Сладкое проклятье

— Сэм, передай мне пиво, а то мозги уже сводит, — устало сказал Дин и коснулся пальцами переносицы. — У тебя есть хоть малейшее предположение, зачем пара молодых влюбленных вырвала друг другу сердца? Это что, новый способ поведать о чувствах?! А что, самое время, — День Святого Валентина. Дин искренне ненавидел этот праздник, просто до глубины души. Его раздражали навязчивые украшения в виде сердечек, сопливые романтические песни и подростки, которые обжимались друг с другом на каждом углу. Еще больше бесили влюбленные парочки, толпами бродившие по улицам. Они взирали на одиноких прохожих исключительно свысока, как на последних неудачников. По крайней мере, Дину так казалось, и чувствовал он себя неуютно. Отдельно Винчестер презирал избитые и никому не нужные подарки: все эти «валентинки», шарики и прочую глупую дребедень. Даже само слово «любовь», написанное на кривом сувенире китайского производства, мгновенно приобретало пошлый и какой-то заношенный оттенок. Тем не менее, год от года вокруг четырнадцатого февраля раздували такой невероятный ажиотаж, что праздник вызывал все большее и большее отвращение. Сама по себе дата, конечно, не являлась особенной. Проблема крылась в том, что Винчестеру старшему тотально не везло в День всех влюбленных. Он сам не знал, где успел так нагрешить, но неприятности сыпались на него как из рога изобилия, еще со школьных времен. То подружка изменит с каким-нибудь мудаком, то он сам накосячит и нарвется на ссору. Расставание в День Святого Валентина вообще стало классикой жанра. И это только вершина айсберга. Четырнадцатого февраля Дин стабильно ругался с Сэмом, или с отцом, или со всеми сразу. С годами к списку добавились изысканные, непременно кровавые события с участием монстров и заранее подступающая к горлу тревога. После пережитых днем злоключений Винчестер старший, как правило, зависал в ближайшем баре и старался утопить свое паршивое настроение в алкоголе. Частенько заводил интрижку на одну ночь, и даже умудрялся почувствовать себя счастливым. На короткое мгновение. Утром парня неизменно настигало мучительное похмелье, вместе с гадким послевкусием от одиночества и невысказанных обид. — Чувак, ну серьезно, мы битый час просматриваем записи с камер наблюдения, а я никак не могу сложить картинку воедино, — простонал Дин, отхлебывая выданное ему пиво. — Каждая жертва убита с такой фантазией, но где связь? Вот этот мужик на площади, например. Надулся, словно огромный воздушный шарик, и лопнул на глазах у своей девушки. Какое отношение он имеет к супружеской паре, зацеловавшей друг друга до смерти? Не говоря уже о несчастном Ромео, который шагнул с крыши на глазах у изумленной публики. Очевидцы утверждают, что с криками об «окрыляющей» силе любви. Никаких идей, одно сплошное безумие. — Да, братец, я сам теряюсь в догадках, — задумчиво ответил Сэм. — Ведьмовских мешочков мы не нашли, на массовые галлюцинации тоже не тянет. Может, проклятый предмет? — Сэмми, какой предмет?! За целый день мы НИЧЕГО не обнаружили, от слова "совсем". Ни странных посылок, ни покупок, ни находок. Нет пересечений между жертвами, тупик! И тем не менее, у нас семь трупов и это далеко не финал. Словно кто-то заставляет людей умирать от переполняющей их любви. Божество, не знаю, колдун… Или ангел. — Какой ангел? — с недоумением спросил младший брат. — Типа, больной на голову купидон? — Просто предположение, Сэмми. Больше ничего на ум не приходит, — в отчаянии покачал головой Дин. — Ладно, пошли отсюда. А то кафе уже закрывается, мы последние посетители. — Согласен, сегодня мы ничего нового уже не изобретем. Надо вернуться в мотель и прошерстить Интернет, вдруг что-то прояснится. В узком переулке нестерпимо воняло мусоркой, а единственный фонарь отбрасывал тусклый свет на мокрую безлюдную улицу. Дерьмовая обстановка, вполне подходящая к дерьмовому четырнадцатому февраля. Дин искренне не понимал, почему они с братом постоянно вынуждены