Progressive Education

Это был чудесный субботний день. Джинки открыл окно, впуская летнюю свежесть в комнату вместе с щебетанием птиц и шумом других студентов, которые решили попинать мяч во дворе. Это действительно был идеальный день. Всё ещё в кровати, закутавшись в одеяло, Чунмён не двигался с места. Он смотрел старую драму со своего ноутбука, поедая чипсы и тем самым пытаясь подавить жалость к самому себе. — Ты точно не хочешь пойти со мной, Джонхёном и Кибомом в торговый центр? — спросил Джинки в миллионный раз, проверяя свой кошелёк на нахождение в нём кредитки и студенческого. Чунмён отрицательно покачал головой: — Я в порядке, мне и дома хорошо, — пробормотал он, хотя очевидно был не в порядке. Джинки, конечно же, знал это. Он сердито, но в тоже время сочувственно, посмотрел на своего друга: — Ты уверен? Тебе лучше пойти с нами, повеселиться, отвлечься от… мыслей. — Всё нормально, — повторил Чунмён, но в этот раз более уверенно. Джинки поднял руки, сдавшись: — Хорошо-хорошо, я понял. Вернусь поздно. Позвони мне или напиши, если что-нибудь понадобиться, — и он вышел, закрыв за собой дверь. Чунмён тяжело вздохнул. Хотя он никогда не говорил о своих чувствах вслух, все его друзья знали. «Только сумасшедший не заметит», — с тоской подумал он. Заметили все — все, кроме Кёнсу. Бедный мальчик совершенно не обращал на это внимания, хотя Чунмён не был уверен, хорошо это или плохо. Он был полностью уверен, что если бы Кёнсу знал о его настоящих чувствах к своему однокласснику, их дружба тут же закончилась бы. Очевидно, не было ни единого шанса, что Кёнсу выбрал бы его, пока существовал этот язвительный богоподобный засранец Чонин. Тем не менее, эти размышления не помешали ему вздрогнуть, когда сработал его телефон, играя рингтон, который он поставил только на Кёнсу. Он чуть не упал с кровати, пытаясь найти устройство, а затем сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться: — Привет, Кённи, — весело сказал он, мастерски скрывая свое беспокойство. — Что случилось? — У меня проблема, Чунмён, — проговорил Кёнсу. — Я должен был помочь Тао с корейским сегодня, но забыл, что уже пообещал Чонину свидание в парке сегодня. Ты занят? Мог бы ты позаниматься с Тао днём? Чунмён хотел сказать «нет». Чем больше он мог держать Кёнсу подальше от своего парня, тем лучше для него самого. Но его друг звучал так отчаянно, что он не смог отказаться. Он вздохнул: — Конечно, Кённи. Всё для тебя. — Спасибо тебе огромное! — снова обрадовался Кёнсу. — Я напишу ему номер твоей комнаты, хорошо? Ещё раз спасибо! Я в долгу перед тобой! — и сбросил. Чунмён подавил желание бросить телефон в стенку комнаты. Теперь он не только не проводит субботу с Кёнсу, но и ещё должен был одеться и потратить несколько часов на обучение Тао. Этот день становился отвратительно продуктивным, когда всё, чего он хотел — это лениться и утонуть в жалости к себе. Он едва успел почистить зубы и натянуть джинсы с рубашкой, как в его дверь вежливо постучали. Он провел пальцами по своим растрепанным волосам и распахнул дверь, обнажив пугающе высокого китайского студента по обмену. Он натянул свою типичную счастливую улыбку и жестом пригласил младшего войти внутрь. — Рад снова видеть тебя, Тао-я. Готов к уроку? Тао кивнул с легкой улыбкой на застенчивом лице, входя в комнату и закрыв за собой дверь. — Да, — ответил он, — спасибо, что согласился позаниматься со мной. Извини, что беспокою. — Оу, это совсем не проблема, — солгал Чунмён с той же яркой улыбкой. Даже если он был раздражен тем, что его ленивый день прервали, он не имел ничего против Тао. На самом деле, тот был достаточно симпатичным, по сравнению с временами, когда он только