Progressive Education

Грудь Чунмёна неприятно сдавило, ладошки запотели, а уши покраснели до самых кончиков. Он убежал на кухню, полностью забитую другими гостями. Кто-то болтал и смеялся, а кто-то толпился у холодильника с напитками. Не то чтобы у него никогда не было краша или типа того. Чёрт, он был так сильно влюблён в Кёнсу прежде чем его чувства переросли в платонические. Но даже на пике своей влюблённости, он никогда не испытывал ничего подобного. А они познакомились с Чонсу только вчера! Он нервно провёл ладонью по волосам и принял банку пива от какого-то мальчика в бейсболке, который, видимо, отвечал за напитки. Тихо поблагодарив того, Чунмён решил перебраться в более спокойное место, чтобы скрыться от всех ярких огней и громких звуков. Он спокойно попивал своё пиво, когда чья-та рука опустилась на его плечо: — Привет, Чунмён-а, — сказал Чонсу, заставив младшего подпрыгнуть от неожиданности. — А что ты тут делаешь совсем один? Лицо Чунмён тут же приобрело невозможно красный оттенок, а глаза забегали по всей комнате, лишь бы не столкнуться взглядом с Чонсу: — Я-я… — пробормотал он и тяжело сглотнул прежде чем попробовать снова: — Эта вечеринка и правда потрясающая, — соврал он, а что ему действительно хотелось сказать: Чонсу был слишком потрясающим и его бедное сердечко не могло этого выдержать. — Но мне просто нужно немного спокойствия. Чонсу улыбнулся, на его лице тут же появились его очаровательные ямочки, и окинул взглядом кухню. Хоть тут и было не так многолюдно, как в гостиной, которая уже была забита, что не протолкнуться, но всё равно было достаточно тесновато. — Не думаю, что здесь можно спокойно отдохнуть, — сказал он. Чунмён издал тихий смешок, но ему тут же стало стыдно за это и он поспешил спрятать свою улыбку за стаканом. — Воу, полегче, ковбой, — подразнил его Чонсу, когда Чунмён из-за спешка пролил немного пива на свой подбородок. — П-прости, — неловко пробормотал он, вытирая лицо, и желая, чтобы он сейчас же провалился под землю. — Я-я просто… сильно нервничаю. Чонсу снова улыбнулся, его ямочки сияли, а глаза неопределённо пялились в пустоту: — Ты такой милый, — проворковал он. Чунмёну казалось, что он прямо сейчас упадет замертво и он не был уверен — случится это из-за того, что ему запредельно стыдно или из-за того, что его сердце бьётся в два раза быстрее и организм не успевает приспособиться к такой большой сердечной нагрузки. Чонсу облокотился на стену, держа в руках стаканчик с чем-то, что было гораздо крепче пива Чунмёна. — Так ты и в правду не встречаешься с Кёнсу? Чунмён подавился своим пивом, расплескав половину на себя и ещё полминуты пытался прокашляться, прежде чем смог ответить: — Нет, — категорично заявил он. — Ну, когда-то он мне нравился, но сейчас у него есть парень и они идеальная пара, так что мы просто друзья и… — он замолк, вспомнив, что для жизни ему нужно дышать. Старший рассмеялся и колени Чунмёна задрожали от этого звука. — Ты милый, — повторил Чонсу и то, как он смотрел на Чунмёна заставило его сердце биться ещё чаще, если так продолжится и дальше, он точно потеряет сознание. — Значит, сейчас ты ни с кем не встречаешься? — Да, я свободен, — выпалил тот, возможно, даже слишком быстро. Чонсу снова рассмеялся: — Я тоже, — он поколебался, но спросил: — Слушай, я знаю, что на улице холодно, но, может, погуляем немного и поболтаем? Чунмён энергично кивнул. И плевать, что почти настал декабрь, на улице уже лежал снег, или что его пальто осталось висеть в его комнате. Чонсу пригласил его, конечно же он согласен. Чонсу распахнул заднюю дверь и они вышли в холодную ночь. Толстый слой снега лежал на деревянной веранде и громко хрустел, пока они шли к крытым качелям на противоположенной стороне. Чунмён присел на качели, а Чонсу включил наружный обогреватель и подвинул его к ним, прежде чем сесть рядом с младшим немного ближе, чем было доступно. — Так ты учишься в одной школе с Кёнсу-я? — спросил Чонсу, потягивая свой напиток и слегка раскачивая качели. Чунмён кивнул, его холодные пальцы сжали стакан с пивом. — Да, мы учимся в Сонби. Это недалеко от Сеула. Чонсу тихо присвистнул: — Я слышал, что это престижная школа. Тебе действительно нужно быть кем-то