Progressive Education

Субботним утром Кёнсу спал допоздна. Хотя обычно он рано вставал — ему нравилось использовать дополнительное время для учёбы или чтения — с тех пор как они с Чонином расстались, он всё больше и больше спал. Чанёль был в душе, а Бэкхён ел кашу, когда Кёнсу открыл глаза от яркого света. — Проснись и пой, соня! — весело проговорил Бэкхён, проглотив кашу. Кёнсу потёр глаза. Жизнерадостность Бэкхёна раздражала, особенно когда он только проснулся. — Есть какие-нибудь планы на сегодня? — спросил Бэкхён, когда Кёнсу сонно принял сидячее положение, вялый и тусклый. Младший отрицательно помотал головой, продолжая тереть глаза. Единственные люди, с которыми у него могли быть планы, были друзьями Чонина, а так как они с Чонином расстались, он больше не мог с ними общаться. Он не понаслышке знал, что чувствовала Соён, когда рассталась с Исином. — Оу, ну, знаешь, — протянул Бэкхён, и его щёки запылали. — Мы с Чанёлем собирались уехать на день в город на… ну, знаешь… свидание. Ты справишься здесь один? Кёнсу почувствовал укол вины. Он знал, как раздражает его постоянное местонахождение в их комнате: хоть он и любил Бэкхёна, но, когда тот жил с ним и Чонином, было довольно хлопотно, а еще он знал, как трудно уединиться с любимым, когда у тебя живёт постоянный гость. — Со мной всё будет в порядке, — заверил он своего друга, натянув улыбку. В конце концов, он был в долгу перед Бэкхёном и Чанёлем: они многое для него сделали, разрешив ему ночевать в их комнате. Бэкхён не выглядел полностью убежденным: — Ты уверен? Мне как-то неловко оставлять тебя здесь одного… — Со мной всё будет в порядке, — повторил Кёнсу, на этот раз более твердо. — Мне нужно делать домашнее задание и ещё сегодня днём по телевизору будет идти кулинарная программа, хочу посмотреть. Я без проблем могу занять себя делами, потому что их и так по горло. А вы идите и развлекайтесь. Бэкхён, казалось, собирался продолжить протестовать, но тут из ванной выбрался Чанёль с полотенцем вокруг тощей талии; капельки воды стекали по его смуглой груди. При виде сей картины зрачки Бэкхёна расширились, а Кёнсу напомнил себе, что уже слишком долго мешает их близости. — Я пойду в душ, если вы не возражаете, — громко проговорил он, прокашлявшись. — На самом деле, я хочу принять долгий душ, на целый час. И я включу громкую музыку, если ты одолжишь мне колонку, Чанёль, — он знающе подмигнул ему. — У вас есть час, пока я в душе, — и он скрылся в ванной, откуда вышел минутой ранее Чанёль, пока они все не засмущались. Даже музыка, доносящаяся из портативной колонки Чанёля и шум воды, не могли полностью заглушить стонов Бэкхёна и скрип кровати, но всё же немного помогло. Когда Кёнсу вышел, эти двое были красными и запыхавшимися, но полностью одетыми. Сам он надел пижамные штаны и чистую футболку, потому что не собирался выходить из комнаты. — Ах, это был очень освежающий душ, — сказал он, потягиваясь. Бэкхён быстро обнял его, а смущённый Чанёль избегал его взгляда. — Спасибо, Кённи, — прошептал он. — Ты уверен, что с тобой всё будет хорошо без нас? — Агх, я не ребёнок, хён, — проскулил Кёнсу, отстраняя друга. — Я обещаю, со мной всё будет в порядке. Повеселитесь. — Ты уверен? — Бэкхён, казалось, совсем не хотел оставлять его одного. Чанёль закатил глаза и обхватил своего миниатюрного парня за талию: — Хватит, Бэк, — настоял он. — Кёнсу большой мальчик. Он может остаться один на несколько