перевёлся. Тао снова робко улыбнулся, оглядывая комнату, будто внутренне размышляя, где ему можно присесть. Его единственными вариантами были неубранная кровать Джинки, неубранная кровать Чунмёна или один из двух стульев. — Присаживайся, — предложил Чунмён, придвигая стул Джинки к своему столу, чтобы они могли сесть рядом. — Что бы ты хотел разобрать сегодня? — Спряжения, — быстро ответил Тао, — спряжение глаголов, если ты не против. Чунмён подавил желание застонать. Спряжение глаголов было его самым нелюбимым занятием, поэтому, естественно, Тао хотел поработать именно над ними. Тем не менее, он хорошо скрыл свое разочарование, просто улыбнувшись ещё ярче. — Конечно. Примерно через тридцать минут после безумно скучной лекции Чунмёна о спряжении глаголов — всё-таки, обучение не было его сильной стороной, — Тао остановил его. — Мы можем закончить здесь, если хочешь, — любезно предложил он. Чунмён был глубоко потрясён тем, что Тао заметил его нежелание заниматься этим. Но это была услуга для Кёнсу и поэтому Чунмён хотел убедиться, что всё сделано на отлично. — Н-нет, всё в порядке, — быстро сказал он, — мы не особо продвинулись, так что продолжим. Тао вздохнул с легкой улыбкой на лице и посмотрел в окно. — Кёнсу пригласил меня пойти с ним и Чонином на их свидание сегодня, — мягко сказал он, мечтательно смотря на него. — Наверное, мне следовало пойти с ними. Ведь это было бы веселее, чем учиться. Он улыбнулся Чунмёну, давая понять, что ему скучна учеба, а не присутствие старшего. Чунмён почувствовал, как его сердце с тяжёлым грохотом приземлилось где-то внизу. Кёнсу пригласил Тао присоединиться к ним? Он почувствовал, как его начала захлёстывать ревность. Кёнсу никогда не приглашал Чунмёна гулять вместе с ними. Старший тяжело вздохнул. Все знали, что он и Чонин не ладили друг с другом. Когда вы боролись за одного и того же парня — хотя Чунмён не мог назвать это войной, ведь Чонин уже давно победил — вы находились не в самых лучших отношениях. Тао наблюдал за игрой эмоций на безупречном лице Чунмёна. — Он тебе нравится, не так ли? Чунмён возмущенно забормотал: — Чонин-а? Да ни за что! Я имею в виду, конечно, он симпатичный и всё такое, но как кому-то может нравиться такая шлюха, как он? Он, вероятно, переспал с большим количеством людей, чем я вообще знаю. Тао глубоко и хрипло хмыкнул, что показалось Чунмёну до странности соблазнительным. Он проглотил образовавшийся ком в его горле. — Я не говорил о Чонин-ши, — сказал он, хотя это очевидно было с самого начала, — тебе нравится Кёнсу-ши, — это было скорее утверждение, чем вопрос. Чунмён опустил голову. Он знал Тао всего несколько недель, а парень уже уловил его совсем нескрываемую влюбленность. — Я знаю, это жалко, — простонал он, закрывая лицо руками, — он никогда не рассмотрит меня в качестве своего парня, и я знаю, что должен просто пережить это, но мой мозг и мое сердце совсем не на одной волне. Тао протянул пугающе большую руку и неловко похлопал его по плечу. — Нечто подобное случилось со мной в Китае. Я был влюблен в своего друга, который понятия не имел, что я к нему чувствую. Меня устраивала односторонняя любовь, потому что я не думал, что ему тоже нравятся мальчики. Но потом он начал встречаться с парнем, которого мы знали, и я не смог этого вынести. Чунмён поднял на него свой взгляд: — И что ты сделал, чтобы забыть его? Младший пожал плечами: — Я подал заявление в эту школу и переехал в Корею. Он сверкнул своей удивительной улыбкой. — Возможно, убежать — не лучшее решение, но это был единственный выход, который казался мне правильным в то время. Чунмён коротко рассмеялся: — Ну, я не могу сбежать. Это мой последний год и я просто обязан