разгребать кровавое месиво, пока весь остальной мир наслаждается жизнью? Демоны, перевертыши, ведьмы, ангелы, будь они неладны. Купидоны теперь подоспели. — Кас! — от обиды заорал Винчестер старший во все горло. — Кас, тащи сюда свою пернатую задницу! Тут по твоей части. Фигура ангела возникла на темной улице без промедлений. Знакомый бежевый плащ и небрежно повязанный галстук развевались на холодном ветру, но выражение лица небесного создания, как всегда, оставалось невозмутимым. Внимательный взгляд синих глаз пронзал насквозь, хотя в его глубине проглядывались теплые искорки заботы по отношению к своему человеку. Тому единственному, которого он однажды вытащил из адского пекла. Но этот скрытый огонек всякий раз оставался незамеченным и неоцененным. — Здравствуй, Дин, — привычно произнес Кастиэль. — Ты звал меня. Что случилось? «Я устал. Я так устал скрываться за маской безразличия. Знаешь, Дин, у ангела тоже могут быть чувства. Мне жутко обидно, когда ты так ко мне обращаешься. И больно, я ведь тоже живой. Тем не менее, я не показываю своих эмоций и лечу к тебе по первому зову. Почему? Потому что по неведомой причине я всегда о тебе помню. Я ангел. Наверное, так задумано. Или нет? Какой колдовской нитью ты привязал меня, и почему она такая прочная? Не могу объяснить. Только чувствую, что должен быть рядом. А ты упорно не замечаешь моего особого отношения, принимаешь его как должное. Ну же, посмотри на меня. Что ты видишь? Неужели ничего, кроме холодного взгляда небесного воина?» — Привет, Кас, — растерянно сказал Винчестер, сбитый с толку неожиданным появлением друга. — У нас тут странные дела происходят. Скажи, купидон может наложить проклятие? — Что? — переспросил Кастиэль и нахмурился от абсурдности вопроса. — Нет, конечно. И убить не может, если ты это имел в виду. Он же несет любовь, не знает зла. Никогда никому не мстит. Разве только… — Только? — хором переспросили Винчестеры. — Проклятие можно наложить на него, — медленно произнес Кас. — Тогда ангел любви может передать чары своим прикосновением. А чтобы соединить два сердца, купидон должен прикоснуться к каждому из влюбленных. И если изначальное проклятие нацелено на смерть, оно заставит человека искать ее. Посредством любви, разумеется. — Великолепно, — всплеснул руками Дин. — Теперь мы ищем проклятого амура. — Кас, ты можешь осмотреть город и найти нашего купидона? — с надеждой спросил Сэм. — Нет, как? — опять удивился Кастиэль. — Сегодня День Святого Валентина, их тут десятки! — Ну попробуй, ладно? — упрашивал старший Винчестер. — Вдруг кто-то из крылатых пупсиков покажется тебе подозрительным. — Ладно, ждите здесь, — согласился ангел и мгновенно исчез, оставляя Винчестеров в полном недоумении. Дождь на улице только усиливался, и одежда быстро пропиталась противной влагой. По лицу стекали мелкие холодные капли, а тело пробирала леденящая дрожь. Дин замер в ожидании и, облокотившись о кирпичную стену соседнего здания, постарался привести мысли в порядок. Кастиэль… ну куда ты провалился? Обыскать Элвуд можно за пару секунд, а тебя нет уже целую вечность. Время тянется невообразимо медленно: минута, еще одна. Как долго. Я страшно замерз в этом переулке, Кас! Ну постарайся, пожалуйста. Пусть этот кошмар закончится, вместе с проклятым четырнадцатым февраля. Я устал от темноты и холода, если бы ты только знал, как сильно… Знакомый шелест крыльев аккуратно потревожил тишину вечера, и в свете фонаря вновь появилась фигура ангела. Кастиэль прибыл не один. Стальной хваткой он сжимал за плечо неизвестного мужчину, почему-то абсолютно голого и перепуганного до смерти. — Нашел, — коротко сообщил ангел и посмотрел на Дина. — С ним явно что-то не так, я чувствую. Какое-то заклинание. — Ах ты гаденыш! — взревел Винчестер от ярости и смачно врезал купидону по физиономии. — На кого ты работаешь, говори! Кто передал тебе проклятие? Мужчина заплакал, точно ребенок, поджал губы и перепугался еще больше. — Чувак, подожди, успокойся, — старался