часов, — он криво улыбнулся Кёнсу, будто извиняясь за чрезмерную опеку своего парня. — Мы вернёмся через несколько часов, — крикнул Бэкхён через плечо, когда Чанёль потащил его из комнаты. — Позвони, если что-то понадобится, хорошо? Хорошо?! Кёнсу лишь рассмеялся, когда за ними захлопнулась дверь — его смех казался слишком одиноким в пустой комнате. Несмотря на его многочисленные заверения, Кёнсу не любил оставаться в одиночестве. Он никак не мог перестать думать о Чонине и о том, что произошло, но если бы рядом были другие люди — он смог бы отвлечься. Когда он оставался один, его переполняли воспоминания, сомнения и чувство вины, и в итоге у него всегда скручивало живот. Тем не менее, они с Чонином были в разлуке уже больше недели. И в какой-то момент Кёнсу должен был преодолеть эту сердечную боль. Поэтому он достал свою заброшенную домашнюю работу и сел за стол, намереваясь сделать всё или даже больше. На удивление, задания кончились довольно быстро. Кёнсу было вздрогнул от неожиданности, когда кто-то постучал в дверь, вернув его в реальность, и, посмотрев на часы, он осознал, что уже давно наступила вторая половина дня. Он встал с бэкхёновского стула, разминая затекшие от долгого сидения мышцы, и открыл дверь. По другую сторону стоял Чунмён, в модных узких джинсах и клетчатой рубашке. — Хён? — удивленно выдохнул Кёнсу. — Что ты здесь делаешь? Чанёль и Бэкхён уехали в город на весь день, так что их здесь нет. — Я знаю, — ответил Чунмён, нервно перебирая края рубашки. — Бэкхён звонил мне. Он беспокоился и попросил меня проведать тебя. Кёнсу подавил в себе желание закатить глаза: — Бэкхён слишком сильно на себя берёт, — хмыкнул он. — Я в порядке, хён. Делал домашнюю работу. Всё хорошо. Однако Чунмёна не успокоили его слова. — Тем не менее, мне не нравится, что ты сидишь дома в такой прекрасный день. Пойдём, займёмся чем-нибудь. — Прямо сейчас? — удивлённо уточнил Кёнсу. Чунмён совсем не был спонтанным человеком. — Да, прямо сейчас, — подтвердил Чунмён. — Быстрее одевайся! Если мы поторопимся, то сможем успеть на новый экшен в городе! Кёнсу быстро повиновался, прихватив одежду из сумки, которую принес из своей комнаты. Сначала он схватил рубашку, которую купил ему Чонин, но быстро бросил её обратно с острой болью в груди и схватил другую. Он переоделся в ванной, не забыв о том, что произошло между ним и Чунмёном: ему не хотелось, чтобы ситуация стала ещё более неловкой, чем уже была. Он расчесал волосы и почистил зубы за рекордное время и вышел из ванной. — Пойдем! — воскликнул Чунмён, схватив Кёнсу за руку и выбежал из комнаты. Они с трудом успели на автобус, и, запыхавшись, рухнули на свободные сиденья. — Хён, — начал Кёнсу после небольшого молчания, — мне очень жаль, что так получилось… — Не беспокойся об этом, — плавно прервал его Чунмён. — У тебя были трудные времена. Тебе не за что извиняться. — Спасибо, хён, — прошептал Кёнсу. Они успели как раз вовремя, чтобы купить оставшиеся билеты, Чунмён пытался оплатить оба, но Кёнсу настоял на том, что сам может заплатить за сам, хотя денег у него было немного. Им еле удалось найти два свободных места в переполненном зале. Фильм был именно тем, в чём нуждался Кёнсу, чтобы отвлечься от постоянных мыслей о Чонине. Даже если сюжет не был таким захватывающим, его затянули все действия и громкие взрывы. К концу фильма он был в отличном настроении. — Ах, это было здорово, — радостно пролепетал