закончить эту школу. Я — четвертое поколение, которое посещает Сонби, поэтому вся моя семья будет очень разочарована, если я стану выпускником где-то ещё. — Тогда найди кого-нибудь, чтобы отвлечься, — предложил Тао. — Даже если ты будешь не серьезно относится к этому человеку, наличие кого-то, кто сможет утешить тебя, как физически, так и морально, поможет тебе двигаться дальше. Чунмён задумался над этим: — Прошло много времени с моих прошлых отношений, — признал он немного застенчиво, — знаешь, это совсем не то, что так легко можно предложить своим друзьям. К тому же, все мои друзья, насколько мне известно, геи, и уже состоят в серьезных отношениях. Я совсем не чувствую себя вправе просить кого-либо из них. — Я гей и я не состою в отношениях. Голова Чунмёна поднялась так быстро, что было удивительно, что он тот не получил сотрясение мозга. Он ожидал, что Тао будет дразнить его, но младший смотрел на него пристальным и серьезным взглядом. Старший проглотил огромный ком, образовавшийся у него в горле. — Т-ты сейчас серьезно? Маленькая улыбка появилась на лице Тао: — Я знаю, что мы ещё не так близки, но, хён, я понимаю, что ты чувствуешь. И, хоть я не совсем одобряю спать с кем попало, сейчас тебе надо на время забыться. Чунмён колебался. — Разве это нормально? — робко спросил он, придвигаясь чуть ближе. Он солгал бы, если бы сказал, что его не привлекал младший. Он был полной противоположностью Кёнсу, но было в нём что-то соблазнительное, в этом высоком, мускулистом, китайском парне с задумчивыми глазами и проколотыми ушами. Улыбка Тао стала шире, когда он преодолел небольшую расстояние между ними: — Я уже сказал, что это так, хён, — их лица теперь были очень близко друг к другу, и, казалось, весь воздух высасывался из комнаты. Когда Тао снова заговорил, его голос стал ещё хриплее. — Ты не против, если я поцелую тебя? Поскольку он больше не мог составлять связные предложения, Чунмён просто кивнул. Большая рука Тао на удивление нежно обняла щеку Чунмёна, приподняв его лицо вверх, чтобы младший мог нежно соединить их губы. Прошло много времени с тех пор, как Чунмён целовался, и, несмотря на то, что второй казался неопытным в подобных вещах, Тао целовался очень искусно. Вскоре после этого Тао прошелся языком про приоткрытым губам Чунмёна, полизывая их, пока старший трепетно закрывал глаза. Они неторопливо целовались, сидя на неудобных стульях бок о бок. Движения Тао были медленным и чувственным, когда он взял контроль на себя, оставив Чунмёна в густом тумане наслаждения. Он не знал, как долго они занимались этим, только то, что его губы распухли, и он чувствовал на них вкус мятных конфет, которые Тао ел раньше, когда младший наконец отстранился, оставив последний целомудренный поцелуй в губы старейшины. — Ты хочешь продолжить? — хрипло спросил он, опаляя своим дыханием красные губы Чунмёна. Старший снова сглотнул: — Я буду выглядеть слишком отчаявшимся, если скажу «да»? — он возненавидел, как ужасно звучал его голос, но его штаны стали неудобно тесными, и в этот момент единственное, о чем он мог думать — это о том, как бы поскорее кончить. Тао хмыкнул глубоко, хрипло и сексуально. — Вовсе нет, хён, — пообещал он, вставая на ноги. Чунмён снова вспомнил, каким высоким был его одноклассник, но потом Тао протянул руку, помогая ему встать на свои неустойчивые ноги, и он потянул старшего к его незаправленной кровати. Он сел на край и посадил Чунмёна на свои бёдра, так что старший оседлал его. Чунмён был более чем доволен, узнав, что Тао был таким же твёрдым, как и он сам. Это немного смутило его, но младший положил большие руки по обе стороны лица Чунмёна и потянул его к себе для очередного