Progressive Education

Кибом развернул бумажную записку, которая незаметно упала на его стол, пока он, развернув голову, разговаривал с одноклассником. Он даже не потрудился осмотреть класс, всё равно прекрасно знал, от кого она. Ты такой горячий, а я возбуждён. Давай займёмся сексом. Кибом как всегда не воспринял эти слова всерьёз и, спокойно свернув записку, выбросил её в мусорное ведро у двери класса, так точно и быстро, что даже учитель не заметил. Хотя Кибом и не смотрел, он кожей почувствовал, как надулся Джонхён в другом конце класса. Наверное хорошо, что он этого не видел, о щенячьих глазках Джонхёна ходили легенды. Он продолжил упрямо смотреть вперед, сосредоточившись на скучной лекции, которую читал мистер Кан. На его стол упала ещё одна записка, почти в том же месте, что и первая. Проворными пальцами Кибом развернул её и посмотрел на наспех набросанные строчки знакомого почерка. Не игнорируй меня. Мы оба знаем, что ты хочешь мой член. Закатив глаза и всеми силами попытавшись подавить улыбку, Кибом выбросил и вторую записку в мусорку. Тёмное облако на другом конце класса становилось всё гуще и гуще. Прошло совсем немного времени, и на его стол упала третья записка. Губы Кибома дернулись, когда он, сдерживая улыбку, развернул её. Однако не успел он прочитать ни строчки, как записку бесцеремонно выхватили у него из рук. Он растерянно моргнул, глядя на возвышающегося над ним разъяренного мистера Кана. — Передаете записки на моём предмете, мистер Ким? — спросил он глубоким, рокочущим голосом, который внушал страх даже самым смелым старшеклассникам. — Мой урок вам наскучил? Вам так трудно быть сосредоточенным и внимательным? — Нет, мистер Кан, — пробормотал Кибом, судорожно перебирая пальцами пуговицы своего пиджака. К его ужасу, мистер Кан развернул записку. Он прочистил горло и начал читать вслух: — Хватит играть в недотрогу. Я знаю, что ты хочешь меня. Как только мы выйдем из класса, я сорву с тебя одежду и… — Мистер Кан внезапно остановился на полуслове, его уши порозовели. Но оно того стоило — увидеть, как краснеет такой стоический учитель. Класс захихикал. На другом конце Джонхён гордо ухмылялся. Мистер Кан посмотрел на Кибома: — От кого эта записка? — буркнул он, запыхавшись и рассердившись. Кибом пожал плечами: — Я не знаю, сэр. На ней нет подписи. Мистер Кан посмотрел на него ещё немного, прежде чем указать на дверь: — Иди! В кабинет директора! Сейчас же! Отдай ему записку и объясни, почему ты пришёл к нему. Кибом простонал, но сделал так, как ему велели: собрал вещи, не забыв записку, и вышел из класса. За два с половиной года обучения в Сонби, он ещё ни разу не был в кабинете директора Ли. Он видел его раньше на всяких школьных мероприятиях, но никогда не говорил с ним лично. Благодаря Джонхёну у него появилась такая возможность. Тупой Дино. Он вошёл в вестибюль и секретарша подняла на него свой жуткий взгляд из-под оправы своих очков. — Могу я Вам чем-то помочь? — спросила она. — Я к директору Ли, — пробормотал он. — Меня отправил мистер Кан. Взгляд секретарши потемнел: — Ах, да. Он только что позвонил мне и всё рассказал. Входи. Проглотив ком в горле, он толкнул дверь и вошёл в кабинет директора. — А, ты должно быть тот самый ученик, который передавал записки на уроке мистера Кана, — проговорил директор Ли, звуча дружелюбно и раздражённо одновременно. Он протянул ему раскрытую ладонь. — Давай посмотрим, присаживайся. Кибом вздохнул, но отдал записку, садясь в одно из кресел, расположенных напротив внушительного стола. Последовала долгая пауза, пока директор мучительно медленно читал записку. Затем он вздохнул, снял