Чунмён, когда они вышли из кинотеатра. — Тебе понравилось? — Да, очень, — улыбнувшись, кивнул Кёнсу. — Может, перекусим перед возвращением? — спросил Чунмён. — Я угощаю. Кёнсу колебался: он всегда так делал, когда кто-то из его богатых друзей предлагал заплатить за него. Он мог быть бедным, но это не означало, что у него не было гордости. — Соглашайся, этим ты сделаешь мне приятно, — предложил Чунмён, с ещё более широкой улыбкой. — Я проголодался и не хочу есть один. Чувствую себя полным неудачником. Поэтому поужинай со мной, хорошо? — Хорошо, — сдался Кёнсу с раздражённой улыбкой. — Отлично! — Чунмён радостно хлопнул в ладоши. — Я знаю отличный маленький ресторанчик! Уверен, тебе там понравится! У Кёнсу не оставалось иного выбора, кроме как позволить Чунмёну тащить себя за руку, весело болтая о фильме, который они только что посмотрели, и о домашке, которую им задали на понедельник. Только когда старший радостно сообщил, что они пришли, Кёнсу понял, где они находятся. Любимый ресторан Чунмёна оказался тем самым, который он так часто посещал с Чонином. Это место стало уже их. Он сглотнул ком, внезапно вставший в горле. — Ты здесь хочешь поесть? — спросил он тихим голосом. — Да, — кивнул Чунмён, будто совсем не замечая перемен в его состоянии. — Он отличный! Пойдём! Их уже ждали. Знакомая мягкая музыка окружила Кёнсу, навевая кучу воспоминаний, которые он пытался подавить в течение всей недели. — Столик на двоих? — вежливо спросила официантка, широко улыбаясь накрашенными губами. — Да, — кивнул Чунмён. — Ты иди, садись. Я быстро схожу в туалет. Не успел Кёнсу возразить, как Чунмён быстро скрылся в нужном ему направлении. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как последовать за улыбающейся официанткой вглубь помещения. К его огорчению, она привела его прямо к тому столику, за которым они всегда сидели с Чонином. Он попытался попросить поменять столик, но она, казалось, не слышала его и просто ушла, заранее положив меню на стол. Кёнсу вздохнул и сел. Всё это показалось ему таким знакомым, что хотелось плакать. Он взял в руки меню и взглянул на него. Хоть он всегда заказывал одно и то же, когда приходил сюда с Чонином, сейчас хотелось стереть все воспоминания и создать новые. Он был твёрдо намерен заказать что-то другое, даже если это что-то, что ему не понравится. — Ты как обычно возьмёшь чапче? — спросил слишком родной голос и послышался скрип стула напротив. Кёнсу чуть опустил меню, выглядывая из-за него на Чонина. — Нет, я возьму пибимпап, — твёрдо ответил он. — И если ты не возражаешь, я на свидании. Так что тебе лучше уйти. — Кёнсу, — умоляюще протянул Чонин, — просто поговори со мной. Это всё, что мне нужно — шанс объясниться. Кёнсу вздохнул и опустил меню, думая, где, чёрт возьми, носит Чунмёна. — Ладно, — пробормотал он, равнодушно махнув рукой, — давай поговорим. Чонин глубоко вздохнул: — Я спал с Пак Сандарой, — сказал он. — Я спал с Чон Джессикой. Я спал с Чон Дэхёном. Я спал с таким количеством людей, что даже не могу вспомнить их всех. Да, я делал много чего неразумного: снимал фотографии или занимался сексом на кровати моего соседа. Меня никто никогда не обвинял раньше в том, каким идиотом я был. Кёнсу фыркнул. Это уж точно было правдой. Младший дотянулся до воротника своей рубашки и высунул из-под неё парное кольцо, которое подарил Кёнсу, когда они только начали встречаться: — Ты видишь это кольцо? Это первый