поцелуя. Несмотря на то, что Чунмён отчаянно хотел кончить, все действия Тао были спокойными и расслабленными. Не было ни спешки, ни необходимости быстро покончить с этим. Казалось, ему очень нравилось просто целовать Чунмёна, время от времени качая бёдра, дразня старшего трением. Чунмён сходил с ума даже от того, что просто целовался. С тех пор, как год назад он расстался со своим последним парнем, у него не было столько тактильного контактов с другим человеком, поэтому он был потрясен даже этими простыми действиями. Он хотел сказать Тао, чтобы он поторопился, он готов был умолять его, если нужно, но каждый раз, когда он открывал рот, чтобы что-то сказать, младший снова целовал его, и все его ясные мысли вылетели из головы. После, казалось бы, нескольких часов нежных поцелуев — хотя, это, скорее всего, длилось всего несколько минут — руки Тао соскользнули с лица Чунмёна на его талию. Он позволил им обоим немного отдохнуть, приподняв ткань футболки старшего и успокаивающе потирая тазовые косточки своими мозолистыми пальцами. Хоть это и были незначительные движения, контакт голой кожи к коже послал электрические разряды по позвоночнику Чунмёна, и он задрожал от предвкушения. Взявшись за край футболки Чунмёна, Тао медленно стянул её через голову старшего, обнажив гладкую молочную грудь. Он умело провел губами по подбородку Чунмёна, по шее, по гладким ключицам. Он сосал и кусал, но не оставлял следов. Чунмён был тронут этим жестом. — Почему на тебе больше одежды, чем на мне? — Чунмён задыхалась, дёргая за футболку, в которую был одет Тао. — Это совсем не справедливо, не так ли? Тао снова усмехнулся, откинувшись назад достаточно, чтобы позволить Чунмёну снять с него рубашку. Старший сглотнул, когда выбросили ненужный предмет гардероба. Он знал, что Тао мускулист, но понятия не имел, что настолько. Он чувствовал себя странно неполноценным рядом с таким божественным совершенством. Младший, казалось, заметил его внезапное колебание. — Что не так? — спросил он с искренним волнением на лице. — Ты такой горячий! — выпалил Чунмён, не задумываясь. Тао рассмеялся и Чунмён покраснел. — Что ж, спасибо, — пробормотал он, возвращая губы к тщательному исследованию обнаженной груди перед ним. — Ты тоже горячий, знаешь ли. Чунмён усмехнулся: — Да ладно, тебе не нужно лгать мне. Тао отстранился и бросил на него шутливо-оскорбленный взгляд. — Я китаец, хён. Мы никогда не лжем. Чунмён не мог не рассмеяться. Тао удивительно умело помогал ему расслабиться, при этом избавляя его от неуверенности, которая постоянно преследовала его. — Спасибо, — пробормотал он, позволяя глазам снова закрываться, когда эти благословенные губы двигались так высоко, насколько позволяло их положение. Он внезапно обнаружил, что лежит на спине, а Тао навис над ним. Он перевернул их так быстро, так легко перекинул Чунмёна, что застал эти старшего врасплох. Тао показал ему свою детскую, милую ухмылку, сплетенную с чем-то более темным, похотливым. — Ты один из самых красивы парней в школе, хён, — честно сказал он и снова поймал припухшие губы Чунмёна, пока когда его свободная рука умело расстегнула пуговицу и молнию на джинсах старшего. — Все это знают. — Не все, — сухо ответил Чунмён, но он полностью отвлёкся от их диалога, когда горячая рука Тао прошлась его эрекции сквозь жесткие джинсы. Он застонал, он никогда ещё не нуждался в касаниях так сильно, как сейчас. Тао продолжил ласкать его через штаны, оказывая все большее давление, чем вызвал ещё больше стонов Чунмёна. — Не думай о Кёнсу и Чонине-ши, — мягко посоветовал Тао, наблюдая каждую минуту за изменениями лица Чунмёна. — Скоро ты найдешь того, кто будет любить тебя всем сердцем, хён. Я