унять брата Сэм. — Может, он ни в чем не виноват! Надо выяснить, кто придумал такую хитрую аферу. Купидоны не могут намеренно причинять вред, помнишь? — Чушь! — кипятился Дин. — Хочешь сказать, что невинный ангелочек не заметил, как все его клиенты умирают? Ни за что не поверю! Надо прикончить этого выродка, пока никто больше не пострадал! — Нет, Дин, — твердо сказал Кастиэль, и звук его низкого голоса громом прокатился по переулку. — Я не дам тебе убить купидона! — И что ты предлагаешь с ним делать, а, Кастиэль? — завелся Винчестер. — Дать угробить еще парочку человек? Знаешь, я уже сыт по горло вашими ангельскими выкрутасами. — Я никого не убивал, правда, — с новыми силами заплакал купидон. — И ничего не знаю про заклинание! Отпустите меня! Дин снова кинулся на него с кулаками, но Кастиэль встал на пути непроходимой стеной. Строгие синие глаза обожгли своей яростью, заставляя парня отступить и зарычать от обиды. — Я заберу его лук, купидон больше никому не сможет навредить, — отчеканил Кас. — Лучше подумайте, кто стоит за этой затеей, — он помолчал. — Не все ангелы, плохие, Дин. Не все мои братья заслуживают смерти. — Ну и отлично, — сухо бросил Винчестер. — Ты же у нас всегда знаешь, что делаешь. Давай, проваливай к своим братьям. Купидона заодно прихвати, чтоб не возвращался. — Как скажешь. Мне тоже не возвращаться? — спросил Кастиэль, напряженно сглотнув от обиды. — Мне все равно, — устало ответил Дин и смерил друга сухим равнодушным взглядом. «Как больно. И странно. Говорят, что ангелы не чувствуют боли, но мне как будто вонзили клинок в самое сердце и растерзали его на маленькие кусочки. Я больше не слышу ровного биения в груди, не могу вздохнуть и медленно умираю от асфиксии. Надо же, ВСЕ РАВНО. Два слова, которые ранят хуже любых оскорблений, потому что совсем не окрашены чувствами. Они безликие, словно сама пустота. Чем я заслужил такое равнодушие, Дин, что я сделал неправильно? Пожалуй, и вправду лучше исчезнуть. Не хочу показывать, как не все равно мне. Говорят, что ангелы не плачут… может, вы просто не замечаете их слез?» — Кас, Кас, вернись! — закричал Сэм вслед тихому шелесту крыльев. — Не слушай ты этого идиота, он с утра не в своей тарелке, на людей кидается. Кас! Темный сырой переулок ответил только далекими голосами и ровным стуком дождя по мусорным бакам. — Доволен, придурок? — не выдержал Сэм. — Нафига ты наговорил тут всякой ереси? И Каса обидел. Знаешь, Дин, если у тебя проблемы, не надо вымещать свою ярость на друзьях. — О, давай, Сэмми, прочитай мне лекцию! А то я не понимаю, что наговорил лишнего, — продолжал лезть на рожон старший Винчестер. — А вообще, знаешь, у меня сегодня был крайне паршивый день и мне нет дела до ваших заскоков. Я пойду в бар и от души напьюсь, в одиночестве. Раз уж я такой для всех невыносимый. — Отлично! — огрызнулся Сэм. — Проваливай, подцепи себе очередную шлюху. — Пошел ты! — бросил в ответ старший и поспешил в сторону ночных огней города. «Вот и все. С Днем Святого Валентина тебя, Дин. Приятно чувствовать себя мудаком? И хрен с ним, с Сэмом, братишка к утру отойдет. Зачем я нагрубил Кастиэлю? Черт, как же холодно. И мерзко, даже напиваться не хочется. Какой-то упрямый червяк выедает меня изнутри, а я никак его не опознаю. Обида? Нет, что-то другое. Жалость к себе? Одиночество? Ну же, покажись, кто ты. Мне больно. Прекрати ковырять мою душу. А что, если…если мы с Касом действительно связаны. Значит, больно и ему тоже. Вот она. Невыносимая мысль, которая режет по живому и не желает останавливаться. Моему ангелу плохо. Хотя нет, бред какой-то. Ангелы ничего не чувствуют». Намерение пойти в бар и найти там очередную подружку быстро растворилось в морозном воздухе. Теперь Дин бесцельно бродил по ночному городу, не зная, чем заглушить свои страдания. Пусть этот нелепый день просто закончится. Навсегда. Он вернется в мотель, забудется глубоким сном, а завтра постарается все исправить. Обязательно.