Progressive Education

На следующий день Кёнсу заставил себя пойти на занятия, хотя больше всего ему хотелось остаться в постели, хандрить и плакать. Несмотря на разбитое сердце, он всё ещё должен был поддерживать стипендию, и, поскольку Чонин исчез из его жизни, окончание Сонби было единственным, что имело значение. Вот только Чонин не исчез из его жизни. Он ждал Кёнсу у кабинета, и старший был потрясен, увидев, в каком состоянии находился его парень — бывший парень, напомнил он сам себе. Его волосы были растрёпанны, лицо неумыто, опухшее и явно недоспавшее. Форма мятая, под глазами синюшные мешки, будто он и правда не спал всю ночь. Кёнсу постарался игнорировать его, гордо подняв голову и пройдя мимо него в класс. Только Чонин поймал его за руку и дернул назад, не позволяя убежать в относительную безопасность. — Кёнсу, — прохрипел. — Что происходит? Я пытаюсь дозвониться до тебя со вчера, ты так и не пришел домой, и я очень волновался… Кёнсу рывком вырвал руку из хватки Чонина: — Не трожь меня, — холодно сказал он, обида и гнев бурлили в его жилах. Чонин был одновременно удивлен и оскорблен подобной холодной реакцией. — Йобо, что?.. — Не называй меня так, — огрызнулся Кёнсу и развернулся, чтобы зайти наконец в класс. Младший снова схватил его: — Кёнсу, что, чёрт возьми, происходит? — прорычал он. — Я понял, что ты злишься на меня, но разве я не заслуживаю хотя бы знать причину? Разве ты не должен мне сказать её? Ты же мой парень! — Не делай вид, что не знаешь! — взорвался Кёнсу, да так громко, что другие остановились и уставились на них. — Когда мы поссорились после дня рождения Чунмёна, ты пошёл и подцепил эту Сандару, скажешь, враньё? К его чести, Чонин выглядел искренне удивленным этим обвинением. — Что? О чём ты вообще говоришь? — Можешь перестать притворяться, — мрачно пробормотал Кёнсу. — Она показала мне фотографии. Фотографии, на которых ты с ней, — он отдернул его руку во второй раз. — И ты больше мне не парень. Чонин был слишком ошеломлён, чтобы отреагировать как-либо, поэтому Кёнсу смог сбежать в класс. Несмотря на все усилия, ему не удавалось сосредоточиться, и учитель отправил его домой после третьего урока. Через десять минут после последнего звонка, раздался громкий стук в дверь комнаты Чанёля и Бэкхёна. Кёнсу, зарывшийся под одеяло на кровати Бэкхёна, выглянул из-под края. — Кёнсу, я знаю, что ты здесь, — послышался голос Чонина. — Открой дверь. Нам надо поговорить. — Прости, Кённи, — раздался голос Бэкхёна откуда-то позади Чонина: — Он очень настойчиво настаивает на разговоре с тобой и-и… Кёнсу вздохнул, встал и подошёл к двери. Его лицо было полностью безэмоциональным, когда он открыл её. — Мне не о чем с тобой говорить, — категорично сказал он. — Просто уходи. — Выслушай меня, — умолял Чонин, его надрывный голос выдавал все его эмоции. Позади него Бэкхён показал Кёнсу большой палец вверх, чтобы подбодрить. Кёнсу вздохнул и посторонился, пропуская Чонина внутрь. Бэкхён ещё раз показал ему большой палец и скрылся, оставив их наедине. Чонин глубоко вздохнул: — Да, я спал с Пак Сандарой, — признался он. И прежде чем Кёнсу успел его перебить, он добавил: — Но я спал с ней задолго до того, как мы с тобой начали встречаться. Чёрт, я даже не знал тебя, когда общался с Сандарой. Это было в прошлом году, ещё до твоего перевода в Сонби. Я не изменял тебе. — У неё были фотографии, — пробормотал Кёнсу, защищаясь, — у неё были фотографии, на которых вы занимаетесь сексом. — Я уже сказал тебе, что мы занимались сексом, — пояснил Чонин. — Да, возможно, мы сделали несколько фотографий. Сейчас я глубоко сожалею об этом. Но это не значит, что я тебе изменял! Кёнсу скрестил руки на груди. Он уже начал закрывать Ким Чонину подход к своему сердцу и не хотел рисковать, вновь поддавшись на ложь. — На фотографиях была дата, Чонин. Они были сделаны примерно в то время, когда мы с тобой поссорились после празднования дня рождения Чунмёна. Чонин, казалось, растерялся: — Может, она изменила дату или что-то ещё? Я не знаю, Кёнсу! Я знаю только то, что не изменял тебе! Ты — лучшее, что было в моей жизни! Зачем мне ставить под угрозу то, что у нас есть, изменяя тебе? — Я думаю, тебе лучше уйти, — холодно сказал Кёнсу. — Кёнсу, — умолял Чонин, голос его ломался. — Убирайся, — прорычал