раз, когда я ношу с кем-то парные кольца. Это первый раз, когда я по-настоящему с кем-то встречаюсь. Это первый раз, когда я кого-то люблю. Ты считаешь, что я не воспринимаю наши отношения всерьёз, но Кёнсу, я отношусь к ним куда серьёзнее, чем ты. Ради Бога, я хочу выйти замуж за тебя! Возможно, я идиот и у меня не самое лучшее прошлое, но я бы никогда, никогда не изменил тебе. Вот, — он положил стопку глянцевых фотографий на деревянную поверхность стола. — Что это? — прошептал Кёнсу, опуская на них взгляд. Это были те же фотографии, которые показала ему Пак Сандара, на которых она и Чонин, занимались непотребствами. — Это оригиналы, — объяснил Чонин, не отводя взгляд от лица Кёнсу, будто хотел доказать свою верность лишь взглядом. — Мне потребовалась целая вечность, чтобы найти их. Я переспал с Сандарой пару раз, но она надоела мне, поэтому для меня не имели никакого значения эти фотографии… до этого момента. — Я уже видел их, — пробормотал Кёнсу. — Сандара показала мне их, помнишь? — Те были напечатаны ею, — с нетерпением пояснил Чонин. — Это — оригиналы, — он постучал указательным пальцем поверх фото. Кёнсу снова посмотрел на них, не понимая, в чём разница, пока не зацепился взглядом за дату. Там чётко выведенные в нижнем углу красовались цифры: 10.09.2011. Кёнсу в шоке перевёл свой взгляд на Чонина. — Мой друг, Кюхён, тоже ходит в компьютерный клуб, — объяснил Чонин, открывая видео на своём телефоне. — Там стоят камеры из-за дорогого оборудования, мой друг взломал их для меня. На этом видео Сандара меняет дату и печатает фотографии. Он нажал на «плей» и Кёнсу начал смотреть. Хоть изображение и было нечётким, было очевидно, что Сандара что-то редактирует, а потом ставит на печать. Кёнсу поднял свой обескураженный взгляд, в горле пересохло: — Чонин, — попытался он, но младший заткнул его своими губами. — Не извиняйся, — прошептал он, касаясь тёплым и знакомым дыханием губ Кёнсу. — Ты не должен чувствовать вину. Если бы я не был таким, каким был раньше, этого бы не случилось. Я делал ошибки и сейчас я за них расплачиваюсь. Но, пожалуйста, пожалуйста, Кёнсу, останься со мной. Я клянусь, такого больше никогда не повторится. Кёнсу не был точно уверен, когда начал плакать, но его щёки уже были влажными, когда он наклонился, чтобы снова поцеловать Чонина: — Прости, — икнул он, хоть Чонин и сказал ему не извиняться, — я здесь с Чунмёном… — Всё в порядке, — заверил его Чонин, садясь рядом, а не напротив. — Он уже ушёл. Я заказал тебе пибимпап вместо чапче. Надеюсь, ты не против. Кёнсу рассмеялся сквозь слёзы. — Ты не соврал тогда, в ресторане? — спросил Кёнсу позже вечером, когда они ехали в Сонби. — Про то, что ты хочешь выйти за меня замуж? Чонин покраснел, чуть крепче сжимая руку Кёнсу: — Да, — признался он. — Ты - единственный человек, с которым я вижу своё будущее. Мне наплевать на всех, кроме тебя. Эта неделя, что мы были в ссоре, была самой худшей в моей жизни, — он прочистил горло. — Помнишь, когда мы поссорились после дня рождения Чунмёна? Ты спросил меня, бросил ли я тебя, и я ответил, что единственный человек, который может закончить наши отношения, — ты. Кёнсу кивнул. Он очень отчётливо помнил ту ночь. Чонин развернулся на своём сиденье, чтобы заглянуть ему прямо в глаза: — Я говорил правду, Кёнсу. Я никогда не сделаю ничего, что могло бы ранить тебя. Пожалуйста, верь мне. — Я верю, — поклялся Кёнсу, опуская голову на плечо