в этом уверен. Чунмён хотел ответить, хотел поблагодарить его, умолять и многое другое, но в этот момент Тао стянул джинсы и нижнее белье Чунмёна, оставив его полностью обнаженным. Было немного стыдно, что уже он был так возбуждён, из его члена уже вовсю тёк предэякулят, но его разум был слишком туманным, чтобы нормально функционировать в данный момент. Тао ухмыльнулся, увидев, насколько нетерпеливым был старший, прежде чем опустил голову и заглотить весь член Чунмёна в рот. Чунмён вскрикнул от внезапной влажной жары, охватившей его, неосознанно вскинув бёдра вверх. Тао сразу же отстранился, задыхаясь, и Чунмён почувствовал себя самым настоящим засранцем. — Мне так жаль! — воскликнул он, приподнявшись на локтях, чтобы посмотреть на краснолицого парня между его ног. — Я-я не хотел! — Всё в порядке, — заверил его Тао с легкой улыбкой, вытирая слюну со своего подбородка. Он немного смущенно покраснел. — Это первый раз, когда я делаю минет, так что я не особо разбираюсь в этом. Чунмён уставился на него: — Ты издеваешься надо мной. Младший снова засмеялся: — Я уже говорил тебе, хён, я китаец. Мы не лжём. — Но ты кажешься таким… опытным… — восхитился Чунмён. И снова Тао рассмеялся: — Может показаться, что я опытен, но это не так. У меня раньше был только один парень, и я никогда не отсасывал ему. Теперь Чунмён внезапно почувствовал себя виноватым. — Слушай, если ты действительно неопытен в подобных вещах, я не хочу быть тем, кто тебя извращает. М-мы можем просто остановиться и… — он резко остановился, когда Тао снова заглотил его, одной рукой сжимая основание пульсирующего члена. Он ухмыльнулся старшему: — Что ты там говорил? — поддразнил он. — Я не хочу останавливаться, хён. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Чунмён застонал и откинулся обратно на подушки. Как он мог сказать «нет» в такой момент? Поэтому он просто зажмурился, позволяя теплому рту Тао доводить его до грани безумия. Затем он отстранился. Когда Чунмён открыл глаза, чтобы взглянуть на младшего и узнать почему он остановился, когда он был чертовски близок к разрядке, он увидел, как Тао снимает свои джинсы, и все связные мысли снова ускользнули от него. Во-первых, Тао был богом. У него были жилистые мускулы и загорелая кожа, и он походил на олицетворение атлетизма. Во-вторых, он был огромен. Чунмён ни в коем случае не был девственником, но он никогда не был с кем-то настолько большим. — Что-то не так? — спросил Тао с легкой улыбкой, пока искал что-нибудь для смазки. Во рту Чунмёна тут же пересохло, когда он увидел, как Тао нашел наполовину использованную бутылку смазки в ящике стола Джинки. — Т-ты действительно устрашающий, — признался он сухим и хриплым голосом. Тао еще раз рассмеялся, обильно смазав три пальца, прежде чем присоединиться к Чунмёну на кровати. — Я буду нежным, обещаю, — мягко сказал он, — или, если ты предпочитаешь быть сверху, я не буду против. Чунмён подумал примерно полсекунды, но затем покачал головой. — Я не люблю быть активом, — признался он. — Я буду нежным, — снова пообещал Тао, раздвигая ноги Чунмёна ещё шире и проводя пальцами по заднице старшего. Чунмён напрягся, когда почувствовал, как кончики пальцев Тао прошлись вокруг его сжатого входа. — Расслабься, хён, — прошептал Тао, нежно поглаживая член Чунмёна, пока его пальцы дразнили его дырочку. Чунмён пытался. Закрыв глаза, он попытался сосредоточиться на нарастающем удовольствии, которое доставляла ему рука Тао на его члене. Однако это было очень трудно, когда он продолжал думать о том, насколько большой младший и сколько времени прошло с тех пор, как он занимался сексом. К счастью для него, Тао был самым нежным человеком, с которым