йобо? — послышался знакомый голос из коридора. Кёнсу быстро попытался скрыть следы своих слёз рукавом своей рубашки. — Я-я здесь, — позвал он, — в столовой! — Мы никогда не ужинаем в столовой, — сказал Чонин, снимая куртку и проходя через арку. Он остановился, рассматривая всю еду, которая всё ещё стояла на столе. — Вау, сегодня ты действительно выложился на полную, — он низко наклонился, чтобы нежно поцеловать губы Кёнсу. — Выглядит вкусно. — Я-я не ожидал тебя так скоро, — признался Кёнсу, пытаясь сохранить спокойствие в голосе, после стольких пролитых слёз. Он не хотел, чтобы Чонин знал, что он плакал, это всегда безумно расстраивало младшего, даже если слёзы Кёнсу были из-за пустяка. — Я собирался положить ужин в духовку, чтобы подогреть, но не успел сделать этого. Он уже, скорее всего, остыл. — Всё в порядке, — настоял Чонин, садясь напротив Кёнсу. — От него всё ещё исходит пар. Выглядит восхитительно, — и он положил каждое блюдо в свою тарелку. — Слишком много! — радостно воскликнул он, в конце концов, он всегда любил поесть. — Могу я завтра взять на работу пару блюд? — Конечно, — Кёнсу не смог сдержать улыбки несмотря на разочарования. Даже если Чонин забыл об их годовщине, было трудно злиться на человека, который так ценил его готовку. — Все остальные парни так завидуют, когда я приношу свою еду, — поддразнил Чонин. — Они говорят, что твоя еда – лучшая. Кёнсу покраснел, наполнил свою тарелку и начал есть. К счастью, еда была достаточно тёплой, чтобы остаться вкусной. — Надо пригласить кого-нибудь из твоих сотрудников к нам на ужин, — предложил он. — Мы только закончили обустраивать наш дом, было бы неплохо показать его. Чонин пожал плечами: — Возможно. Кёнсу нахмурился. Чонин был самым общительным человеком, которого он когда-либо знал. Не то чтобы Чонин отказался от возможности устроить вечеринку и похвастаться их домом, что, признался Кёнсу, было довольно приятным. — Ты не хочешь устраивать вечеринку? — спросил он, играя со своей едой, вместо того, чтобы есть. И снова, Чонин лишь пожал плечами: — Нет, я думаю, что это отличная идея, но я не уверен, что хочу приглашать своих друзей с работы. Они немного шумные. — Тогда кого ты хочешь пригласить? — с любопытством спросил Кёнсу. Чонин был в редком настроение и это заставило его волноваться. — Ну, наших старых друзей, — просто сказал Чонин, потянувшись к одной из тарелок, чтобы взять вторую порцию: — Сехун, Лухан, Исин, Бэкхён, Чанёль… Нашу старую компанию. Из школы. Кёнсу нахмурился: — Исин живёт в Китае. Не думаю, что он вернётся в Сеул только ради вечеринки. — Ах, но это будет не просто вечеринка, — с улыбкой поправил его Чонин. Опасение и любопытство возросли с неимоверной скоростью. Ладошки Кёнсу вспотели от волнения. — Оу, и что это будет за вечеринка? — Вечеринка «Добро пожаловать домой», — ответил Чонин, будто это была самая очевидная вещь в мире. Кёнсу в непонимании нахмурил брови: — И кого мы приветствуем в нашем доме? Чонин полез в карман и достал из него фотографию. Она была немного потрёпанной, старой, углы уже были изношенными. Он протянул её через стол, и Кёнсу взял подрагивающими пальцами. На фотографии была маленькая девочка не старше шести или семи месяцев. На ней было розовое платье и большой бант в волосах, она миленько улыбалась, обнимая плюшевого медведя. Кёнсу перевёл взгляд с фото на своего мужа, ещё более непонимающий, чем был. — Кто это? — Это Хара, — объяснил Чонин, его лицо расплылось в широкой улыбке, — и, с сегодняшнего дня, она официально наша дочь. Кёнсу почувствовал, как его сердце пропустило несколько ударов. — Ч-что? Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, — подтвердил Чонин, улыбаясь настолько широко, насколько возможно. — Я опоздал сегодня, потому что разбирался с последними документами. Так что, начиная с сегодняшнего дня, мы с тобой официально стали родителями, — он остановился, впервые демонстрируя своё опасение. — Эм, что ты думаешь? Статус «папа» подходит тебе? Кёнсу ответил тем, что кинулся в объятия своего мужа, не обращая внимания на тарелки с едой. Он засыпал лицо младшего поцелуями. Чонин рассмеялся, сильные руки автоматически обхватили родную фигуру Кёнсу. — Я приму это за «да»? — Да! — закричал Кёнсу и снова заплакал, хотя по совершенно другой причине. Он в последний раз поцеловал губы Чонина, прежде чем чуть отстраниться. — Так ты совсем не забыл про нашу годовщину? Младший улыбнулся, уткнувшись носом в Кёнсу: — Конечно нет, — сказал он, нежно соединив их губы, — как я мог забыть про тот день, когда я вышел замуж за любовь всей моей жизни?