особенным, чтобы попасть туда. — Думаю, ты прав, — признался младший. — Большинство детей там из влиятельных семей. Чонсу продолжал их тихонько раскачивать: — Так ты тоже из влиятельной семьи? — Наверное, — ответил Чунмён. — Мой отец — бизнесмен, поэтому у нас достаточно высокий социальный статус. Мои родители хотят, чтобы я стал врачом, но мне хочется уйти в музыкальную индустрию. — Это мой основной курс в университете, — сказал Чонсу, но Чунмён и так помнил об этом из их разговора в машине. — Очень интересно и весело. Я думаю, ты должен заниматься той профессией, который ты хочешь, — он вдруг улыбнулся. — И плюс, если ты решишь изучать музыку в университете, мы сможем пересекаться на некоторых уроках! Чунмён ярко покраснел и опустил свой взгляд на стакан: — Я-я бы очень хотел этого. Чонсу смотрел на него какое-то время и снова улыбнулся: — Я тебе нравлюсь, Чунмён-а? Именно в этот момент Чунмён уронил своё пиво. Снег на земле смягчил падение стакана и впитал пролитую жидкость, но младший быстро подхватил его. — Э-это… я-я… — Ты мне нравишься, — перебил Чонсу с улыбкой и показавшийся ямочкой. — Я считаю, что ты интересный и очень красивый. Чунмён раскрыл рот, чтобы что-то сказать, хоть что-то, но Чонсу вскочил на ноги прежде, чем младший смог обрести голос. — Подожди здесь, — весело сказал он. — Я сейчас вернусь. И он исчез внутри дома. Чунмён попытался успокоить свое бешено колотящееся сердце, пока старшего не было, но это оказалось совершенно невозможной задачей. Чонсу назвал его милым, даже несколько раз! И он также сказал, что он интересный и что он ему нравится! Чунмён закрыл лицо руками и старался не визжать, как маленькая девчонка! Он быстро убрал руки от лица, когда дверь открылась и из неё вышел Чонсу, неся в руках толстое одеяло. — Вот так, — радостно сказал он, снова садясь на качели и укрывая одеялом их обоих. А это значило, что они сидели очень близко, завернувшись в огромное одеяло и согретые теплом тел друг друга. — Н-ну, расскажи мне о себе, — Чунмён изо всех сил старался не заикаться, но это оказалось невозможным. — Кроме того факта, что ты изучаешь музыку в университете. Чонсу задумчиво прикусил губу и младший подумал, что умрет от переизбытка красоты этого мужчины. — Хм, дай подумать… Моя мама работает учительницей в школе, а отец — механик, так что мы не очень богаты, но у меня было счастливое детство. Сейчас я подрабатываю на радиостанции. Достаточно тяжело учиться и работать одновременно, но это хорошая практика. — Вау, теперь я завидую. Хотел бы и я заниматься чем-то таким же интересным. — Ты всегда можешь попробовать, — сказал Чонсу с улыбкой, а потом нашел руку Чунмёна под одеялом и переплел их пальцы вместе, вгоняя младшего в краску. — Я думаю, ты отлично справишься. — С-спасибо, — заикаясь, пробормотал младший. Чонсу улыбнулся и притянул своей рукой подбородок Чунмёна, нежно целуя его. Дрожь пробежала по всему телу младшего и ему пришлось глупо моргнуть пару раз, чтобы сориентироваться в пространстве, когда Чонсу отстранился. — П-почему ты поцеловал меня? — требовательно спросил он. Чонсу рассмеялся: — Я просто хотел посмотреть, как ты краснеешь. Ты становишься таким милашкой! Чунмён тяжело сглотнул: — Т-ты всегда можешь заставить меня покраснеть. Чонсу усмехнулся: — Хм, думаю, я могу принять такое предложение. Чунмён решил, что Чонсу на вкус как водка и очень-очень много клубники и ему это безумно нравилось, к тому же, старший отлично целовался. Он протолкнул свой язык в рот Чунмёна, соединяя их губы как раз так, чтобы не возникло никаких неловких слюней или болезненного сталкивания зубами. И его руки — о Боже, — его руки. Сначала они невинно лежали на бедрах Чунмёна, но каким-то образом во время поцелуя — и как долго они уже целуются? — они скользили выше-выше-выше, пока не оказались в опасной близости от болезненной выпуклости на джинсах младшего. А потом мягкая рука скользнула по грубой джинсовой ткани и он застонал, разрывая их поцелуй. — Я остановлюсь, если ты хочешь, — выдохнул Чонсу ему в губы, его голос был глубоким, хриплым и таким чертовски сексуальным, что Чунмён был близок к тому, чтобы кончить только от этого звука. — Н-нет, — сдавленно воскликнул