он когда-либо был. Он, казалось, не возражал против того, чтобы подождать столько времени, сколько потребуется Чунмёну, чтобы расслабиться, истощая неисчерпаемое терпение. В конце концов, дыхание Чунмёна переросло в низкие стоны предвкушения и Тао начал осторожно вставлять первый палец. — Ты готов, хён? — Тао тяжело дышал и его голос был почти таким же разбитым, как у Чунмёна. Чунмён хотел сказать ему «да», что он был готов уже в течение последнего часа или около того, но у него не было связных слов, поэтому он просто кивнул, а потом почувствовал, как кончик чудовищной эрекции Тао прижался к его растянутому входу. Как и во всём остальном, Тао медленно двигался, осторожно толкаясь в сжимающегося под ним парня. Он медленно входил миллиметр за миллиметром, пока полностью не оказался внутри Чунмёна, оба покрытые тонким каплями пота, оба задыхаясь. — Б-блядь, — Чунмён задыхался и он знал, что это плохо, потому что ругался он в очень редких случаях. — Т-ты чувствуешься во мне т-так хорошо, Тао-я! Тао наклонился, чтобы захватить губы старшего, в тоже время проходясь по простате. — Т-ты тоже, хён, — задыхался он. — Ты чувствуешься потрясающе… Они продержались так около полуминуты, Чунмён привыкал к ощущениям, что его растягивает нечто гораздо более длинное, чем то, что в нём было раньше, Тао привыкал к безумно тугому теплу, сжимающему его ноющего член. Затем бедра Чунмёна дёрнулись, безмолвно разрешая двигаться дальше. Атлетизм Тао оказался прекрасной находкой, ведь он казался неутомимым движениями. Он был силен, но изящен, качая бёдрами, вдалбливаясь в Чунмёна с достаточной силой, что через минуту или около того они оказались у изголовья кровати. Это больше было похоже на чувственный танец и Чунмён заставил себя открыть глаза, чтобы он мог наблюдать, как сильное тело полностью захватывает его. Он был так сосредоточен на прекрасных движениях божественного тела Тао, что почти не заметил, как он приближается к оргазму. Он почувствовал, сжатие в животе, предвкушающее покалывание, затопляющее его вены. А потом он запрокинул голову в сдавленном крике, взрываясь ослепляющим моментом чистого блаженства. Тао всё ещё толкался, пока старший кончал, его глаза закатились, а конечности онемели. Это был самый интенсивный оргазм в его жизни, каждый нерв его тела был чувствительным и перегруженным. Он отчетливо чувствовал, как кончики пальцев Тао до синяков сжимают его бёдра, пока он вбивал его в матрас, увеличивая темп, когда стал приближаться к концу. Если Чунмён был громким и голосистым, Тао же, пока кончал, как всегда, был тихим и сдержанным. Он зажмурился, рот изогнулся в форме «о» от удовольствия, пока его бёдра не остановились и он спустил глубоко внутрь старшего. Он продолжал толкаться, пока полностью не опустошил себя, затем вышел и упал рядом. Они долго лежали так, почти обнимаясь, но не совсем, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Единственным звуком было их медленное вечернее дыхание, свет за окном медленно менялся с приближением сумерек. В конце концов, Чунмён приподнялся на локте, чтобы взглянуть на младшего, который приоткрыл глаза, чтобы взглянуть в ответ. — Что случилось, хён? — вежливо спросил Тао хриплым и измученным голосом. — Спасибо, — просто ответила Чунмён, наклоняясь, чтобы невинно поцеловать губы младшего. — Ты был прав. Мне действительно это было нужно. Тао улыбнулся в ответ, потянулся к руке Чунмёна и успокаивающе сжал её. — Я знаю, хён. Но мы оба скоро найдем того, кого любим и того, кто полюбит нас в ответ. Я в этом уверен. Чунмён снова лег, прижимаясь ближе. — Знаешь что? Может быть, ты прав. Думаю, с этого момента я просто буду тебе доверять. Тао улыбнулся в ответ.