Кёнсу. Чонин долго и пристально смотрел на него, прежде чем выскользнуть, тихо закрыв за собой дверь. Перед самым закрытием двери раздался приглушённый всхлип. Бэкхён появился почти сразу после ухода Чонина. — Как всё прошло? — напряжённо спросил он, врываясь в комнату. Он взглянул на лицо Кёнсу и выражение его лица сразу погрустнело. — Я так понимаю, не очень хорошо, — пробормотал он. — Он придумал какую-то дерьмовую отговорку о том, что она изменила дату на фотографиях, — проворчал Кёнсу, опускаясь на край кровати. Бэкхён сел напротив него: — Это вполне возможно, знаешь ли, — сказал он. — Я хочу сказать, Сандара в компьютерном клубе. Видимо, для неё не составит никого труда изменить дату на фотографии. — Почему ты оправдываешь его? — горячо взъелся Кёнсу. — Ты с Чанёлем был против Чонина с самого начала. Бэкхён посмотрел на него грустным взглядом: — Кёнсу, каждый, у кого есть хоть немного мозгов, понимает, что Чонин влюблён в тебя по уши. Возможно, мне не нравится, каким Чонин был раньше, но он изменился с тех пор, как начал встречаться с тобой. Он стал лучше. Намного. И если ты спрашиваешь мое мнение, то я не думаю, что он тебе изменял. Бэкхён и Чанёль собирались навестить родителей Бэкхёна на выходных, и так как они не хотели оставлять его одного во время душевных терзаний, они договорились, что он проведет выходные в комнате Чунмёна и Джинки. В воскресенье Джинки пошел играть в футбол с Джонхёном, Минхо, Тэмином и Кибомом, поэтому Кёнсу и Чунмён остались в комнате одни. — Кённи, — сказал Чунмён. По телевизору Джинки шёл фильм, но никто из них не обращал на него внимания, оба были зациклены на своих мыслях. — М? — откликнулся младший, опустив глаза. Чунмён прочистил своё горло: — Что случилось между тобой и Чонином? Но если ты не хочешь говорить об этом, то не надо. Кёнсу вздохнул и запустил ладонь в волосы: — Я должен был предугадать это. Он изменил мне. — Он изменил тебе? — пробормотал Чунмён. Кёнсу меланхолично кивнул: — Да, с Пак Сандарой. Чунмён в недоумении свёл брови: — Сандара и Чонин кувыркались вместе в году прошлом, но я ничего не слышал о них в последнее время… — У неё были фотографии, — хмуро сказал Кёнсу. — Она показала мне фотографии, на которых она и Чонин занимаются сексом. Они сделали их, когда мы с ним поссорились на твоем дне рождения, — он зарычал, в расстройстве дергая себя за пряди. — Я даже не понимал, почему мы тогда ссорились! Он всегда так ревновал к тебе! — Кёнсу внезапно замолчал и посмотрел на Чунмёна. — Он всегда думал, что мы сбежим вместе. Чунмён проглотил комок в горле и неловко рассмеялся: — Это безумие, — пробормотал он. — У нас с тобой ничего не получится. Это просто с-смешно… Кёнсу придвинулся так, что между ними почти не осталось места, всего несколько сантиметров. Они чувствовали горячее дыхание друг друга: — Я ведь тебе нравлюсь, Чунмён-хён? Ты влюблён в меня? — М-мы просто друзья, — заикнулся Чунмён, его щёки пылали, а ладони вспотели. Он попытался отодвинуться назад, но позади него была стена, и это лишь эффективно зажало его между Кёнсу и гипсокартоном. Кёнсу наклонился ещё ближе, их губы почти соприкоснулись. — Не лги мне, хён. Я тебе нравлюсь с тех пор, как мы познакомились, верно? Вот почему Чонин всегда так сильно ревновал к тебе, он всё время знал, что я тебе нравлюсь, — он облизал губы, сидя так близко к Чунмёну, что тот уже практически чувствовал его на вкус. — Разве ты не хочешь поцеловать меня, хён? Я ведь теперь свободен. Чунмён схватил Кёнсу за руки и заставил его отстраниться от себя: — Прекрати, Кёнсу, — твёрдо сказал он. — Это низко с твоей стороны — пользоваться моими чувствами к тебе, и ты это знаешь. Я не хочу, чтобы ты целовал меня, только чтобы отомстить Чонину. Ты всё ещё любишь его, что бы ты себе ни говорил, а принуждать других совсем не тот путь, который поможет тебе справиться со всем этим. Кёнсу, всхлипывая, упал в объятия Чунмёна: — П-прости, — причитал он, — ты прав, я всё ещё люблю его и не знаю, что мне делать, не знаю, как справиться с этим. Я просто хочу, чтобы всё стало как прежде, и хочу верить ему, но я также знаю прошлого его и не могу рисковать, ведь тогда будет ещё больнее и-и… — он разразился рыданиями, слова стали непонятными. Чунмён лишь обнял его и позволил выплакать все слёзы.