Чонина, полностью игнорируя недовольный взгляд пожилой женщины, направленный на них. — Прости, что мне понадобилось так много времени, чтобы поверить тебе. Мне не стоило даже слушать, что говорит Пак Сандара. Руки Чонина обвились вокруг плеч Кёнсу, и он положил свой подбородок поверх макушки старшего. — Я люблю тебя, — прошептал он. Когда они вернулись обратно в общежитие, сначала остановились перед дверью Бэкхёна и Чанёля. Кёнсу хотел им сказать, что он помирился с Чонином и ему нужно забрать свои вещи. К его ужасу, комната оказалась тёмной и бездушной. Похоже, его друзья-любовники ещё не вернулись со своего свидания. Так что он написал короткую записку, чтобы они знали, что происходит, взял свою сумку и рука об руку пошёл в комнату, которую делил с Чонином. — Давай больше никогда не будем ссориться, — заявил Кёнсу, когда они подошли к двери. — Это было самое несчастное время в моей жизни. — Даже хуже, чем когда над тобой издевались эти засранцы? — поддразнил Чонин, нащупывая ключ от комнаты в кармане. Кёнсу решительно кивнул: — Намного хуже, — сказал он. — Меня лучше будут бить каждый Божий день, чем я снова поругаюсь с тобой. — Не говори так! — со смехом воскликнул Чонин. — Я не знаю, что бы сделал, если бы такое случилось! — Ты бы, наверное… — начал Кёнсу, но всё, что он собирался сказать, застряло в горле, когда дверь открылась. Комнату освещали свечи в красных подставках, отбрасывающие движущийся танцующий красный свет на знакомые стены. Окно, кресла и одна из кроватей были застелены красным шифоном. В подставке на тумбочке горели благовония, а на другой кровати и на полу были разбросаны свежие лепестки роз. — Ты что, оставил свечи гореть на весь вечер? — с упрёком спросил Кёнсу. — Йа, это действительно первое, о чем ты подумал? — пожаловался Чонин. — Я пытался сделать что-то романтичное, а ты только и можешь, что спрашивать, а не оставил ли я гореть свечи на весь вечер? Кёнсу покраснел и обхватил недовольного Чонина за талию, уткнувшись лицом в грудь. — Это очень романтично, — заверил он, — но я беспокоюсь, как бы ты ни спалил общежитие. Чонин рассмеялся и наклонил голову, чтобы прильнуть к губам Кёнсу. — Нет, я не оставлял свечи. Я написал Бэкхёну, когда мы вышли из автобуса. — Бэкхён? — удивлённо спросил Кёнсу, отпрянув. — Я думал, у них с Чанёлем сегодня свидание? — Если под свиданием ты подразумеваешь помощь в украшении комнаты, то да, — усмехнулся Чонин. — И не только Бэкхён и Чанёль. Кибом, Джонхён и Тэмин тоже были здесь. Лепестки роз были идеей Кибома, если тебе так интересно. Кёнсу почувствовал легкое головокружение. — А Чунмён? Он тоже участвовал в этом? — Да, — честно признался Чонин, — я попросил его помочь мне. Кёнсу встал на цыпочки и снова прижался губами к губам Чонина. — Ну, раз уж все так старались сделать эту комнату такой романтичной, нам стоит этим воспользоваться, не так ли? Когда Чонин снова соединил их губы, это был неуверенный, нежный, испытующий поцелуй. Кёнсу схватил его за шею и углубил поцелуй, прижав их тела друг к другу. Они упали на кровать, сбросив одежду и обнажив плоть, и, о Боже, как же Кёнсу скучал по этому ощущению столь тесного единения. Они растворились друг в друге, в дымке эмоций, тела двигались плавно, губы распробовали чужой вкус, руки касались друг друга. Огонь залил вены Кёнсу и затуманил его зрение, пока не осталось ничего, кроме Чонина, Чонина, Чонина. И он не хотел, чтобы было иначе.