Чунмён. — О Боже, пожалуйста, только не останавливайся! — он выгнулся от прикосновения, зажмурив глаза, пока удовольствие горячим пламенем растеклось по его венам. Чонсу усмехнулся и Чунмён услышал хриплый шёпот: — Я ненавижу, когда всё происходит так быстро, но… мы всегда можем заняться этим в более уединенном месте. Чунмён изо всех сил пытался думать прямо сквозь ослепляющее удовольствие: — Н-но где? — спросил он, не сомневаясь, что действительно хочет оказаться где-то в более уединенном месте. — Мы не можем вернуться ни в одну из наших комнат, ведь я живу вместе с Кёнсу, а ты — с Санхо-хёном. — Ну, сегодня Санхо ночует в комнате Дахэ, — объяснил Чонсу с волчьей ухмылкой. — Они не спали вместе уже вечность, так что они определенно захотят получить максимум удовольствия от сегодняшнего вечера. А это значит, что моя комната в нашем полном распоряжении. Если ты действительно этого хочешь. — Я хочу, — настоял Чунмён, потянув Чонсу на себя для еще одного грязного поцелуя. Он не был уверен, как они добрались до спальни. Каким-то образом им удалось пробраться через переполненную кухню и протолкаться через переполненную гостиную и, спотыкаясь, подняться по лестнице в спальню в конце коридора. Едва они успели запереть дверь, как снова прильнули друг к другу. Все чувства Чунмёна были на пределе, когда они, спотыкаясь, подошли к огромной кровати. То, как мягкая кожа Чонсу ощущалась под его руками, когда он снял с него футболку. То, как одеколон Чонсу пах невероятно пикантно и сладко одновременно. То, какой на вкус оказался Чонсу, когда они с силой столкнулись языкам. То, как Чонсу хрипло стонал и хныкал на ухо Чунмёну, когда они сбрасывали друг с друга одежду. То, как выглядел Чонсу, когда на нем не оказалось никакой одежды и уже ничего не скрывало его бледную кожу. Всё это, манило Чунмёна без раздумий присоединиться к нему на кровати. Чунмён оказался на спине, полностью обнажённым. Его пальцы так сильно сжимали простыни, что казалось, сейчас их разорвут, лишь бы не вцепиться в Чонсу и оставить на его спине кровавые полосы. Хоть в комнате и было темно, Чунмён мог разглядеть каждую черточку прекрасного лица старшего. Тот ухмылялся, разглядывая обнаженного парня под ним. Затем он наклонился и снова захватил губы младшего в плен, даря сладкий, чувственный поцелуй, и Чунмён молился всем богам, чтобы этот момент не кончался никогда. Он не хотел бы в один день забыть эти яркие ощущения. Чонсу провел руками по груди Чунмёна, слегка царапая ногтями соски. Он остановился и начал дразнить их, скручиваясь и подёргивая, пока они не превратились в твердые комочки. Тогда он опустился и губами вцепился в него, посасывая достаточно сильно, чтобы Чунмён выгнулся на кровати, жалобно стоня. Прошло так много времени с тех пор, как он был близок с кем-либо, что он уже был невозможно возбужденным, но его ноющий член застрял между их телами, пока Чонсу опускался всё ниже и ниже. Он почувствовал горячее дыхание на своем члене ещё до того, как открыл глаза и увидел эту развратную картинку, но как только он посмотрел, то понял, что этот образ он запомнит на всю свою оставшуюся жизнь. Волосы Чонсу были растрёпанны, лицо покрасневшее, но с ноткой нетерпения. Не разрывая зрительного контакта с Чунмёном, он облизал свои идеально розовые губы и слизнул перламутровый предэякулят с головки члена Чунмёна. Младший откинул голову на подушку, с его губ сорвались откровенный, длинный стон. Боже, рот Чонсу казался раем. Он чувствовал, как быстро приближается его оргазм, жар, медленно формирующийся в его животе, растекался по всему телу. Рука в волосах Чонсу остановила его прежде, чем он успел слишком увлечься минетом. — С-сейчас кончу, — Чунмён тяжело дышал, его глаза остекленели от надвигающегося оргазма. Чонсу ухмыльнулся и тут же отстранился: — Мы не можем позволить этому случиться, не так ли? — подразнил он, садясь на пятки. Потом он вдруг нахмурился. — Что? — спросил Чунмён с нескрываемым желанием в голосе. — Что не так? — У меня нет ни смазки, ни презервативов, — смущенно признался он, почесывая затылок. — Я как-то не планировал повстречать такого милого парня. Чунмён покраснел от этого небрежного комплимента. У Чонсу, казалось, был