очки и устало потёр глаза: — Кибом, — сказал он, — кто написал её? — Я не знаю, сэр, — солгал он. Несмотря на то, что сейчас он очень сильно злился на Джонхёна, ему совсем не хотелось создавать своему парню проблемы. — Она просто упала на мой стол. Я довольно красивый, так что, может быть, кого-то из моих поклонников написал её. А может быть это всего лишь шутка, я не знаю. Директор Ли снова вздохнул: — Кибом, ты сексуально активный? — Я не совсем уверен, что это достаточно корректный вопрос, чтобы задавать его ученику, сэр, — ответил Кибом, сразу же выпрямившись. — Вообще-то, вполне корректный, — возразил директор. — Ты ещё слишком молод, чтобы принимать такие решения. Пожалуйста, скажи мне, что ты не вступаешь в сексуальные связи с молодыми девушками. — Нет, сэр, я не вступаю в сексуальные связи ни с какими девушками: ни с молодыми, ни со старыми, — заверил его Кибом. В конце концов, это была правда. Ему нравилось заниматься сексом с парнями — на самом деле, только с одним единственным парнем. Даже если этот парень бывал настоящим придурком. Директор Ли вздохнул, очевидно решив, что его беспокойство беспочвенно. — Это хорошо. Подожди, — строго сказал он, — если ты получишь ещё похожие записки, то, пожалуйста, немедленно сообщи об этом. Это считается формой сексуального домогательства, понял? — Да, сэр, — кивнул Кибом. — Хорошо, можешь идти. Скоро прозвенит последний звонок, но я уверен, у тебя ещё много домашней работы. Джонхён ждал Кибома в их комнате, сидя со скрещенными ногами на кровати. Он не казался сильно обеспокоенным этой ситуацией: расслабленно смотрел телевизор и ел закуски, но тут же поднял свой взгляд, когда вошёл его парень, бросив рюкзак на стол. — Эй, как всё прошло? — спросил он. — У тебя неприятности? — Нет, но директор Ли сказал, доложить, если до меня снова будут домогаться. Джонхён так сильно рассмеялся, что подавился своим кимчи: — Он назвал это «сексуальным домогательством»? Нелепо. Он совершенно не понимает, что такое сексуальное домогательство. — Вообще-то, из-за тебя меня отправили к директору, — напомнил Кибом. — У меня никогда не было подобных проблем. И это ещё перед всем классом. Ты такой осёл. — Расслабься, никто же не знал, что записка от меня, — ободряюще проговорил Джонхён. — Никто даже не догадывается, что мы встречаемся. — Но все видели, как ты кинул её, — указал Кибом. — К завтрашнему дню вся школа будет знать, что мы вместе. Ты же знаешь, как быстро расходятся слухи. Джонхён безразлично пожал плечами: — Тогда пусть все узнают. Мне не стыдно за тебя или наши отношения. — Джонхён! — проскулил Кибом. — Ты прекрасно знаешь, как я не люблю быть объектом сплетен! Джонхён злобно усмехнулся, откладывая фирменное кимчи Кибома в сторону. — Оу, неужели я расстроил своего котёнка? Мне загладить вину? Кибом очень притворно фыркнул: — Думаю, стоит. Джонхён набросился на него так быстро, что Кибом даже не успел среагировать. В одно мгновение он уже не стоял на месте, а лежал на кровати, прижатый к матрасу своим нетерпеливым парнем. Джонхён, как обычно, не теряя времени, наклонился и впился в его губы обжигающим поцелуем, от которого по венам пробежали струйки огня, покалывая в кончиках пальцев и оставляя за собой легкое головокружение. — Ах, и вот почему я тебя люблю, — игриво спросил Кибом, когда они оторвались друг от друга, чтобы отдышаться. Джонхён надул губы в печально известной щенячьей мордочке, которую Кибом пытался — и никак не мог — повторить множество раз. — Йа, тебе нужно напомнить? — Возможно, — жеманно поддразнил Кибом. Джонхён прорычал, обнажив зубы и покусывая кончики пальцев