особенный талант в том, чтобы заставлять его покраснеть. — Проверь сумку Санхо, — предложил он. — Я уверен, хён захватил всё с собой, раз планирует заняться сексом с нуной. Лицо Чонсу просияло, и он спрыгнул с кровати, и начал рыться в одной из сумок на полу. Он вернулся с триумфальной улыбкой и с бутылочкой смазки и пачкой презервативов в руке. — Хорошо мыслишь, — усмехнулся он. — Я не просто так хожу в элитную школу, — пошутил Чунмён, вздрагивая, когда Чонсу капнул на него обильное количество смазки, медленно скользя вниз между его ягодиц и вскоре чувствуя длинные пальцы Чонсу. Его дыхание сбилось, когда указательный палец прошел мимо туго натянутого колечка мышц. Хотя он уже давно ни с кем не спал, у него была привычка использовать свой вибратор всякий раз, когда Джинки уезжал домой на выходные, так что это было не так больно, как могло бы быть. Он немного поёрзал, чтобы принять более удобное положение, а затем Чонсу начал медленно двигаться. Второй палец вскоре присоединился к первому, и старший сдвигал и раздвигал их, прижимаясь к теплым стенкам Чунмёна, пока не нашел тот маленький комок нервов, из-за которого младший выдал такие ругательства, о которых он даже сам не подозревал. Чонсу тоже казался удивленным языком Чунмён. Но в приятном смысле. — Ты просто полон сюрпризов, не так ли, Чунмённи? — он мрачно усмехнулся, сверкая глазами. Чунмён был слишком занят своим сбившимся дыханием, чтобы ответить. Чонсу прикусил нижнюю губу и ввёл третий палец внутрь младшего. На этот раз было немного тяжело, мышцы сжались вокруг гладких пальцев, но он старательно растягивал Чунмёна, пока все три пальца не двигались легко. Затем он убрал пальцы, вызвав всхлип у младшего, и надел презерватив. Он приставил член ко входу Чунмёна, но остановился: — Это именно то, чего ты хочешь? — хрипло спросил он. — Если нет, я остановлюсь. Я не хочу, чтобы ты делал что-то, чего ты не хочешь. Я… ты мне действительно нравишься, Чунмённи. Я не хочу разрушать наши возможные отношения сексом. — Немного поздновато для этого, тебе не кажется? — подразнил его Чунмён, двигая бедрами так, что член Чонсу приятно уперся в его вход. Затем он потянул на себя старшего и поцеловал его. — Не волнуйся, хён. Ты мне тоже очень нравишься. Чонсу страстно ответил на поцелуй и одновременно вошёл в него на всю длину. Младший застонал бы достаточно громко, что всё присутствующие внизу узнали, чем они здесь занимаются, но был слишком поглощен губами Чонсу, что поглощали все его крики. Сначала темп был медленным, чувственное движение бёдер и рук, сжимающие скользкую кожу словно якорь, возвращающий к реальности. Так длилось недолго. Между ними было так много сексуального напряжения и так много страсти, что ни один из них не мог сдерживаться слишком долго. Вскоре Чонсу сорвался на бешеный темп входить и комната наполнилась шлепками кожи о кожу, тяжелыми вздохами и стонами. — Чёрт возьми, ты такой красивый, — выдохнул Чонсу, бедрами врезаясь в младшего с головокружительной скоростью. Чунмён не мог ответить, тугой узел в его животе разорвался и все его конечности обожгло пламенем. Тело его дрожало, когда настиг оргазм. Он прогнулся на кровати, а с губ сорвался звериный вой. Он был полностью ошеломлен, когда рухнул обратно. Его глаза остекленели, а рот был открыт. Он едва замечал тот факт, что Чонсу всё ещё двигался внутри него, его толчки становились все более беспорядочными. Чонсу заставил себя как можно глубже войти в Чунмёна, его глаза были закрыты, а рот открыт в безмолвном «о» удовольствия, пока он кончал. Когда через минуту он вышел, он бросил использованный презерватив в мусорное ведро и тут же обнял Чунмёна. Он уткнулся лицом в изгиб шеи младшего, вдыхая запах секса. — Я говорил правду, если что, — пробормотал он, звуча так, будто он был на грани обморока. Чунмён прижался ближе, безграничное счастье, о котором он раньше не знал, разлилось по всему телу. — О чём ты? — Ты мне нравишься, — пояснил Чонсу, закрыв глаза. — Ты мне очень, очень нравишься, Чунмён-а. И я хочу видеться с тобой как можно чаще. Чунмёну пришлось подавить глупое хихиканье, которое угрожало вырваться наружу: — Мне бы этого очень хотелось, хён, — признался он с улыбкой.