Кибома. — Иногда ты такая сучка. Думаю, мне стоит преподать тебе урок. — А я думал, ты заглаживаешь свою вину передо мной? — подразнил Кибом, но его пульс уже участился. Они оба знали, что Кибом предпочитает грубость и жесткость, а не нежность. Это была одна из его причуд, которая им обоим очень нравилась. Джонхён скорее расстроенно, чем сильно прикусил палец: — Я передумал. На колени. Кибом хотел отказаться, просто из принципа неповиновения, но его член уже был таким твердым, пульсировавшим и мокрым, что он просто не смог. Поэтому он встал в коленно-локтевую позу и поднял всё ещё одетый зад вверх. Джонхён накрыл своим телом тело младшего, упираясь эрекцией в его зад, пока раздевал Кибома. Когда тот был полностью обнажён, Джонхён откинулся назад, чтобы снять с себя одежду. Они практиковали это так много раз, что он всегда раздевался в рекордные сроки, менее пяти секунд. Затем он снова прижался к своему парню, твердый член уютно устроился между половинками Кибома. Тот с силой прикусил нижнюю губу, чтобы не застонать вслух. Хотя это и было ожидаемо, первый шлепок заставил тело Кибома напрячься от смеси боли и удовольствия. Его спина выгнулась дугой, заставляя задницу подняться в воздух, готовясь принять жгучие шлепки. Прошло совсем немного времени, и на его половинках появились знакомые красные отпечатки рук, а член, болтавшийся между ног, пульсировал. Оцепенев от боли и отсутствия дыхания, Кибом с удивлением обнаружил, что три пальца неожиданно оказались у его губ. Ему даже не нужно было приказывать, он просто открыл рот и с готовностью принял пальцы. Он жадно сосал их, смазывая слюной; он знал, что это, скорее всего, единственная смазка, которую он получит. Джонхён выдернул пальцы обратно, возможно, слишком быстро, но затем он грубо вставил все три пальца в Кибома, и спина младшего выгнулась. Его стоны и хныканье эхом отражались от стен, но их соседи уже привыкли к шуму. В конце концов, они с Джонхёном уже давно были соседями по комнате, а Кибом никогда не умел регулировать свою громкость. Старший вставлял и вынимал пальцы из младшего со слишком большой скоростью, при каждом толчке обязательно касаясь простаты, доводя Кибома до грани оргазма, даже не прикасаясь к его текущему члену. Так продолжалось до тех пор, пока он не почувствовал, как стенки Кибома начали сжиматься вокруг него, сигнализируя о его скором конце. Он резко отдернул руку, оставив дырочку Кибома сжиматься вокруг пустоты. Его оргазм сразу же отступил. — Какой же ты мудак, — задыхаясь, прохрипел Кибом, уткнувшись лицом в подушку, потому что руки уже давно не держали его. Джонхён усмехнулся и слегка погладил хребет Кибома: — Но тебе нравится это. Ты любишь меня. — Я не знаю почему, — саркастически пробормотал Кибом, его грудь быстро вздымалась. — Вот почему, — сказал Джонхён и резко вошел в младшего до упора. Кибом стиснул зубы и выдохнул стон, наслаждаясь смесью удовольствия и больи, пронзившей его поясницу. — Ну, да. Среди прочих причин, — сумел выдавить он из себя. Джонхён только усмехнулся, слишком увлеченный вбиванием Кибома в матрас, чтобы ответить на эту реплику. Он резко выдернул руку и перевернул своего парня на спину. Кибом был слишком далеко, чтобы сопротивляться. Как только тот оказался на спине, Джонхён прижал его колени к его груди, сложив того практически пополам, и снова вошёл в него. — Это был стук в дверь? — неожиданно спросил Кибом, смотря на дверь темными от вожделения глазами. — Конечно нет, — коротко пробормотал Джонхён, закрыв глаза, всё ближе и ближе приближаясь к своему оргазму. — Зачем кому-то приходить к нам сейчас? И в этот момент дверь открылась.